Особое место в сердце или возвращение старого медведя.

«Сделай так, чтобы хозяин мог тобой гордиться, - сказал Нянюшка перед тем, как засадил Джораха в клетку под трибунами арены». Легко сказать… Мормонт злобно позвенел кандалами и уселся на лавку, запястья уже стерлись от веревок, железа, цепей. Видела бы его Дейенерис. Эти опухшие синие глаза, поседевшую бороду, грязную одежду и татуировку на щеке в виде головы демона, так клеймили непокорного раба. Тело мужчины ныло от постоянных побоев, вот как он рвался к своей королеве. Но всего лишь пара слов о ее замужестве выбило из него всю жизнь, что не смогли сделать дубинки и цепи. Он припомнил свои слова о трех драконьих головах: первая – кхал Дрого, первая любовь Дейенерис, вторая – Гиздар зо Лорак, новый король Миэрина, третий – Даарио Нахарис, наглый командир Ворон-Буревестников. Теперь ему нет места в ее жизни, во всяком случае, она точно никогда его не полюбит. Он предал ее, полюбил ее. - Поскорей бы Гиздар выполнил свой долг и умертвил эту драконью шлюху, - послышалось из-за угла клетки. – Пусть сдохнет и покоряет звездные просторы вместе со своим дикарем. Мало того, что они осквернили честь самой прекрасной женщины на свете, так еще и надругались над Дотракийской верой. Мормонт взревел, словно раненый медведь, и стал вырываться из цепей, угрожая другому бойцу расправой. Тот лишь плюнул в сторону Джораха и громко заржал, продолжая клеветать на Таргариен. Обессилевший от попыток освободиться, мужчина вновь сел на лавку. Силы покинули его ослабевшее тело, кожа горела от жара, и пот стекал тонкими струйками с головы. «Никто не смеет оскорблять эту женщину в моем присутствии, - подумал он и злобно рыкнул, злясь на то, что не смог отстоять ее честь». Пришло его время. Как жаль, что он никогда больше не сможет увидеть свою королеву. Как только Гиздар смог добиться открытия бойцовых ям? Если Дейенерис и позволила ему, то сама никогда бы не явилась в подобное место. Он ошибался. - А теперь поприветствуйте на арене медведя! – взревел ведущий мероприятия. Гвардейцы вытолкали Джороха на арену, люди одобрительно закричали. Его тело было покрыто густой растительностью, а высота и ширина плеч делала его поразительно похожим на животное, изображенное на его семейном гербе. Прозвище не обманывало. Оглядывая трибуны, Мормонт застыл, он заметил ту самую фигуру, которая приходила к нему каждую ночь и обещала, что скоро они будут вместе. Также он увидел и Гиздара: король довольно улыбался, поедая саранчу в меду и поправляя свой праздничный токар. Экий праздник – убийство людей. Кажется, королева заметила бойца и, смотря на него, затаила дыхание. Этот жест для Джораха был как большой глоток свежего воздуха. Вновь, ради одного только ее взгляда, он был готов делать что угодно. - Нашим блистательным королю и королеве сегодня скучать не доведется! – вновь подал голос ведущий. – Ведь Медведь сегодня сразится с настоящим медведем. В горле бойца пересохло. На арену выпустили большое и мохнатое чудовище. «Чтобы медведь тебя не достал, - припомнил слова отца Джорах, - Притворись мертвым». Как жаль, что сейчас не получится. Животное грозно ревело, а публика кричала, требуя растерзать человека на куски. Мормонт бросил взгляд на свою королеву. Ему не показалось? Это слеза только что блеснула на ее щеке? Он перехватил меч поудобнее и наспех затянул ремешки щита на руке, морщась всякий раз, когда задевал фиолетовый синяк. С боевым кличем он ринулся на медведя. Хотя бы умрет не в клетке, в луже собственной мочи, а с оружием в руках, как воин. Джорах первым пустил кровь противнику, ранив животное в бедро, оно лишь еще больше озлобилось. Когти косматой конечности чуть было не прошлись по лицу бойца, тот ловко увернулся. Люди, сидя на трибунах, продолжали кричать, требуя зрелищ. В следующий момент над ареной появилась большая тень. Мормонт поднял глаза вверх, медведь, воспользовавшись отвлеченностью человека, полоснул когтистой лапой по груди, но рана не была глубокой, всего лишь царапина. Дрогон, сотрясая жаркий воздух взмахами своих крыльев, испустил пламя на медведя и быстро слопал. Джораха же он не тронул, зато гвардейцев, сторожащих клетку под трибунами, поджарил и тоже съел. Дейенерис, встав со своего почетного места, выкрикнула имя дракона. Он повернулся к ней своей чешуйчатой мордой и послушно заскулил. За все дни своих скитаний он совсем не одичал, все так же любил свою матерь. На арену стали выбегать герои, решившие его убить, одного королева хорошенько стегнула плетью, других животное подожгло. Арена наполнилась криками и запахом жареной человечины. За мгновение Таргаерин взобралась на сильную спину дракона и протянула руку Джораху. Мормонт уселся на него вслед за своей королевой. Дрогон взмахнул крыльями, прибив ими на арене еще пару человек, и взлетел. В их сторону летело множество копий и стрел, но чешуя была намного прочнее всякой брони. Они летели навстречу закату и дальше жили долго и счастливо.