Соперница

      По возвращении в замок Эмили долго бродила по коридорам в одиночестве. Размышлять всегда было удобно в монотонном движении, нарезая круги по помещению, — раньше комната, теперь же целый лабиринт лестниц, кабинетов и холлов. Ей требовалось время на то, чтобы обдумать свои дальнейшие действия в отношении Маркуса, продумать детали той легенды, которую она сплела для всех вокруг. Пусть правда искажалась лишь едва, Эмили чувствовала себя гораздо увереннее, когда точно знала ходы к отступлению.       Она проходила ниши с влюбленными парочками, но была так сильно погружена в свои мысли, что нисколько не смущалась от страстных причмокиваний старшекурсников. Она даже забыла про время и, только спускаясь обратно на четвертый этаж, обнаружила, что скоро должен начаться ужин. О нем ей напомнило требовательное урчание живота, а когда она спросила время у встретившихся ей Лаванды и Парвати из Гриффиндора, выяснилось, что до него оставалось еще минут десять. С этими же девочками Эмили, не торопясь, дошла до туалета, чтобы помыть руки, а затем вошла в полупустой Большой зал.       Заняв привычные места для себя и Падмы со Сью, Эмили стала ждать появления еды и своих однокурсниц, теребя в руках синюю салфетку. Отчего-то она все еще нервничала, хотя не раз прокрутила в голове ту информацию, которой на данный момент должна обладать, и ту, о которой должна умолчать.       — Лия-а-а, — протянули ей в ухо искусственно низким голосом спустя несколько минут, после того как она уронила голову на сцепленные в замок руки.       Эмили вздрогнула и оторвала лоб от сомкнутых пальцев. Рядом с ней находилась Сью, а за ней скромно стояла Падма.       — Двигайся-двигайся, — поторопила ее Сью, махая руками.       Эмили пересела с середины скамьи на край, освобождая место, куда тут же плюхнулась однокурсница. Она была весьма рада и буквально горела желанием поделиться новостью.       — Тебе Энтони валентинку прислал? — предположила Эмили, прежде чем Сью успела что-либо сказать.       Сью вместо ответа зажмурилась и, улыбаясь, счастливо хлопнула в ладоши.       — Не факт, что это он был, — мягко улыбнулась Падма. — К тому же не он один.       — Вот, — Сью с гордостью показала четыре валентинки, которые она принесла с собой в кармане мантии.       — Аж четыре поклонника? — Эмили шокированно посмотрела на Сью.       Сердце кольнула зависть, но Эмили отмахнулась от нее. Сама она ни от кого не ждала признаний и думала, что прогулка с Маркусом окупала все неприсланные валентинки. Но с другой стороны, полагая, что, будучи Девочкой-Которая-Выжила, привлекает к себе достаточное количество внимания, она считала, что найдутся мальчики, которые пришлют ей хотя бы пару слов.       — Четыре? — Сью удивленно пересчитала свои открытки. — Ой, нет, это для тебя одна. Держи.       — Да ладно? — а теперь сердце екнуло.       — Только-только разнесли. Я не читала, честно.       — Да что тут читать... — пробормотала Эмили, раскрывая простое алое сердце.       В следующее мгновение ее губы дернулись. «Тебе идет улыбка. Улыбайся чаще», — гласила черная неровная надпись посередине. По скачущим, но старательно выведенным буквам Эмили решила, что писал некто с младших курсов. От этих слов на душе стало необыкновенно тепло, и гнетущая последние несколько минут тревога отошла на задний план.       — Ну, от кого это? — спросила Сью.       На столах появилась еда, привлекая голодных учеников ароматами мяса и овощей. Эмили, продолжая улыбаться, сложила открытку в сумку и потянулась к блюду с рагу.       — Не подписано же. Хотя интересно было бы узнать, конечно...       — А может, есть какое-то заклинание для того, чтобы узнать подпись? — предположила Сью. — Я бы на своих тоже хотела посмотреть.       — М-м-м, нет, — на автомате покачала головой Эмили и оглядела стол в поисках кувшина с напитком. — То есть, можно, но только магическую. И то, ты только образец получишь, а его нужно будет еще сравнить с подписью подозреваемых.       «Ой... Кажется, первокурсники еще не должны знать о таких вещах», — Эмили украдкой глянула на однокурсниц, но те не заметили в ее словах чего-то неожиданного: в теории у Эмили не было проблем.       — Ого, это же сколько человек нужно проверить! — подключилась Падма.       — А что, много кандидатов? — Эмили рассмеялась, сосредоточенно следя за тем, как ароматный чай наполнял кубок.       — Если бы я знала! — воскликнула Ли, чуть не подавившись картошкой. — Придется всех мальчиков проверять.       — Сью, послание все равно, скорее всего, было написано обычным пером. Ты не сможешь выяснить ни одним заклинанием, кто это прислал, — приподняв брови, повернулась к ней Эмили.       Ли притворно насупилась, но Эмили уже занялась своим ужином. Поднявшись в башню, девочки вновь вернулись к этой теме и строили предположения до самой ночи, но не пришли ни к одному выводу. А утром Эмили просыпалась со сладким осознанием субботней свободы. Она наотрез отказалась идти на завтрак и пролежала в постели до полудня, зарывшись лицом в подушку.       Окончательно Эмили пробудилась от настойчивого стука в окно. Лежа на животе, она откинула подушку и поднялась на локтях, щурясь от света. Звук исходил со стороны ближайшего окна. Потянувшись, Эмили накинула одеяло на плечи и спустила ноги с кровати, нащупывая тапочки. Печка в центре хорошо прогревала комнату, но Эмили всегда мерзла, вылезая из постели, так что, закутавшись плотнее, она вперевалочку добрела до окна, таща за собой край одеяла.       В стекло стучала сурового вида рогатая неясыть. Эмили осторожно протянула руку к защелке и, отодвинув ее, рывком распахнула створку. Сова важно шагнула внутрь и, поддерживая равновесие на покатом подоконнике широко раскинутыми бурыми крыльями и цепкими когтями, протянула одну из лап. Эмили только сейчас заметила крохотный сверток пергамента, привязанный к птице. С трудом отвязав его и не отпустив одеяла, она подождала, пока неясыть шумно развернется и улетит прочь, закрыла окно и метнулась к кровати, забираясь на нее с ногами.       Эмили села в позу «по-турецки», поправила одеяло, чтобы оно не пропускало к телу прохладный воздух, и раскрыла записку.       Шестой этаж, правое крыло, последний кабинет. Срочно. Марк.       Эмили сдвинула брови: «А чего не по зеркалу?» Это было подозрительно, и она не знала, что думать. Наконец она заставила себя дотянуться до сумки и, найдя средство связи, увидела характерное для пропущенных вызовов свечение. Протерев глаза и уложив пальцами волосы так, чтобы они не топорщились, Эмили произнесла:       — Маркус Флинт. Маркус, это ты пытался со мной связаться? — и подождала, когда парень появится в зеркале.       — Ну ты и соня, — слизеринец закатил глаза, — целый час докричаться до тебя не мог. Или ты там заклинание неслышимости научилась накладывать?       — Нет, я правда спала, — смущенно пробормотала Эмили, теребя прядку в руках.       — Записку получила?       — А, значит, она точно от тебя?       — Да. Собирайся быстрее, мы ждем.       — Кто «мы»? — тут же взволновалась Эмили.       — Свои все, не переживай, — усмехнулся он и прервал связь.       — Ну, Маркус! — только и успела воскликнуть Эмили ему вслед, но, кажется, он тех слов уже не услышал.       — Ух! — раздраженно произнесла она и соскочила с постели. Видимо, именно сейчас он хотел познакомить ее с теми, кому и ей можно доверять. Знание того, что ее уже не первую минуту ждут, подстегивало и придавало энергии. На то, чтобы привести себя в порядок, ушло минут двадцать, после чего она быстрым шагом спустилась в гостиную, жуя на ходу мясной пирог, который, как обычно, забрала с ужина. Сбежав по длинной винтовой лестнице, она вышла на пятый этаж, свернула в сторону того крыла, откуда можно было подняться выше, и оказалась как раз в правом крыле шестого этажа. Так как уборная была в другой стороне, а пирожок оказался несильно жирным, Эмили просто отряхнула руки и, облизнув пальцы, свернула в нужный коридор.       Достигнув тупика, она обнаружила всего одну классную комнату, но, легонько толкнув ее, поняла, что та закрыта. Эмили отошла, задумавшись, и, оглядевшись, решила, что свернула не туда. Она уже двинулась обратно к лестницам, но услышала тихий щелчок позади себя, словно открыли дверь.       — Поттер, — прошипели следом.       Эмили оглянулась и увидела выглянувшего из того кабинета Хиллиарда. Чуть поколебавшись, она настороженно стала подходить к нему, словно неуверенная, туда ей Маркус сказал идти или нет.       — Да сюда-сюда. Иди живее, — Хиллиард цокнул языком и шире распахнул дверь.       Эмили в два шага добралась до него и, оказавшись внутри, отошла от своего старосты подальше. Только потом она обнаружила в конце огромного кабинета троих старшекурсников, один из которых — самый светловолосый — сидел на учительском столе. Все они смотрели на нее, и все были слизеринцами.       — Подходи, не укусим, — первым обратился к Эмили Маркус, заметив ее замешательство.       Он встал со своего места и подтащил к их кругу еще одну скамью. Эмили повела подбородком, стараясь придать себе чувство уверенности, и неторопливо пошла к парням. Хиллиард, который до этого запирал на заклинание кабинет, насмешливо пропустил ее вперед, но Эмили даже не посмотрела в его сторону. Парень, что сидел на парте, жевал яблоко и внимательно следил за ее передвижениями. Эмили чувствовала, как к щекам приливал жар, но шла, сжимая похолодевшие пальцы в кулаки. Приблизившись к старшекурсникам, она уловила разом все запахи их парфюмов. Эмили села на скамью и поправила юбку, а затем сцепила руки на коленях и исподлобья глянула на Маркуса, сидящего по правую сторону от нее.       — Ну, Эмили вы все знаете, — решил начать Маркус.       Маркус остался сидеть, широко разведя ноги, а руки, подушечки пальцев которых он сомкнул вместе, положил на парту. Подошедший Хиллиард присел на ту же скамью, что и Эмили, но между ними мог бы поместиться еще человек — так далеко друг от друга они отодвинулись. Еще один присутствующий слизеринец откинулся спиной на стоявшую позади него парту и терялся за широкими плечами Маркуса. Можно было сказать, что все они находились на одном уровне, и только возвышавшийся на учительском столе блондин причинял Эмили психологическое неудобство.       — Эмили, это Робин МакАллистер, — указал Маркус на этого парня кивком головы. Тот откусил яблоко и помахал им в знак приветствия, продолжая пристально разглядывать Эмили. Та, в свою очередь, мельком взглянула на него и кивнула, а затем снова обратила свой взор на Маркуса.       — А это, — продолжил он, откидываясь назад, чтобы дать ей рассмотреть своего соседа, — Теренс Хиггс. Ты его на матчах могла видеть, он наш ловец. Эти парни учатся со мной.       Хиггс, на взгляд Эмили, был самым низким и худым из парней, потому что даже Хиллиард был плотнее на вид. У этого слизеринца были большие, глубоко посаженные глаза, отчего взгляд казался детским. Ему Эмили тоже кивнула.       — Так, — Маркус прочистил горло, — давайте начнем с того, что Эмили повторит то, что я рассказал вам вчера.       Эмили поняла, что оказалась права насчет причины собрания, едва зашла в кабинет. Она мысленно поблагодарила Мерлина за то, что вчера весь вечер обдумывала, чем могла еще поделиться с Маркусом и его друзьями, с которыми он обещал ее познакомить. Вот только она не ожидала, что их встреча состоится так скоро.       — М-м-м, — Эмили попыталась собраться с мыслями и все же не знала, с чего начать. Под взглядами старшекурсников все слова разбежались.       — Это правда, что Сама-Знаешь-Кто жив? — помог ей МакАллистер. Его слова прозвучали невнятно из-за того, что парень жевал яблоко, но Эмили расслышала вопрос.       Эмили усмехнулась и опустила взгляд в пол. Жутко хотелось занять руки, поэтому она невольно потянулась к пряди, чтобы заправить ее за ухо, забыв, что сегодня сцепила часть волос заколкой — пальцы прошли по оголенному краю уха.       — Он не мертв, — поправила слизеринца Эмили, по-прежнему не глядя никому в глаза. Подняв голову, она посмотрела в окно напротив.       — А в чем разница? — поинтересовался Хиггс, подавшись вперед, чтобы она его видела.       — В наличии тела, — она стрельнула глазами в его сторону. В поле зрения попало сосредоточенное лицо Маркуса; он кивнул ей в качестве поддержки, но продолжил смотреть вперед без тени улыбки. — В общем... сейчас он что-то вроде духа. Здесь он был в теле Квиррелла.       — А профессор, выходит, покинул нас не из-за болезни? — это спросил Хиллиард. Эмили лениво повернулась к нему и бросила короткое: «Ага».       — Он умер, — продолжила она затем, обернувшись уже к Маркусу и Хиггсу.       Вообще, пересказывая события новогодней ночи, она больше обращалась именно к этим двоим, избавляя себя от раздражающего сверлящего взгляда МакАллистера и вида Хиллиард а, которого совершенно не хотела посвящать в такие личные вещи. Эмили умолчала лишь о том, что она содержала в себе кусочек души Волдеморта и что тот тоже признал в ней часть себя. Но ей пришлось рассказать парням о том, как он хотел завладеть и ее телом, но отчего-то не смог и потерпел поражение.       — Ха, да в тебе действительно что-то есть против него! — воскликнул МакАллистер, хлопнув себя по коленям уже пустыми руками. Эмили краем глаза видела, как он выкинул черенок яблока за спину, и мысленно не одобрила такое поведение.       — Дамблдор сказал, что это защита из-за жертвы матери, — произнесла она, пожав плечами.       — Чего? — не понял МакАллистер и скривился, приподнимая бровь.       Эмили наконец взглянула на него, тяжело выдохнув. Этого парня нельзя было назвать красавчиком, но он, как посчитала Эмили, был весьма миловидным. «Даже смазливым», — подумала она про себя, оглядывая его аккуратно расчесанные светлые волосы, прямой нос, голубые глаза и припухлые губы, которые он сейчас кривил в усмешке.       — Когда Волдеморт пришел к нам, — она намеренно произнесла его имя и со странным удовольствием заметила, как сузились от страха глаза МакАллистера, — он первым делом убил моего отца. Затем поднялся на второй этаж, в комнату, где моя мать пряталась вместе со мной. Она умоляла его не убивать меня. А он приказал ей уйти с дороги.       Ее слушали очень внимательно, и Эмили позволила себе опустить голос почти до шепота. Она говорила отрывисто, вкрадчиво и продолжала смотреть в лицо МакАллистеру, почувствовав, что сейчас давила на него своими словами. Эмили видела, как он сменил вальяжную позу на ту, что была скромнее: свел ноги, а руки сложил на груди и нахмурился.       — Она не отходила, — продолжила Эмили. — Она молила его убить ее взамен меня. Я думаю, итог тебе известен.       Эмили замолчала и сурово посмотрела на МакАллистера. Никто не шевелился. Она не рассказывала этого и Маркусу, поэтому он, как и остальные, сидел под впечатлением от почти равнодушной манеры, в которой она рассказывала о деталях той ночи.       — Он убил ее и тем самым закрепил слова, так? — подытожил Хиггс.       — Я не знаю, как и почему это сработало, но оно защитило меня тогда и защищает до сих пор.       — А откуда тебе вообще знать, как там все было? — связал одно с другим Хиллиард и пытливо уставился на Эмили.       Она готовила себя к такому вопросу:       — Дамблдор рассказал. А откуда знает он, мне неизвестно, — добавила она, заметив, что Хиллиард собирался задать новый вопрос.       — И ты ему веришь? — МакАллистер больше не глумился.       — Он говорил о том, что я испытала лично, так что да, верю, — парировала Эмили.       — Лия, — Маркус положил свою теплую руку ей на плечо; жар ощущался даже через пару слоев одежды, — тебя никто не хочет задеть, не злись, ладно?       — Я не злилась, — процедила она, но в следующих словах поумерила раздражение: — Историю я вам пересказала, теперь ваша очередь делиться планами насчет меня. Маркус, ты мне обещал...       — Погоди-погоди, — МакАллистер спрыгнул со своего места и сел на пол, прислонившись спиной к столу. Эмили тут же почувствовала, будто на нее перестало давить сверху. — А что он делал здесь? Тебя убить хотел?       — М-м-м... Думаю, я была побочной целью. Он приходил сюда за тем, что пряталось на третьем этаже, — она посмотрела на Маркуса, чтобы понять, рассказывал он о трехголовой собаке слизеринцам или нет.       — А что там пряталось? — почти одновременно спросили МакАллистер и Хиггс.       Эмили вдохнула полную грудь воздуха, выигрывая себе время на еще одно обдумывание: Маркусу она тоже ни слова не сказала ни о камне, ни о зеркале. Но секунду спустя не нашла повода, чтобы не сообщать об этом. Раз Маркус доверял этим парням, а она — ему, то не было смысла молчать о том, что им не повредит.       — Философский камень. Он собирался вернуть себе тело.       — Охренеть! — воскликнул МакАллистер и от избытка эмоций неслабо приложился затылком об стол. — Здесь прятали эликсир золота и жизни? Но он его не получил, так ведь?       МакАллистер с непритворной надеждой воззрился на Эмили, потирая макушку. Эмили не сдержала улыбки, отметив, что он здесь был самым эмоциональным.       — Не получил, нет. Дамблдор его хорошо спрятал.       — А если собака больше не охраняет Запретный коридор, значит, он теперь не там находится? — в обсуждение включился Хиллиард.       — Я не знаю, — на его спокойный в кои-то веки тон и Эмили отвечала без негатива. — Может, его вернули владельцу, потому что угрозы ему больше нет — Волдеморт, думаю, после соприкосновения со мной ослаб еще сильнее.       — Ну ладно, у нас времени мало, ребят, — наконец подал голос Маркус, взлохмачивая волосы. — Смотри, Лия: сейчас существует две радикально настроенных категории людей. Первая — это те, кто служил Сама-Знаешь-Кому или как минимум поддерживал его идеи о чистоте крови. Вторые, напротив, хотят интеграции с маглами. Ну, знаешь, мир во всем мире и так далее.       — А вы что?       — А мы думаем, что нахрен нужны нам эти маглы, — выразительно посмотрев на Эмили, произнес МакАллистер.       — Но это не самое плохое. Сейчас половину Слизерина беспокоит возможное возвращение Сама-Знаешь-Кого, — продолжил Маркус.       — То-то я смотрю, вас всего трое тут, — тихо проговорила Эмили практически себе под нос, однако Маркус ее услышал.       — А, да остальные в Хогсмиде сейчас. В честь Валентина.       — С девочками в кафе у Паддифут сосу... — захохотавший было МакАллистер осекся, глянув на Эмили, — кхм, за ручки держатся.       Эмили понимающе кивнула и сделала вывод, что Маркусу та девушка так и не ответила, раз он находился сейчас не с ней.       — Ну, хорошо. От меня-то чего надо?       — Просто быть за нас, — Маркус тронул ее за плечо, разворачивая к себе.       — Да, именно так. Там, где будешь ты, будет вся Магическая Британия, — подхватил Хиггс.       — С чего бы? — не смогла не улыбнуться Эмили, хотя, по правде, ее чуть пугала такая ответственность.       — Все просто: ты избавила мир от Сама-Знаешь-Кого, и, когда он появится, все будут надеяться на тебя. За тобой пойдут, Эмили, — запальчиво начал объяснять МакАллистер, снова спрыгнув со стола и присев на корточки перед Эмили.       — Пойдут куда? — дернула она подбородком.       — А вот это мы предлагаем тебе — в светлое будущее.       Эмили нахмурилась и перевела взгляд на Маркуса.       — МакАллистер, из тебя пропагандист никакой. Лия, помнишь, я говорил, что мы не за идеи чистокровных, но и не за интеграцию с маглами?       — Ну.       — Вот это и есть направление, где мы хотим видеть тебя в главных ролях. Поверь, таких, как мы, большинство, но его могут склонить на свою сторону либо Дамблдор, либо... ну ты поняла.       «Что ж, ничего нового», — подумала Эмили. Она стиснула пальцами виски, не зная, что сейчас предпринять.       — Пока я маленькая, я ничего не могу, — сказала она.       — Просто будь с нами, хорошо? — мирно произнес Маркус. — И, ради Мерлина, будь осторожна с Малфоем.

* * *

      После разговора с парнями прошла неделя. Эмили чувствовала, что ее затягивало в паутину лжи, и боялась, что, если она не расскажет Маркусу все сейчас, потом, узнав правду, он не простит ее. И все же она не могла позволить себе раскрыть свою страшную тайну кому бы то ни было. Эмили не была готова и выжидала, следя за ситуацией. Учебные будни и успехи в магии отчасти отвлекали ее, не давая погрузиться в самобичевание по поводу того, что она Волдеморт и несет ответственность за все, что делала. Она даже выпросила у Падмы несколько уроков игры в шахматы, чтобы занять свое сознание чем-то, требующим концентрации.       Эмили пыталась вести себя как обычно: одни вечера коротала со слизеринцами, другие — с рейвенкловцами, но неизменно уходила в размышления о прошлом Волдеморта, своем настоящем и будущем Британии. Мысли точили изнутри и требовали выхода, она столько всего не помнила и не знала, но чувствовала необходимость разузнать как можно больше. С одной стороны, часть воспоминаний просочилась тут же. Теперь она ощущала себя в магическом мире куда более уверенно. Эмили спрашивала себя, как, например, маги перемещаются, и получала воспоминания о каминной сети, трансгрессии и порталах. Она задавалась вопросом о медицине, а в голове возникала картинка входа в «Больницу Святого Мунго». Эмили чувствовала себя своей в этом мире и более не нуждалась в ком-то, кто опекал бы ее и рассказывал об особенностях магов.       Но иногда в груди появлялись странные ощущения, а она не могла найти причину этого неудобства, словно часть воспоминаний была заперта для нее, но вырывалась наружу. Эмили одновременно боялась их и желала узнать. Ей казалось, что, если она получит ответы, она поймет нечто важное. И еще Эмили хотела разобраться в себе и своих целях. То, что говорил Маркус, ей нравилось, но этого было недостаточно, чтобы она приняла его взгляды.       Со слизеринцами — Хиллиард после той субботы не появлялся на встречах — она разговаривала еще пару раз за март. На одно из таких собраний они, по просьбе Эмили, принесли с собой свиток с именами всех учеников Хогвартса, разделенных по факультетам и курсам, не хватало лишь гриффиндорцев младше шестого курса. Так она узнала о еще нескольких детях Пожирателей Смерти.       А парням до сих пор ничего не обещала, лишь слушала их рассуждения о политике прошлых лет и текущих. С ними ей было по-настоящему интересно: порой она вклинивалась в обсуждения, стараясь не говорить лишнего, и пару раз ее мысли они оценили как здравые и довольно взрослые.       Время подходило к Пасхе, и многие ученики расслабились. Эмили радовалась тому, что училась на факультете с такими ребятами, которые действительно ценили новую информацию, поэтому на уроках всегда слушали внимательно, включались в общение с преподавателями и не пренебрегали домашними заданиями. Но в те моменты, когда их класс пересекался с однокурсниками из Хаффлпаффа или Гриффиндора, Эмили злилась на тех разгильдяев, что мешали учебному процессу.       В последний понедельник перед весенними каникулами в огромной теплице стоял гомон. Первокурсники собирали ягоды омелы, растущей на кленах, рассаженных в двух футах друг от друга. С каждым деревом работали группы по четыре человека. Эмили была с Падмой, Сью и Гермионой — своей обычной напарницей на травологии. Чтобы добраться до ягод, нужно было залезть на лестницы, приставленные к деревьям с двух сторон. Одна пара ребят срывала с кустарников ягоды, а другая — принимала их снизу и складывала в небольшое ведро, которое выдавалось на всю четверку.       — Падма! — крикнула Сью. — Я тебе кидаю.       Патил подставила руки, куда упала горсть белых ягод, но часть из них осыпались на землю. Эмили неодобрительно посмотрела на Сью и демонстративно спустилась на ступень ниже, чтобы передать свою порцию лично Гермионе в руки.       — Да ладно, все равно их много набралось, — пожала плечами в ответ Ли и потянулась к дальней ягоде, наваливаясь всем телом на дерево.       — Но это же растрата ценного ингредиента! — тут же возмутилась Грейнджер. — И потом, если мы наберем больше всех ягод, наши факультеты получат баллы.       Эмили, облизнув губы, перевела на Сью взгляд, но, не дождавшись какой-либо реакции, вернулась на ступень выше. После того как выяснилось, что Гермиона плохо переносила даже такую высоту, ей пришлось самой лезть за ягодами. Не то чтобы Эмили не боялась высоты, но лестница казалась устойчивой, а Эмили достаточно хорошо владела своим телом, чтобы быть аккуратной и осмотрительной.       — Не переживай, у них не так много ягод падает, а у нас все равно больше всех, — негромко обратилась она к гриффиндорке, спускаясь с горстью в ладони. — Посмотри, что остальные творят!       Она окинула взглядом оранжерею. Рейвенкловцы не сильно налегали на сбор ягод, на что Эмили раздраженно подумала: «Что, если не интеллектуальная деятельность, то и заниматься ей не стоит?» Пара мальчишек из Гриффиндора вот уже минут десять носились между деревьями и бросались друг в друга ягодами, пока их напарники выполняли задание. Тут Эмили обратила свое внимание на единственных, помимо Гермионы, девочек из Гриффиндора. Сестра Падмы — Парвати — и ее светловолосая кудрявая подруга Лаванда просто уселись под клен и рассматривали журнал.       — Ты с ними не общаешься? — как бы невзначай поинтересовалась Эмили у Гермионы, кивком головы указывая на тех девочек.       Гермиона покачала головой и тут же задрала нос, встряхнув не менее кудрявой, чем у Эмили или Лаванды, гривой волос. Эмили взяла паузу, залезая за ягодами.       — А вообще с кем-то тут подружилась уже? — спросила она, когда спустилась, хотя ответ знала — Грейнджер везде была одна либо с неуклюжим мальчиком Невиллом.       — Нет, но это даже хорошо. Никто не мешает мне учиться, — напористо заявила гриффиндорка с серьезным выражением лица.       — Да ну? — поразилась Эмили.       Она-то думала, это ей тяжело друзей заводить, а, оказывается, она еще очень общительная. Эмили обратила свое внимание на выражение лица Гермионы и увидела горькую обиду и непонимание в глазах.       — Да. Мама говорит, мне нужно получать знания прежде всего. И я думаю, что, раз я оказалась волшебницей, — она сбавила свой похожий на учительский тон, — я должна быть усердной, а не отвлекаться на глупые развлечения.       Эмили от удивления не сдержала смешка. Одно дело ее обстоятельный, как Эмили сама считала, подход к выбору круга общения, но другое — абсолютно нежелание — или неумение? — заводить друзей. Прозвеневший колокол не дал ей договорить с Гермионой, а после она успокоила себя тем, что это, в общем-то, не ее дело. Возвращаясь из теплиц в свою башню, она встретила Драко, спускавшегося из библиотеки.       — Привет! — первый заметил ее Драко. — Иди сюда, кое-что скажу.       Он взял ее под локоть и отвел в одну из ниш, чтобы проходившие мимо ученики не слышали их.       — Мне отец прислал письмо. Он вместе с матерью приглашает тебя к нам на пасхальные каникулы. — Драко произнес это очень важно, словно приглашение было большой честью для Эмили.       Она же быстро оглянулась и понизила тон, надеясь, что он поступит так же:       — Правда? Именно так и написали: пригласи к нам Эмили?       — Вот, — слизеринец достал из сумки письмо и протянул ей.       Эмили развернула пергамент и прочла полное художественных оборотов и сложных конструкций обращение. На короткое мгновение ей вспомнился момент из общения Малфоя-старшего с Волдемортом и подобные записки с информацией о делах в министерстве.       — Прости, боюсь, я не смогу приехать к вам на эти каникулы. Но передай, пожалуйста, своим родителям от меня благодарность за приглашение. Правда, я ценю их интерес.       Драко сначала расстроился, но на последних словах приободрился и даже ухмыльнулся. Эмили начала подниматься на пятый этаж, но Драко последовал за ней.       — Я тоже хотел бы, чтобы ты к нам приехала. Тебе понравится! У меня огромный замок, у тебя будет отдельная комната. Ты посмотришь, как живут настоящие магические семьи. Чего тебе с этими маглами находиться? Еще навидишься с ними, — последнее он произнес, даже не скрывая пренебрежения в голосе.       — Они моя семья, вообще-то, — укоризненно посмотрела на него Эмили.       Впрочем, эти слова были скорее для вида: ехать на каникулы домой она не хотела. Эмили планировала побыть в одиночестве, поразмышлять и просто насладиться пустыми коридорами замка, которые чуть больше чем на неделю будут принадлежать только ей. Они уже добрались до винтовой лестницы, ведущей в башню Рейвенкло, но Драко не желал сдаваться.       — Ну, ты что, откажешься от такой возможности? — он преградил ей путь и добавил, будто это должно было ее убедить: — К нам приедут Тед, Дафна.       Эмили вздохнула. Ей ужасно хотелось в душ, и не было желания давать точного ответа.       — Я поговорю с родителями, ладно?       Это убедило Драко. Он опустил руки которыми держался за стены, не давая Эмили пройти, и вновь заулыбался.       — Дай мне знать к четвергу, хорошо? Мама захочет подготовиться.       Согласно кивнув, Эмили взбежала по лестнице и ударила молоточком о дверь.       — Назови мое имя, и меня больше не станет.       Эмили не сдержала смех: «Ну, тут только Авада Кедавра на ум лезет. Конечно же это не она, ведь названного не стать должно, а не кого-то другого. Хм...»       Сзади послышались шаги.       — Стукни еще раз, — прозвучал голос Хиллиарда.       Эмили бросило в дрожь: не хватало только с ним тут застрять! Страшно хотелось разгадать эту загадку раньше него. Но, прослушав вопрос, он первый нарушил натянутое молчание:       — Тебя Малфои к себе пригласили?       Эмили вспыхнула:       — Подслушивать некрасиво.       — Что поделать. Маркус сказал смотреть за тобой в оба. Наши слова про Малфоев прошли сквозь твою... голову?       — Что ты хотел сказать? — вскинулась на него Эмили.       Здесь они были одни, и она почувствовала себя гораздо более раскрепощенной в выражении своего неприятия этого сноба, чем если бы они находились в присутствии Маркуса и других слизеринцев.       — Тебе нельзя к ним ехать. Даже не думай.       Как она хотела сказать, что способна сама решить, что ей делать! Но Эмили вовремя вспомнила, что ему никак не объяснить того, что она пока не видела в Малфоях угрозы. А вместе с тем идея о посещении Люциуса на каникулах начинала нравиться ей все больше. Она смогла бы лично узнать, как бывшие Пожиратели отреагировали на временную активность Волдеморта. Возможно, она вспомнила бы что-нибудь еще, что могло бы когда-нибудь ей сгодиться.       — Я услышала тебя, — сухо бросила Эмили и в третий раз ударила в дверь.       «Такие непривычные слова... Неужели они тоже от Волдеморта?» — отметила она тем временем.       — Что, даже короткая фраза в голове не держится? — съязвил Хиллиард, насмешливо глядя на Эмили.       Эмили, полная негодования, промолчала и сосредоточилась на загадке. «Итак... Я это что-то назову, и оно исчезнет. То, что я назову, и то, что исчезнет, — одно и то же. Например, скажу «икс», и икс должен исчезнуть. Ох, ладно бы это заклинание было, но, кажется, «икс» исчезает тогда, когда я называю именно его». Эмили навалилась спиной на стену, опустив голову и абсолютно абстрагировавшись от всего, и погрузилась в свои мысли. Если бы не Хиллиард, она спустилась бы к портретам на этаже и давно бы открыла дверь, но сейчас она из принципа заставляла себя искать ответ. Чувство досады жгло изнутри и требовало показать Хиллиарду, что она не дура, как он, судя по всему, считал.       — Ну что? Ничего не придумывается? — спустя пару минут Хиллиард, стоя у противоположной стены, обратился к Эмили, нарушив тишину, которая ей так нравилась.       — А у тебя?       — Ха, почти догадался. Тебе фору даю.       Эмили вновь опустила голову. Волосы спрятали ее лицо, концентрируя взгляд на каменном полу. «Я “икс” называю, и “икс” исчезает... — повторяла она несколько раз. — Называю — исчезает. Черт! Я скажу “Нокс”, но исчезнет свет, а не Нокс. Не то, все не то». Несколько секунд она мысленно перебирала чуть ли не все слова, что приходили ей в голову, но потом, проследив логику многих загадок орла, задумалась: «Может, нужно называть абстрактные вещи?» Внезапно ее осенило воспоминание из юности Волдеморта, где он слышал в приюте загадку, похожую на эту. «Вопрос тогда был “чего не хватает в сундуке, если в нем все есть?” И ответом была “пустота”». Ну и... мозг, зачем ты это вспомнил?»       Когда появлялись новые факты, связь которых с занимавшим ее объектом была неочевидна, это раздражало Эмили. Ей нравилось, когда все доносилось прямо и четко — так она лучше понимала, что делать с информацией дальше. «Что ж... наверняка тут очень простой ответ, а я усложняю себе задачу. Может ли быть, что “икс” исчезает не только при своем названии? Что исчезает, когда говорят хоть что-то?» А мозг упорно подсказывал: «Чего не хватает в сундуке, в котором есть все?»       Эмили чувствовала, что ответ вот-вот окажется на языке, и не заметила, как перестала дышать. «Мы складываем в сундук все, но там не остается места, то есть пустоты. Наполненность — пустота. Антонимы, — проговаривала она медленно, чтобы не спугнуть хрупкую ниточку рассуждений. — Попробуем перенести на нашу загадку. Я называю имя, значит, я... говорю. Если не говорить, то молчать. А если говорить, значит... нарушать молчание. В один момент есть либо говорение, либо молчание, так? Получается... молчание исчезает, когда начинают говорить».       Сердце забилось часто-часто, и вспыхнули щеки. Сжимая вспотевшими от волнения руками мантию, Эмили продолжала держать голову склоненной и внимательно исподлобья следила за Хиллиардом. Тот сидел на лестнице спиной к Эмили. Эмили осторожно подошла к двери, взялась за ручку и тихо произнесла:       — Молчание.       «Если я скажу "молчание", молчание исчезнет из-за того, что я произнесла хоть что-то. Все сходится», — прокрутила она в голове за секунду до ответа.       — Верно, — ответил мелодичный голос слишком громко, отчего Эмили вздрогнула и, судорожно вздохнув, юркнула в гостиную, захлопнув за собой дверь.       Она дрожала от адреналина, оставив возмущенного Хиллиарда на лестнице. Счастливо расхохотавшись, Эмили, продолжая улыбаться, пошла к спальням. В гостиной было мало народу. Может быть, поэтому обычного от внимания к себе смущения не появилось. Сначала Эмили подумала, что поступила нехорошо, но успокоила себя тем, что Хиллиард того заслужил, а такая вредность — редкое, что она могла себе позволить.

* * *

      — Лия! — крикнул Маркус, догоняя ее в среду на повороте к лестнице.       Эмили распрощалась с Дафной, с которой прогуливалась по замку уже второй час, и отошла с Маркусом в укромное место.       — Хиллиард сказал, что ты собралась к Малфоям. С ума сошла? — он крепко держал Эмили за локти и сурово смотрел ей в глаза.       Хотя Эмили еще ничего не решила, она все же склонялась к тому, чтобы Малфоев все-таки навестить. Теперь нужно было усыпить бдительность Маркуса, а потом придумать, как с ним объясниться, если он узнает, что она все же сделала по-своему.       — Ну и дурак твой Хиллиард, — парировала она. — Ни к кому я не собираюсь и уж тем более ничего подобного не говорила.       — Ну, слава Мерлину! С Люциусом лучше не связываться, слышишь? Говорят, он был правой рукой...       — Маркус, я помню, — простонала Эмили, прервав его. — А еще он главный борец за чистоту крови. Я помню все это!       — Ну, отлично, — поверил ей Маркус.       — Слушай, у тебя других друзей на Рейвенкло нет? — выпалила она.       — А что? — удивился он.       «Понятно... Даже не понимает, что у нас с этим снобом взаимная неприязнь!»       — Да ладно... ничего, — буркнула она, решив, что пока Хиллиарда можно было потерпеть, главное — рядом с ним не находиться.       Они разошлись по своим делам, и Эмили заглянула в библиотеку. Там обнаружились Драко и Теодор, склонившиеся над свежим номером «Ежедневного Пророка».       — А где?.. — она кивком головы указала за спину Драко, имея в виду Крэбба и Гойла, которые часто ходили за ним.       — Едят, — протянул Драко, в то время как Эмили садилась напротив.       — Лия, ты к Драко едешь? — поднял голову Теодор, едва дочитав спортивную колонку до конца.       — А что мы там будем делать? — Эмили решила разведать больше.       — Как что! — начал Драко. — Поиграем в квиддич хотя бы, да и вообще отдохнем от учебы, от всего. Возможно, поохотимся на штырехвостов.       — А ты в Норфолке живешь? — спросила в ответ Эмили, припомнив, что эти демоны-полусвиньи обитали именно там: «Эйвери так элитно проводили время, точно». Если она это не выдумала, то получалось, что и Волдеморт однажды забавлялся подобной охотой. «И вообще, Драко, не ври. Одиннадцатилеток к этим демонам и близко не подпустят: у них класс опасности высокий. Хвастун», — усмехнулась она про себя, но не стала разочаровывать Драко, понадеявшись, что он и сам об этой глупой идее забудет.       — Нет, у меня в Уилтшире дом. Ну, так что, я пишу отцу, что ты к нам приедешь?       Эмили лишь кивнула, улыбаясь. Мальчики радостно отбили «пять».       Маркус безусловно был прав, предупреждая ее о Малфоях, но ведь он не знал, что у нее есть возможность кое-что им противопоставить, нужно лишь было подобраться ближе и разузнать положение вещей. В конце концов, он же хотел, чтобы она в будущем имела значение наравне с другими идеологами? Нельзя упускать шанс сделать к этому крохотный шаг.