Соперница

      Рейвенкловцы, испуганно переговариваясь, поднимались в свою башню. Те, кто оказался наверху, быстро разгадали пароль, и Эмили с однокурсниками поторопились зайти в уютную гостиную. Эмили видела, как многие издали вздох облегчения, будто думали, что чудовище из Тайной комнаты, о котором всем поведали парни с седьмого курса, могло напасть на них в коридоре.       Разговоры об этом не утихали и в спальне. Девочки подсели к Падме, доставшей свой экземпляр «Истории Хогвартса», и принялись слушать легенду об оставленном в замке Салазаром Слизерином чудовище, которое должно было избавить школу от маглорожденных. Эмили знала эту историю вдоль и поперек, но не стала терять шанс восполнить пробелы, если они вдруг были бы обнаружены, поэтому, расправляя кровать, периодически посматривала на одногруппниц, внимательно слушая.       — Как думаете, — подала голос Лайза Турпин, когда все разлеглись по постелям и пытались уснуть, — кошка Филча правда мертва?       Ответом было молчание, а затем Сью предположила:       — Надеюсь, что нет... Видели, она была словно статуя?       — Это же не значит, что она осталась жива... — зевнув, протянула Мэнди Броклхёрст. — Все, девчонки, я спать.       — Как думаете, что теперь будет? — жалобно произнесла Падма. Она сидела на кровати, прикрыв ноги одеялом, и тревожно обхватывала себя руками.       Эмили, успевшая уже почти задремать, повернулась к ней вполоборота и пробормотала, что пока школу закрывать не собираются.       — Дождемся утра. Может, директор скажет что-то за завтраком, — добавила она, возвращая голову на подушку. — Но я почти уверена, что Миссис Норрис жива.       Остальные успокоились этими словами и одна за другой задернули пологи. Эмили, находясь на границе сна, беспокойно думала о том, что завтра придется столкнуться с реакцией слизеринцев на произошедшее.       Спускаясь утром в Большой Зал, гриффиндорцы и рейвенкловцы неизбежно прошли мимо стены с той устрашающей надписью. За ночь ее почему-то не стерли, но Эмили отметила, что пол избавили от потопа. Около стены находился Филч. Он принес в коридор табурет и, сидя на нем, зыркал на проходящих мимо, словно искал среди них преступника. Эмили стало жаль его: Миссис Норрис была ему ближе, чем кто-либо.       Когда Эмили вошла в Зал, она мгновенно оценила возрастание возбужденного настроения всех факультетов. Ученики сновали от стола к столу, делясь новостями и обсуждая очередное хэллоуинское происшествие. А потом, прежде чем был отдан приказ домовикам в кухне отправлять еду наверх, Альбус Дамблдор встал со своего места и постучал вилкой о бокал, призывая зал к тишине.       — Доброе утро! По крайней мере, я надеюсь, что оно останется таковым после новости, которую я обязан вам сообщить.       Разговоры стихли, и все в напряженной тишине уставились на директора. Эмили выхватила взглядом Маркуса и коротко махнула ему рукой; он, скрестив руки на груди, поприветствовал ее сосредоточенным кивком.       — Вчера вечером во время праздничного ужина произошло нечто, что никто из преподавателей пока объяснить не может. Ученики двух факультетов, возвращающиеся в свои башни, обнаружили заколдованную кошку нашего мистера Филча в коридоре второго этажа. На стене была оставлена надпись, сообщающая о том, что некая Тайная Комната открыта. Многие из вас слышали легенду о ней, однако, смею утверждать, что эта Комната не более чем выдумка, миф. Беспокоиться не о чем. Домашнее животное мистера Филча будет возвращено к прежнему виду к концу года, когда созреют мандрагоры. Именно их настоем, по предварительной оценке, возможно снять проклятие. А теперь прошу всех позавтракать и заниматься своими делами. Потратьте это воскресенье на что-то приятное.       Когда Дамблдор закончил свой монолог, ученики не сразу взялись за еду, хоть та и появилась на столе почти мгновенно. Шепотки пронеслись по залу. Эмили аккуратно огляделась, отслеживая реакции каждого из факультетов. С неприятным уколом в груди она увидела, как Драко ухмылялся и с самодовольным видом рассказывал что-то Крэббу и Гойлу. Слизеринцы старших курсов обеспокоенно переглядывались друг с другом, но почти не реагировали на мельком бросаемые взгляды остальных факультетов. Те, кто был знаком с этой легендой, непременно связали произошедшее со слизеринцами. Выходя из зала, Эмили не могла не заметить, как многие ученики, преимущественно старших курсов, старались как можно незаметнее выскользнуть из-под поля зрения змеиного факультета.       В воздухе витали напряжение и обостряющаяся междоусобица.       — Лия! — окликнули ее сзади.       Эмили отошла от основного потока рейвенкловцев и, стоя посреди вестибюля, дождалась, пока Дафна протиснется к ней из Большого Зала.       — Я в ужасе! У нас говорят, эту Комнату и раньше открывали, — она прижимала руки ко рту.       — Да, что еще говорят? — тихо спросила Эмили, увлекая Дафну за собой вверх по лестнице.       — Ничего конкретного. Просто... сейчас ведь все на нас подумают, понимаешь?       — Не переживай раньше времени.       — Тебе легко говорить, ты не слизеринка! — остановилась Дафна на повороте.       Эмили понимающе склонила голову.       — На нас и раньше-то косились, а сейчас... Заметила, может, как нас все обходят.       Эмили осмотрелась. Мимо проходили младшекурсники. Некоторые из них нервно поглядывали на расписанную стену впереди. Другие смотрели с любопытством и явно не понимали, отчего все так взволнованы, — наверняка маглорожденные, которых не успели просветить о легенде.       — Пяльтесь, пока можете. — Со стороны парадной лестницы прозвучал знакомый голос, растягивающий слова. — Вы, грязнокровки, будете следующими.       Драко с задранным подбородком медленно вышагивал в сторону Эмили и Дафны, презрительно глядя вслед убежавшим первокурсникам. Эмили нахмурилась, сурово посмотрев на него.       — Да, Дафна. Разумеется, вас обходят стороной. А все из-за таких, как он.       — А что я? — не убирая с лица ухмылку, спросил Драко, когда дошел до девочек, и они вместе двинулись в сторону Филча, что продолжал дежурить у стены.       — Гонора у тебя много, — понизив голос, ответила Эмили. — Зачем ты провоцируешь людей сейчас? Не понимаешь, что ли, что все испуганы?       — Я всего лишь поддерживаю начинание основателя своего факультета. — Он пожал плечами.       — Драко, а ты что-то знаешь об этом? — подключилась Дафна.       — Нет, но я хочу написать отцу сегодня. Вот он обрадуется, что в школе наконец появился тот, кто сможет поставить этих грязнокровок на место.       Эмили закатила глаза. Они уже почти дошли до завхоза, снующего то в одну, то в другую сторону вдоль стены, поэтому она только шикнула на Малфоя, и все молча повернули к лестнице, ведущей на второй этаж. Мельком Эмили обратила внимание на вечно неработающий туалет. Ей только сейчас пришла мысль, что вход в Тайную Комнату точно находился в сломанном туалете. Был ли это тот же самый? Это вспоминалось плохо, поскольку все уборные в замке были похожи. Было сложно вспомнить, как в прошлом Том Риддл заходил или выходил из Тайной Комнаты. Зато Эмили помнила, что открываться она должна на слово, произнесенное на змеином языке — парселтанге, — а конкретное место входа было помечено змейкой. Если бы только можно было попасть в этот конкретный туалет...       Однако уже второй день не было и шанса заглянуть туда: Филч бросался на каждого, кто задерживался около исписанной чем-то, не выводящимся ни магией, ни другими средствами, стены, и норовил обвинить чуть ли не пол-Хогвартса в покушении на свою кошку. Эмили чувствовала , что нужно рассказать Дамблдору о предполагаемом местонахождении Комнаты. Она рассудила, что раз знает об этом, то молчать было бы неправильно, зная, что эта информация могла бы помочь найти этого наследника. Таким образом она сорвала бы заговор Малфоя, и директора не сняли бы с его должности. Она уже собралась отправиться в башню Дамблдора в понедельник, как в голову своевременно пришла мысль: при всей доброте и понимании директора он не сможет объяснить другим, откуда Эмили знает о местоположении Комнаты. Эмили засомневалась, поверит ли он сам в то, что она по чистой случайности вобрала в себя знания Волдеморта и ей теперь многое известно.       В итоге она решила, что поищет более впечатляющие аргументы, чтобы не показаться Дамблдору наследником Слизерина. Для этого необходимо было если не поймать того, кто выполнял волю Люциуса, так хотя бы логически его вычислить. В первую очередь подозрение пало на Драко, но почти сразу выяснилось, что он ни о чем не знает. В понедельник на трансфигурации он поделился с ней ответом отца. Тот явно был в курсе того, что происходит в Хогвартсе, поскольку строго запретил Драко лезть в это дело и советовал ему вести себя скромнее.       — Вот, согласна с твоим отцом! — прошептала Эмили, дочитывая послание Малфоя-старшего.       Передав свиток под партой, Эмили продолжила колдовство над кубком, который нужно было превратить в мышь.       — Так, значит, твой отец пока ничего не будет предпринимать? Смотрю, «Пророк» молчит.       — Я не знаю, — немного обескураженно произнес Драко. — Он сейчас ничем со мной не делится: говорит, опасно.       Эмили решила, что Люциусу было мало нападения на кошку завхоза, пусть даже тот был сквибом. Об этой тайне Филча ее просветили слизеринцы, когда она спросила, как, по их мнению, связаны враги наследника и невинная кошка. Оставалось только ждать следующего шага того, кого Малфой послал выполнять грязную работу, и строить догадки самой.       — Он ведь знает, что за чудовище находится в Комнате, — Драко говорил едва ли не с досадой на то, что его оставляют в неведении, — еще в его школьные годы ходили рассказы о том, что случилось в середине сороковых.       — Я знаю. Зачем ты мне это пересказываешь опять? — Эмили раздраженно отвлеклась от своей недомыши, которая не хотела обрастать мехом, как бы Эмили ни сосредотачивалась.       — Просто к слову пришлось, — буркнул Малфой. — А ты знала, что тогда грязнокровку убили?       — И нашли того, кто все это делал. Да, — не сразу ответила Эмили, отвлекшись на записывание домашнего задания.       Теперь, когда в классной аудитории перестали звучать нескончаемые голоса, произносящие заклинания, пришлось прекратить разговор. Лишь когда они оказались в коридоре, Эмили обратилась к Малфою, отозвав его в нишу. В голове мельтешили разные мысли, но ни одна из них не подходила для общения с Драко.       — Слушай... Правильно ли я поняла, что твой отец будет ждать куда более серьезных нападений, прежде чем предпринять что-то?       — Ну... Вряд ли будут такие. — Он не сильно уверенно пожал плечами. — Но если кого-то убьют, то я надеюсь, что это будет Грейнджер.       — Что? — от неожиданности Эмили улыбнулась. — Она-то тебе что сделала?       — Она занимает его первое место в списке успеваемости по курсу, — язвительно прокомментировала подошедшая к ним Дафна.       — И вовсе не из-за этого, — пробормотал Малфой, мгновенно порозовев.       — Драко. — Эмили тронула его за плечо, не оставляя надежд, что он одумается и перестанет повторять за отцом всякую чушь. — Нельзя, чтобы кто-то умер, иначе, я думаю, школу на этот раз все же закроют. Не забывай, что мне придется возвращаться в мир маглов. Вряд ли наша дружба продолжится в таких обстоятельствах.       Произнося эту непонятно какими эмоциями вызванную речь, Эмили долго и проникновенно смотрела ему в глаза. На долю секунды ей показалось, что Драко испугался такой перспективы, но затем он произнес:       — Когда школу закроют, сместят директора. А это значит, что работа Хогвартса вскоре после этого возобновится, но другими людьми. Вот бы Снейп стал директором, а! — Он радостно хлопнул в ладони, а затем резко сменил тему: — Обед уже в самом разгаре! Идемте.       Он развернулся и пошел к лестнице, не видя, как болезненно скривилась Эмили, переглянувшись с не менее расстроенной Дафной.       — Смотри, у тебя фанаты появились, — произнесла вдруг Дафна, разряжая унылую атмосферу.       — Это нормально, скоро им надоест на меня пялиться. — Эмили даже не посмотрела в ту сторону, куда указала Дафна.       — Ага, поэтому они будут рисовать шрамы на лбу, — прикрывая рот рукой, рассмеялась та. — А сейчас ты просто образец для подражания.       Эмили из любопытства проследила за ее взглядом. В конце коридора она увидела стайку первокурсниц с разных факультетов.       — Э-э-э, кто-то из них шрам нарисовал?       — Да нет, пока никто, — снова хихикнула Дафна. — Посмотри на крайнюю слева.       — Ну, вижу, — кивнула Эмили, остановив взгляд на невысокой темноволосой девочке, которая, увидев, что на нее смотрят, стушевалась и спряталась за однокурсницами.       — У нее волосы от рождения прямые, но она их завивает.       — А я тут при чем? А... хочешь сказать, меня копирует? — смущенно улыбнулась Эмили, невольно потянувшись к вьющимся прядям, свободным от заколки.       — Ага, и она не одна такая.       Они наконец двинулись с места, потому что вернулся Драко, который отойдя на значительное расстояние, обнаружил, что девочки за ним не следуют.       — Кошмар. Это ведь мне за собой следить надо теперь. — Эмили приложила руку к щеке.       — Будто без этого не вылизываешь себя каждый день, — фыркнула Дафна, подхватывая Эмили под руку. — Ни одно зеркало мимо не пройдешь.       Притворно надувшись, Эмили не ответила и потащила подругу к лестницам.

* * *

      После окончания всех уроков в этот день Эмили отыскала Маркуса. Они встретились в одном из просторных коридоров и отошли к окну, чтобы не мешать ученикам на проходе.       — С днем рождения! — сказала Эмили сразу же, как можно было начать разговор.       Из сумки она вытащила прямоугольный сверток, упакованный в темно-зеленую бумагу и перевязанный белой лентой. Над подарком Маркусу пришлось хорошенько подумать, но в этом ей помог Добби. Живя в доме слизеринца, эльф изучил его интересы и потребности. С домовиком Маркуса пришлось договориться, но Эмили не была уверена, что расследование Добби осталось скрытым от слизеринца.       — «Хроника Квиддича» за восемнадцатый век! — негромко воскликнул Маркус. — Вот это да. У меня как раз ее в коллекции не хватало. Отдал кому-то, но, видать, с концами. Спасибо, крутой подарок, мне нравится.       Он ухмыльнулся, а Эмили, сдерживая широкую улыбку, хитро смотрела ему в глаза, пытаясь выяснить, понял он, как она догадалась об этом, или нет. В ответ ей был послан прищуренный взгляд.       — Ой, дай обниму тебя, — быстро проговорила Эмили, дернувшись вперед.       Маркус не возражал, так что она уткнулась носом в его рубашку, а руками похлопала по ощутимо мускулистой спине.       — На, угощаю тебя. — Отстранившись, он взобрался на подоконник и, сидя на нем, вытащил из сумки шоколадную лягушку. — Это все, что я могу тебе дать. Остальное тебе рано... пить.       Эмили, расхохотавшись, взобралась и села рядом. Они еще полчаса провели за непринужденной беседой, изредка соскакивая на пол при виде кого-либо из профессоров. А затем Эмили коснулась того, ради чего в том числе позвала Маркуса встретиться.       — Заговор-то... вот он: Дамблдора сместить, когда он не сможет защитить маглорожденных.       — Малфой, да, устроил? Ох... — Маркус потер переносицу. — Что-то еще знаешь? Остановить это как-то надо: у меня последний год учебы и надо выиграть Кубок по Квиддичу. Не видать мне его, если школу закроют. Наверняка еще нападения будут. Эмили нахмурилась от его слов.       — Боюсь, на этот раз на самих учеников... Я... Нет, не знаю ничего. Есть только предположение, что Малфой делает это через кого-то, не сам. Драко отпадает, — добавила она.       — Ну, если он сказал, что не он, это не означает, что он не соврал.       — Поверь, это правда не он. У вас никто себя подозрительно не ведет?       — Слизеринцы всегда себя подозрительно ведут, — пошутил Маркус и сам же хохотнул над своей шуткой.       Эмили усмехнулась.       — Последи за теми, чьи родители Пожиратели, ладно? Вдруг увидишь что.       Не успел Маркус согласиться, как в коридоре показалась его свита из МакАлистера, Хиллиарда и прочих, имен которых Эмили за давностью встреч с ними уже не помнила.       — Мужик, тебе уже восемнадцать! — воскликнул подошедший первым МакАлистер, хлопнув Маркуса по спине.       — Лия, буду на связи. Только не сегодня. Кажется, в этот день мне лучше вообще не общаться с нормальными людьми. — Маркус, вновь спрыгнув с подоконника, кивнул в сторону сумки МакАлистера, которая, очевидно, содержала в себе не одну бутылку алкоголя.       — Не попадитесь никому, — порицательно поджав губы, пожелала им Эмили.       — А мы умеем нарушать правила без последствий, — пропел МакАлистер, не первый раз смущая Эмили своим пристальным взглядом. Он подошел ближе и, опираясь одной рукой на раму, опустил голос еще ниже: — Научить?       Эмили цокнула языком и закатила глаза, а затем посмотрела на Маркуса, как бы говоря: «Ради Мерлина, уведи их всех отсюда!»       — МакАлистер, Моргана тебя раздери, идем, — прыснул в кулак Маркус и оттащил своего однокурсника. — Еще успеем ее всему научить.       Все покатились с хохоту. Эмили посмеялась ради приличия, но не сдержалась и прикрыла глаза рукой, покачав головой. Смеяться во всяком случае было лучше, чем делать вид, будто она оскорблена их смехом. Несмотря на всю безобидность фразы Маркуса, Эмили порозовела и сильно надеялась, что в той, на самом деле, не было никакого пошлого подтекста, что бы там остальным ни показалось. Взгляд мазнул по Хиллиарду: он, судя по всему, смутился пуще всех, поскольку отвел глаза и потер нос, поправив очки.       — Хорошо отпраздновать вам, — словно поставив точку, произнесла Эмили.       Легко спрыгнув с подоконника, она надкусила распечатанную за пару минут до этого лягушку и направилась в сторону своей башни.

* * *

      Ни на следующий день, ни на те, что шли следом, Эмили не оставила попыток понять ход мыслей Люциуса. Она не теряла надежды на то, что, узнай она, через кого Малфой действует, сможет как-то помочь Дамблдору. В любом случае Эмили чувствовала ответственность за то, что отчасти обладала весомым козырем — памятью Волдеморта о природе Люциуса — и могла бы решить эту загадку.       Но подозреваемых больше не было. Ни Драко, ни Теодор, ни кто-либо с ее курса не выглядел так, словно замышлял совершить следующее преступление. Драко автоматически получал алиби за свою бестактность в отношении любого маглорожденного ученика. Эмили подумалось, что Наследник всеми силами старался бы привлекать к себе как можно меньше внимания. Казалось, нападение на кошку Филча открыло в Драко новое дыхание. Он, как и некоторые отпрыски чистокровных семейств, явно чувствовал себя хозяином ситуации. Всем им хватало разума скрывать свое отношение перед преподавателями, но в их отсутствие они не гнушались угрожать маглорожденным или задирать их.       Эмили слышала от Маркуса, как подрались шестикурсники со Слизерина и Гриффиндора. Она видела лично, как конфликтовали между собой некий рейвенкловец, сын одного из Пожирателей, и хаффлпаффка, дочь бухгалтера и начальника завода по производству масел: парень насмехался над профессиями ее родителей и спрашивал, сколько потребуется времени, чтобы чудовище Слизерина учуяло вонь ее маглов-предков. И Эмили знала, что Драко Малфой вместе с теми бугаями-друзьями, с которыми он снова начал общаться, не дают прохода гриффиндорским маглорожденным, поскольку именно с ними видятся чаще всех на уроках. Если бы был виновный, наверное, гнетущая атмосфера не была бы столь масштабной — нашли бы козла отпущения и отыгрались на нем. Но не к кому было предъявить обвинений, поэтому врагом всем посчитали весь Слизерин разом.       Практически все однокурсники Эмили с Рейвенкло были минимум полукровками — одна Сью чувствовала себя не в своей тарелке. Она же прекратила общение с Эмили, сказав, что та слишком тесно общается с теми, кто желает исчезновения маглорожденных. Эмили не стала отговаривать ее, хотя обида коснулась сердца, и она задумалась над тем, стоит ли дружба с Драко репутации хорошего человека в глазах трех четвертей всех учеников.       В связи с обострившейся ситуацией первый матч по квиддичу в этом сезоне сильно ударил по игре слизеринцев. Эмили не было жаль Драко, чей дебют сопровождался недовольными восклицаниями, но за Маркуса она переживала всей душой: она знала, что тот хотел сохранить Кубок по квиддичу и в этом году, последнем в его учебе. Эмили села с Дафной и Теодором на трибуну с остальными учениками второго курса Слизерина. Не хотелось быть единственной болельщицей слизеринской команды среди тех, кто ждал выигрыша гриффиндорцев.       Открытие сезона продолжалось всего полтора часа. С отвратительным счетом 160:150 победил Гриффиндор, поймав снитч в последней попытке набрать очки: быстрые метлы слизеринцев не позволяли соперникам вырвать квоффл из их рук. Трибуны всех факультетов, кроме Слизерина, ревели в восторге от финального финта, который выполнил ловец в ало-золотой форме.       — Идем, скорее идем, — хлопнув Дафну по руке, позвала Эмили.       Внизу на поле кто-то с кем-то ругался так, что крик разносился по стадиону, хотя слов было не разобрать. Дафна и Тед поспешили за ней. Когда они выбежали на поле, стало ясно, что разборку устроил Маркус. Он нависал над краснеющим Драко и орал на него, явно сдерживаясь не то отлупить, не то просто врезать как следует.       Подойдя ближе, Эмили услышала его тираду:       — ...Серьезный спорт! Если ты пришел красоваться перед девчонками, то ты крупно ошибся местом, Малфой! Я угробил на тебя два месяца тренировок, убрал из команды лучшего игрока, а ты не смог элементарно дать Броуди по рукам, чтобы он упустил снитч!       Остальная команда стояла полукругом и не вмешивалась, пока их капитан устраивал разнос новенькому ловцу. Эмили подошла с другой стороны и видела обоих парней с пылающими лицами: Маркус был красен от ярости, а Драко от стыда. Эмили впервые видела, как злится Маркус. Зрелище было малоприятным, а уж каково было Драко, что подвел команду и сейчас испытывал на себе давление остальных слизеринцев! Эмили представила себя на его месте, и ее передернуло.       — Твой отец обещал мне гениального самоучку, а не безрукого сосунка! Изволь соответствовать! — С этими словами Маркус сплюнул на землю и круто развернулся. — Все свободны.       Он широким шагом прошел мимо Эмили. Их взгляды пересеклись, но Эмили ни одним дрогнувшим мускулом не выказала осуждения либо же закономерного «я говорила». Она ободряюще ему улыбнулась, болезненно сдвинув брови. Маркус тяжело кивнул в ответ и направился к раздевалке. Затем она повернулась к однокурсникам, которые окружили скисшего Драко.       — Я ведь просто не мог... Вы видели? Меня бы бладжер сбил. — Он хлюпал носом, как если бы норовил заплакать, но Драко пыхтел, а слезы сдерживал.       — Ты бы смог, если бы сидел на метле так, как тебе Флинт сказал. Ты бы смог вывернуться. — Сзади к нему подошел Теренс Хиггс, бывший ловец. Он положил руку на плечо Драко, будто утешая.       Тот только сильнее стиснул древко метлы. Хиггс ушел, а Эмили подошла ближе к Драко. Она почти не смотрела на него, позволив себе лишь легонько погладить его по руке.       — Пойдемте в замок.       — Он меня выгонит теперь... — жалобно произнес Малфой.       — Не выгонит, — твердо произнесла Эмили, подхватывая потного Драко за руку с одной стороны.       — Ты поговоришь с ним? — Он обрадованно посмотрел на нее.       — Нет. Если бы я и в первый раз его уговорила, то сейчас бы и мне досталось за то, что я поручилась за... ну, ты понял. — Она понизила тон, свободной рукой заправляя в прическу выбившиеся волосы. — Он остынет, и на следующей тренировке ты будешь внимательно его слушать. А на предстоящем матче вырвешь для слизеринцев победу.       Драко еще всю дорогу продолжал злобно пыхтеть, срываясь на мимо проходящих хаффлпаффцах, которые с любопытством разглядывали проигравшего. Эмили, Дафна и Теодор оставили его у раздевалки, а сами отправились дальше, гордо держа спину и игнорируя выкрики старшекурсников с Гриффиндора, бросавших вслед каждому ученику в зеленом шарфе: «Слизеринцы — лузеры!»

* * *

      После матча ученики, пообедав, разбрелись кто куда, а Эмили, поднимаясь в башню Рейвенкло, обнаружила, что Филч наконец ушел со своего патруля. Нападений не было уже три недели, так что он, по всей видимости, решил, что больше не было смысла торчать тут целыми днями. К тому же пришедшие с грязной улицы доставили ему много хлопот. Отправив верхнюю одежду с Добби в общежитие, Эмили пробралась в туалетную комнату, что находилась рядом с исписанной стеной.       Она аккуратно затворила дверь за спиной и огляделась. Уборная была страшно обшарпана, тут и там свисали клочья облезшей краски. Эмили прошла вперед, к зеркалу, затянутому паутиной и покрытому пылью. Чистым и целым здесь был только пол. Эмили медленно обошла всю уборную, заглянула в туалетные кабинки, оглядела раковины. Жестом, привычным ее прошлой жизни, она ощупала медные краны и нашла тот, на котором была выцарапана змейка. Следом Эмили вспомнила, проход открывала именно эта раковина, — да, она определенно нашла вход в Тайную Комнату.       — Что ты здесь забыла? — прозвучал за спиной голос, который застал ее врасплох.       Эмили вздрогнула и обернулась. Ей показалось, что она потеряла дар речи. Перед ней, прозрачная и воздушная, висела в воздухе Миртл Уоррен — девочка, причиной смерти которой она стала почти пятьдесят лет назад. Эмили ощутила дрожь в пальцах и не могла сдвинуться с места. Змея, убивающая взглядом, — вот что живет в Тайной Комнате, теперь она вспомнила это.       — Я... — сказала Эмили пересохшими губами. — Я просто...       — Просто ищешь повода посмеяться надо мной, да? Я знаю: все смеются надо мной! Но обычно сюда не приходят несколько раз. А ты приходишь. Так чего тебе нужно?       Теперь стало совсем нехорошо, Эмили похолодела.       — О чем ты? Я впервые зашла сюда. Не посмотрела на табличку, вот и забежала.       — Нет, ты врешь! Я тебя видела: маленькая, рыжая, шепталась тут с кем-то.       Шепталась...       Эмили отступила к раковинам. Если Миртл говорит о парселтанге, значит, в Хогвартсе все-таки есть еще один змееуст. Судя по воспоминаниям Волдеморта, таковым был он один. Но рыжая девочка? Похожих не было в ее подозреваемых, и никто с подобным описанием не был связан с Малфоями хоть каким-то образом. Затем Эмили вернулась к мысли о том, что змееустом теперь могла быть и она. Было недосуг проверить эту теорию: голова была занята тем, чтобы связать слизеринцев с заговором. Но теперь...       — А как давно эта рыжая девочка тут была? — коснувшись языком края губ, осторожно спросила Эмили.       — Как давно? — Лицо Миртл опасно нахмурилось. — Как давно?! Что за бестактность — напоминать мне, что для кого-то «давно» — это совсем недавно!       — Что... Мерлин, Уор!.. Миртл, стой! — Эмили метнулась вслед за привидением, но вовремя отскочила от столба воды, выплеснувшегося из унитазного бачка, куда с воем нырнула Миртл.       Поняв, что от призрака она ничего не добьется в ближайшее время, Эмили вернулась к зеркалу. Она с досадой отметила, что едва не назвала привидение девочки по фамилии — так, как это делал старшекурсник и староста Том Ридлл в свои годы. С этой мыслью Эмили протянула руку к нацарапанной змейке. Воспоминания о том, как она открывала вход, плескались на поверхности сознания, но она не могла определить, к какому времени точно они относятся. Что она помнит: как открывала Комнату, будучи Томом, или уже собой, Эмили, в прошедший Хэллоуин? «Стоп. Нет. Это не могла быть я! Я весь ужин просидела в Большом Зале и не отлучалась! — Она крепко схватилась за раковину, всматриваясь в свое тусклое отражение. — Если только мне не подменили воспоминания...» Сердце колотилось о ребра, причиняя боль и принося страшное чувство виновности.       «Маленькая, рыжая», — что Миртл имела ввиду? Потому что, если она говорила о возрасте, а не о росте — Эмили не отличалась в этом плане чем-то особенным, — то единственной девочкой младше Миртл, имеющей рыжие волосы и возможную способность говорить на парселтанге, была Эмили. «И с Малфоями я связана», — до мозга добрался еще один кусочек пазла. Она была у них в гостях, много времени проводила с Драко, получала от них подарки. Эмили на автомате прижала руку к груди, где всегда с ее дня рождения висела подаренная Малфоями подвеска с бриллиантом. Испугавшись, что Маркус все-таки пропустил какое-нибудь темное заклинание, Эмили стала судорожно расстегивать серебряную цепочку.       — Добби, — негромко процедила она, оценив по прошлому крику силу эха уборной. Не прождав и мгновения, Эмили, топнув ногой, произнесла еще настойчивее и яростнее: — Добби!       — Я здесь! Появился сразу, как услышал, — дрожащим голосом пискнул домовик, оказавшись рядом с ней.       Некоторое время Эмили молчала, отчаянно пытаясь избавиться от украшения, но дрожащие пальцы соскальзывали с замочка, заставляя Эмили паниковать все сильнее.       — Помоги! Мне нужно снять ее.       Добби щелкнул пальцами, и серебряная цепь порвалась. Эмили едва не потеряла скатившуюся вниз подвеску. Скатав украшение в комок, она протянула руку к эльфу.       — Уничтожь, — попытавшись взять власть над своим голосом, прошептала Эмили. — Сотри в пыль, сожги, расплавь, брось в действующий вулкан — все, что угодно, только избавься от подвески и цепочки.       — Слушаюсь, — произнес Добби, поскольку Эмили не смотрела на него и не могла увидеть его кивка.       Едва домовик исчез, она вновь взглянула в зеркало. Пытаясь выровнять сорвавшееся дыхание, Эмили судорожно вздохнула. Она не жалела об утрате подарка. В случае, если тревога окажется ложной, ей не будет жаль потери неброского бриллианта. Это был даже не ее любимый камень! Но если выяснится, что Люциус использовал ее... Если станет понятно, что ее руками он пытался избавиться от Дамблдора и учеников, имеющих право учиться в магической школе по сути своей... То возмездие ждет его не только за то, что он подверг гонению свой же факультет, когда-то ее факультет — факультет Волдеморта, — но и за то, что посмел, зная о том, кем она является, поднять руку на того, кого когда-то считал своим повелителем.       В конце концов, оставалась малая толика надежды на то, что подвеска была всего лишь подвеской, а Малфой и понятия не имеет о тайне Эмили. Успокоившись, Эмили позволила разуму вести логические цепочки дальше и пришла к тому, что если рыжая девочка на самом деле не она, то разговаривать на парселтанге она могла исключительно при помощи той или иной части души Волдеморта. Или иной... Точно, есть и другие части Волдеморта, крестражи. Они заключены в самые могущественные предметы. Скорее всего, в Хогвартсе находится одна из них, ведь Волдеморт, которого она встретила в прошлый Новый год был сильно ослаблен и наверняка не сунется в школу в ближайшее время.       Продолжая смотреть в размытые глаза своего отражения, Эмили потянулась к рабочему крану. Смочив палец, она поднесла его к зеркалу. Несколько минут она формулировала фразу, а затем, медленно чертя буквы, наблюдала, как редкие капли прочерчивали пыльный заслон, устремляясь вниз.       «Значит, Малфой теоретически мог подкинуть кому-то крестраж, — подумала она, а затем поправилась: — Подкинуть или отдать в пользование». На то, сколько их было создано и какого они вида, память болезненно отказывалась отвечать. Эмили вспомнила лишь о том, что какой-то из крестражей отдавала Малфою на хранение. Какая бы часть ее самой ни бродила сейчас по замку, она вернется сюда, чтобы вызвать змея для нового нападения и увидит оставленное ей послание.       Сполоснув руки, Эмили свела ладони в молитвенном жесте и пальцами коснулась губ, отходя от раковин на шаг. «Where Is Riddle Hidden? Lord Would Know!*» — с подтеками воды красовалось на зеркале.       «Пожалуйста, — прошептала она, отходя еще на шаг назад. — Пусть это буду не я». Эмили вышла из туалетной комнаты, зная, что не ведающий о ее секрете никогда туда не зайдет.       А значит, либо сейчас, когда Эмили избавилась от подарка Малфоев, нападения прекратятся, либо ее другое я узнает, что оно здесь не одно, и сделает следующий шаг.