Demise

Бейлиш равнодушно кивнул Сансе. Почему же? Почему же он так холодно относится к ней? Санса знала, что совершает огромную ошибку, желая от этого человека чего-то большего. Девушке вспомнился их разговор вчера вечером. Сир Рудольф, гостивший в Орлином Гнезде, предложил ей уехать с ним. Как можно было отказаться? Сир Рудольф такой приятный человек, искренний, веселый. У него золотые волосы и голубые глаза. Он высокий, он настоящий рыцарь. — Лорд Бейлиш… — Петир, — негромко поправил ее Мизинец, не отрывая взгляда от бумаг на столе, будто в этот момент не было ничего важнее. — Да, простите, — девушка смущенно потупила глаза. — Я хотела… попрощаться с Вами. Я думала, что… будет бесчестно не проститься с человеком, который столько сделал для меня. Мизинец встал, и медленно зашел за спину Сансы, как бездомный кот к миске со сметаной — недоверчиво, но с интересом. Хотя, вряд ли такое сравнение со стороны Сансы было уместно. — Попрощаться? Куда ты намерена уйти, а главное, с кем? — спросил он. Это должно было прозвучать по-отцовски, если бы не его руки на плечах у Сансы. Такие нежные, но в тоже время свинцово тяжелые, они давили на плечи девушки с какой-то приятной настойчивостью и лаской. Ноги ее стали ватными. — Я ухожу с сиром Рудольфом, он увезет меня из Орлиного Гнезда в свой замок, и там мы обвенчаемся перед ликами Семерых, — медленно проговорила Санса, уже не так уверенно, как хотела, обращаясь к противоположной стене. Чтобы сказать об этом Бейлишу, ей нужно было хотя бы развернуться, а девушка не смела. — Сир Рудольф… — Мизинец в задумчивости убрал руки с ее плеч и вернулся к столу. Потом он улыбнулся — будто бы понимающе. — Хорошо, если ты считаешь, что тебе будет лучше с ним, чем с Гарри, то… не хочу тебя задерживать. Санса оцепенела. Она могла ожидать всего, даже того, что Бейлиш предложит ей на дорожку лимонных пирогов. Но она отказалась. Как ни странно. Лорд Бейлиш будто и не заметил ничего. А вот сир Рудольф оскорбился. Сансе было стыдно, но поделать она ничего не могла. Она слишком привязалась к лорду Бейлишу. Даже и не так. Она сходит с ума ежеминутно, она переживает маленькое сумасшествие, когда слышит его голос, когда смотрит в его равнодушные глаза, когда он изредка тепло улыбается ей, думая, что она не заметила. Для нее видеть его каждый день стало жизненной необходимостью. О боги, как же это глупо! Но она ничего не могла с собой поделать. Был подан мясной пирог. Отдельно Мизинцу и отдельно ей. Сансе совсем не хотелось есть, но не показывать же это? Со стороны глупо пытаться обмануть человека, читающего тебя, как раскрытую книгу, но… Боги, как же все сложно. Только откусив кусочек от пирога, Санса почувствовала чье-то ледяное дыхание ей в затылок. Вдруг стало очень страшно, а потом все закружилось, девушка закашлялась и упала на пол. Мизинец вскочил из-за стола и крикнул: «Мейстера!» Бейлиш аккуратно приподнял голову Сансы. Сквозь хрип и кашель он услышал что-то вроде «Петир», а может, ему только показалось. Девушка потеряла сознание, а дыхание ее почти остановилось. Прибывший мейстер, только взглянув, скорбно опустил голову и осмотрел пирог, от которого откусила Санса. — Я сожалею, милорд. Бейлиш накрыл Сансу своим плащом с вышитыми пересмешниками, прошептав: — Прости меня, Санса за то, что умереть тебе придется под моим знаменем. Будто бы ничего не случилось, он встал. Только сердце предательски громко билось в его груди. Так громко, что впору было оглохнуть. После этого происшествия прислуга долго шепталась, как спокойно отнесся лорд-протектор к смерти своей побочной дочери Алейны Стоун. *** Бейлиш еще раз перечитал аккуратные до дотошности черные строчки и, не уловив смысла письма, отложил бумагу в сторону. Мизинец смахнул что-то мокрое с щеки. Совсем ты, Бейлиш, расклеился. Ему нужно выпить вина. Спустя немного времени он, не успев исполнить задуманного, заснул. Снилась ему простая черная яма, а он, еще мальчишка, метался в ней, пытаясь выкарабкаться по гладким стенам. Он звал на помощь отца, Кэт, кого-нибудь, но его будто не существовало. Разбудил его после получаса какого-никаго отдыха воспитанник мейстера — шустрый, подающий надежду мальчонка. — М-милорд, — заикаясь от страха, он потряс Мизинца за плечо. — М-мейстер вас зовет, срочно. — Так срочно, что нельзя подождать? — раздраженно спросил Бейлиш, встав. Он был помят, и ему чудовищно хотелось спать. Мальчик кивнул и убежал. Лорд-протектор, выправив ссутуленные горем плечи, направился к мейстеру. Что такого срочно могло произойти? Санса, его Санса, умерла. Неужели этот старый идиот думает, что что-то может еще быть после этого важным? А еще было очень холодно, но может это все потому, что на нем и были только рубашка и бриджи. Как и его воспитанник, мейстер был напуган. Он встретил Мизинца около дверей, но внутрь запускать не хотел. — В-ваша дочь Алейна… Это… чудо… Она… она… дышит! — выпалил старик. Бейлиш вздрогнул. Как она может выжить? Неужели он еще не проснулся? Пирог был отравлен. Итог — смерть. — Мне нужно видеть мою дочь, — твердо сказал мужчина и, рванув на себя дверь, вошел, не слушая возражений мейстера Колемона. Глаза девушки еще были закрытыми, а дыхание — прерывистым, слабым и почти неслышным. Но она жива! Бедная дочка Кэт, его дорогая девочка, которую он не уберег, сейчас лежала почти нагая в холодной комнате, и жизнь ее висела на волоске. А затылок ему холодило дыхание Смерти, которая властвовала здесь. — Она же выживет? — холодно осведомился Мизинец. Мейстер пожал плечами. — Я сделаю, все, что в моих силах. *** Следующие три дня прошли, как в кошмарном сне. Бейлиш сидел у ее кровати молча и неподвижно. Создавалось впечатление, что он разучился и говорить, и дышать, хотя некоторые служанки рассказывали, что он молился и шептал чьи-то имена. Он почти ничего не ел, только пил иногда. Весь мир сейчас ограничивался одной комнатой, а человечество — Колемоном, сновавшим с лекарствами, Сансой, которая не обнаруживала признаков пробуждения, и парой служанок, раз в день приносившими еду и кувшины с вином. На следующее утро все это уносилось почти что нетронутым и очень холодным. А на третий день Санса открыла глаза. Она уперлась взглядом в потолок. Ужасно болела голова, а еще сильно хотелось есть. Но стало теплее. Ледяное дыхание, сопровождавшее сны, исчезло, будто его обладательница ушла. Ей снились сны все это время. Какие-то то невероятные, то почти обыденные, то смешные, то грустные. Их было очень много. Снился и Винтерфелл, Арья и Робб, Бран и Рикон, мать и отец. А чаще всего — лорд Бейлиш. Уже было сложно вспомнить, что именно виделось, но некоторые сны были знакомы. Санса с трудом моргнула и опустила глаза. Взгляд ее упал на спящего лорда-протектора. Сколько он уже тут сидит? — Милорд, — тихо позвала она, не надеясь быть услышанной. Но все же Мизинец очнулся от забытия, которое Санса ошибочно приняла за сон. — Милорд, я очень… — начала девушка, он ее прервал вошедший мейстер. — Это чудо! Чудо! Уже не было надежды! — закричал он, чуть не споткнувшись. Бейлиш, до этого почему-то молчавший, посмотрел на мейстера. В красивых зеленовато-серых глазах читалось плохо скрываемое счастье. — Дай мне остаться наедине с дочерью, — проговорил он, тоном, не терпящим возражений и тем более сомнений. — Принеси мне лучше вина, а ей еды. Мейстер поспешно удалился, попятявшись спиной к двери. Санса хихикнула, и скулы ее свело судорогой. Мизинец встал с табурета и прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. Они молчали, не желая нарушать царствование блаженной тишины. Ждать долго не пришлось, мальчишка принес поднос с едой, вином и двумя бокалами незамедлительно. Мизинец махнул на него рукой, и тот убежал прочь, не смея возражать. Мужчина отщипнул от каждого блюда по кусочку, засомневавшись их безопасности, налил себе вина и отпил глоток. — Я не хотел бы потерять тебя. Бейлиш подошел к девушке и пальцами убрал с ее глаз шелковистый, по-осеннему рыжий локон. Санса хотела спросить, что же с ней случилось, но Мизинец накрыл ее губы своими. Спустя мгновение он отстранился, встал и пошел прочь из комнаты. Что он позволяет себе? Сначала опешившая Санса блаженно улыбнулась. — Милорд, — тихо позвала она. Бейлиш развернулся. — Не могли бы вы остаться? Хотя бы ненадолго? Без вас я замерзну здесь. И… можете поцеловать меня еще раз?