Конфетки

«Никогда больше с ней не разговаривай. И не ходи за ней», — хмуро предупредил братик. А что Изабель может сделать, если Зое такая интересная? Зое, кажется, многие любят, но не особенно принимают в свою компанию. Еще бы! Она такая шумная, восторженная и непонятная! Зато с ней интересно! Она чистосердечная и открытая. «Подходить к ней не буду. Но, если она сама подойдет, прогнать-то её будет невежливо», — думала Магнолия, наблюдая, как Ханджи с материнской заботой чистит привод. Изабель впервые видела таких людей. Таких, как ей недоставало — открытых, чистых душой, готовых дружить с тобой даже несмотря на то, что ты пил воду из канализации, таскал объедки, воровал. Зое всегда была везде, её было много и хватало всем. Вот и сейчас, полируя привод, она заметила, что Изабель, сидя на ящиках, робко смотрит на неё. — Магнолия! — обрадовалась Ханджи. — Как твои дела? Изабель удивленно вздрогнула. Неужели Зое снова заговорила с ней? — У меня всё хорошо, — ответила Изабель, тряхнув рыжей шевелюрой. — А тебе правда интересно? — Еще бы! — отозвалась девушка, поправив очки. — А у тебя правда, что на уме, то и на языке! Мне, кстати, вообще всё интересно! Я собираюсь стать ученым, знаешь ли! — Пра-авда?! — удивилась Изабель. Перекинув ногу через ящик, она спрыгнула к Зое. — А что ты будешь изучать? — Титанов, — важно пояснила Зое, любовно прижимая к себе тяжеленный привод. — Они такие ми-илые! И твой друг Леви так невероятно с ними справляется! — Братик? — мгновенно оживилась Изабель. — Братик вообще ВСЁ может! Ему что аномальный, что еще-какой-нибудь, — вообще не проблема! — Да неужели? — восторгнулась Ханджи, и Изабель принялась её уверять. Они горячо разговаривали, ежесекундно перебивая друг-друга, восторженно подхватывая нить диалога из любого места, словно знали друг-друга с рождения. Проходящий мимо Фарлан осторожно посмотрел на девушек, ведущих оживленную беседу. Кажется, у Изабель наконец-то появился друг или вроде того. Конечно, Ханджи не самый блестящий пример подруги, но она её никогда не оттолкнет. Об Изабель больше можно не волноваться. А вечером она вернулась с новым мешочком конфеток, радостно мотая головой из стороны в сторону и даже пытаясь пританцовывать. — Это что? — хмуро поинтересовался Леви. — Конфетки, — ответила Изабель, взмахнув мешочком. — Будешь? Только немножко, Фарлан вот уже себе целую горсть отсыпал! — Фарлан… — угрожающе начал Леви, но парень просто положил ему руку на плечо. — Ей ведь этого правда не хватало, — вполголоса сказал друг. Леви посмотрел на Изабель, с аппетитом поедающую конфетки, и вынужденно кивнул. Было в их отношениях что-то сродни отношениям родителя и ребенка. Если Изабель счастлива, что общается с этой чокнутой, — ладно, пусть так и будет. А Изабель всё же, как дитя малое, — так легко купилась на карамельки. Но Фарлан прав — ей не хватало для счастья именно этого. Чьей-то теплой, неумелой, чуть грубовато-медвежьей заботы, с привкусом жженого сахара.

***

— Я тебе мешаю? — спросила Зое, бочком подбираясь к Леви. — Мешаешь, — ответил Леви сквозь зубы. Ханджи всегда была не вовремя. Да и сам Леви понял, что и он был не вовремя. Не успел, сделал неправильный выбор, потерял всех, кого любил. Зое без спроса встала перед его носом. Перед глазами мелькнул мешочек из грубоватой ткани. Леви машинально подставил ладонь, и мешочек с размаху шлепнулся к нему в руку. — Конфеты, — проговорил Леви вслух, не понимая, чего в такой момент от него хочет эта странная девушка. — Она больше не будет ходить за мной, как ты и хотел, — грустно улыбнулась Ханджи и просто ушла, хотя раньше от неё не так уж и просто было отделаться. Леви смотрел ей вслед, думая о том, откуда она узнала, а потом понял, что, наверное, сама Изабель рассказала ей во время одной из шумных бесед. А потом он понял, что до сих пор сжимает в руках мешок из грубой ткани. От него исходил запах жженого сахара, того самого, который преследовал Магнолию всю последнюю неделю, вплоть до роковой вылазки. — Я только одну, — тихо сказал Леви, словно продолжая тот начатый диалог. Фарлан тоже больше не сможет отсыпать себе её карамельки. Пальцами выудил одну штучку и положил под язык. Противные, приторные, чем же они так пришлись по душе Изабель? Но ведь Магнолия никогда не получала столько сладостей, сколько хотела. Она вообще не получала сладости, если уж на то пошло. У них троих никогда не было того, чем можно поделиться. — Пожалуйста, прости меня, — прошептал он, вспоминая рыжие хвостики, мелькающие перед глазами. — Там, где Вы сейчас есть, пусть будет столько конфет, сколько тебе захочется.