Никто не узнает.

I am terrified, I think too much I get emotional when I drink too much I buy every cry 'cause I don't trust I am terrified, I am terrified I am terrified 'Cause I think too much 'Cause I drank too much

*

      Я не знаю, зачем впустил тебя тогда. Не знаю, зачем пускаю сейчас. И уж точно не знаю, зачем буду пускать. НЕ ЗНАЮ! А ты приходишь. Тихо сидишь и смотришь, как я работаю. Тебе это нравится. Почему? Ничего необычного в этом нет. Работа как работа. Таких тысячи. Но, только, я уверен, что наблюдаешь ты лишь за мной. Знаю. Ты ведь знаком с сотнями фотографов, более известными, чем я. Ещё больше ты знаешь моделей, как женщин, так и мужчин, разного возраста. Но ты всё равно со мной.       Каждый раз смотришь так странно, когда я целую очередную вертихвостку в наштукатуренную щёчку, прощаясь. - Дорогая, ты была великолепна. Я позвоню тебе, как только всё будет сделано. Ты же понимаешь? Она глупо хихикает и убегает, оставляя лишь ужасный запах духов и ощущение косметики на губах. Невыносимое создание. И неимоверно бесполезное.       Ты ухмыляешься. Твои невероятные глазища сверкают. Изумруды. Я никогда не видел таких глаз. Как, откуда? А ты сидишь весь такой неземной. Длинные почти белые волосы, собранные за ушами, спадают на грудь шёлковым водопадом. Красиво. Хотелось бы часами перебирать их. Но нет. Нельзя. — Макс, ты долго ещё? — вдруг спрашиваешь ты. — Как всегда, — жму плечами. — Зачем спрашиваешь?       Ты ничего не отвечаешь. Хитро улыбаешься и медленно, по-кошачьи, идёшь ко мне. Подходишь и запускаешь тонкие длинные пальцы мне в волосы, массируя голову. Приятно. Снова улыбаешься и молча уходишь. ***       И снова ты здесь. Ты будто бы боишься оставить меня наедине с моделями. Странно. Они для меня ничего не значат. Лежишь на этом диване, переложив объективы на стеклянный столик. Бленды валяются на ковре. Опять. Ты часто так делаешь. Радует, что стёкла** аккуратно переставляешь туда. Я бы убил тебя, если бы ты что-то повредил.       Твои волосы рассыпались по спинке дивана, и пальцы запутались в них. Чёрная рубашка расстёгнута, открывая поджарый живот. У тебя такая тонкая кожа. Я бы мог проследить каждую вену на твоих руках, но даже не смею прикоснуться. Я бы сфотографировал тебя, но ты следишь за мной из-под полуприкрытых ресницами глазами. Неземной. Божественный.       Сегодня ты другой. Не такой, как обычно. Домашний какой-то. Хочется подойти и обнять тебя, как игрушку, завернуться в плед и наслаждаться близостью и теплом.       Очередная дурочка. Хотя нет. Всех предыдущих красавиц можно считать весьма умными особами. Это же темноволосое существо до ужаса глупое. Непонятный щебет ни о чём мне не мешает. Я не слушаю её. Но я вижу, что тебя это бесит. Увидев тебя, она тут же забыла обо всём. Ты обворожительно улыбнулся ей, а зверь в моей душе зарычал. Я знаю, что девчонка тебе не интересна, но ты будешь флиртовать с ней ради моей реакции. Ты знаешь, что я чувствую.       В тот день я впервые заговорил с тобой первый. Обычно спрашивал ты, если вообще спрашивал, а я односложно отвечал. По-моему, я нёс несусветный бред. Но ты улыбался. Так открыто и нежно. До боли. Зверь скулил.       Почему ты не подходишь? Я вижу желание в твоих глаза, хоть и тщательно скрываемое. Вижу, как трепещут крылья твоего носа, когда ты подходишь ко мне и вдыхаешь мой запах. Знаю, какого цвета будет радужка твоих глаз, когда ты слишком долго гладишь мои волосы или плечи и забываешься. Я чувствую твоё возбуждение. Почему ты боишься? Что так пугает тебя? Скажи. Смотрю на тебя. Кажется, что ты спишь. Глаза закрыты, лицо расслаблено. Незабываемо. А девчонка говорит, много говорит, бессмысленно. И ты засыпаешь. Я вижу, как ровно движется твоя грудная клетка. Спи.       И позже, когда глупышка уйдёт, я возьму фотоаппарат и сделаю пару кадров. Но ты не узнаешь.       Подхожу. Краду поцелуй.       Спи.       Никто не узнает. ***       Ты зол. Ужасно зол. Я тоже. В эту игру можно играть вдвоём.       Странный день. С утра пришёл заказчик — высокий мужчина в костюме-тройке. Мы долго обсуждали условия съёмки, идею, фон. А потом его рука оказалась на моей. Ты следил за его движениями. Я убрал руку, давая понять, что он мне не интересен. К концу встречи я стал обладателем приглашения на ужин и твоим жутко злым взглядом. Позже пришла его протеже - очередная милая блондиночка, не способная закрыть свой ротик. И опять интерес к моей персоне. Её ужимки раздражали, но она старалась изо всех сил. Глупышка. Никто не знает, что я гей.       Никто. Кроме тебя.       По мере того как она на меня вмешалась, ты закипал все сильнее. Когда ярость дошла до пика, ты сказал: — Мисс, вы не знали, что так рьяно предлагать себя — дурной тон? Вы так сильно оттянули платье, того и глядишь, грудь выскочит и попрыгает за ним, — язвительная ухмылка застыла на тонких губах.       Девчонка опешила. Смотрела на тебя, а на её лице сменялись эмоции одна за одной. Она не поняла. Дурочка. Только глаза медленно наполнились слезами. Она убежала. — Ты совсем обалдел? Что, давно секса не было? Скучно стало, можно и девчонку трахнуть, недогей?       С каждым словом твой голос звучит громче и громче. И ты уже орешь, не жалея связок. Дурашка. Я же тебя не слушаю. Просто смотрю на твои губы. Медленно приближаюсь к тебе. - Заткнись.       И целую.       А ты с жаром отвечаешь. Быстро перехватываешь инициативу, и вот уже твой язык изучает мой рот. По-хозяйски кладёшь руки мне на талию, а я чуть отодвигаюсь от тебя. Тогда ты отрываешься от моих губ и целуешь меня в щёку. Уходишь. ***       В комнате темно, лишь голубоватый свет исходит от экрана моего компьютера. Я работаю. Завтра днём я должен отдать готовые фотографии заказчику, но не могу сосредоточиться на работе.       Я отбрасывают перо*** и слегка толкаюсь назад, откидываюсь на спинку кресла. Ты глубоко вздыхаешь, поднимаешься с дивана и подходишь ко мне, запуская длинные пальцы в мои волосы. Мягко проводишь подушечками за ушами, подбираясь к вискам. Массируешь. — Ты устал, — нет, это не вопрос. Просто констатация факта. Но да, я устал. Устал скрывать свои чувства, устал прятаться за маской убеждённого натурала. Устал.       Ты разворачиваешь меня к себе лицом, садишься ко мне на колени и проводишь горячими ладонями по моим открытым плечам. Я знаю, что тебя нравится, когда я одеваю эту майку. Только поэтому я её люблю. Беру твою ладонь в свою и прижимаю к щеке. Она меньше моей и кажется слишком тонкой, слишком хрупкой. — Я очень устал, — шепчу. — Я знаю, — грустная улыбка, — Прости. — Не надо, малыш. Молчи, — касаюсь губами твоих сухих губ, без намёка на страсть или похоть.       Ты прижимаешься ко мне теснее. Конечно, тебе мало. Тебе всегда мало.       Ты проводишь языком по моей нижней губе, прося впустить. И я разрешаю. Ты впиваешься в мои губы, как будто от этого зависит твоя жизнь. Я с силой провожу ладонями по твоей спине, а ты выгибаешься и стонешь мне в рот. Подхватив тебя под задницу, я встаю и несу тебя до кровати. Ты сдираешь с меня майку, чтобы быстрее прижаться к моему животу. Ты уже возбуждён. Я чувствую твой член своим. Невероятно приятно.       Я опускаю тебя на кровать и снимаю с твоих плеч рубашку, впрочем, как всегда, не застёгнутую. Пальцами очерчиваю твои бока, пока ты возишься с пряжкой моего ремня. Ты такой красивый. Алебастровая кожа, белые волосы и зелёные глазища, горящие лихорадочным блеском.       Я наклоняюсь и прихватываю губами горошину соска, провожу языком по напрягшейся плоти. Другой перекатываю между пальцами. А ты стонешь. Провожу влажную дорожку от сосков к пупку, чувствуя напрягшиеся мышцы пресса. И наверх, к шее, губам, ко всему, до чего могу дотянуться. Пальцы же нащупали молнию твоих штанов. «Вжик!», и я могу коснуться кожи ягодиц. Бельё ты не носишь.       Ты спускаешь мои джинсы вместе с боксерами. Следом снимаешь и свои остатки одежды. Сейчас она нам не нужна. Нам нужны мы.       Я обхватываю ладонью твой член, а ты сдавленно шипишь. Ты предельно напряжён. Второй рукой нащупываю смазку, стоящую на прикроватном столике. Выпускаются твою плоть и выдавливаю любрикант на ладонь. Встаю на колени и медленно беру твой член в рот, в том же темпе вводя в тебя палец. А ты не замечаешь.       Провожу языком, задевая такую чувствительную сейчас головку. Плотнее обхватываю её кольцом губ. Стон. Я добавляю второй палец, а чуть погодя, ещё и третий. Ты уже насаживаешься на них, ведь я задеваю заветную точку внутри. Выпускаю член изо рта и вынимаю пальцы — разочарованный стон. — Погоди, малыш, сейчас будет хорошо.       Выдавливаю ещё немного смазки и провожу скользкой ладонью по своему члену. Приставляю головку к припухшему анусу и аккуратно толкаюсь вперёд. Ты закрываешь глаза и судорожно сжимаешь простынь пальцами. — Ш-ш-ш, родной. Потерпи, сейчас станет легче, - и толкаюсь до конца.       Ты сдавленно стонешь, распахиваешь глаза и хрипло командуешь: — Ну же! Двигайся, чёрт тебя дери.       И я двигаюсь, интуитивно выбирая угол проникновения. Сначала медленные, тягучие толчки, а потом более резкие, короткие. И твои стоны. Громкие, страстные. Музыка для моей души.       Ты обхватываешь меня ногами и пришпориваешь пятками, приказывая таких образом двигаться быстрее. Пожалуйста! Я провожу рукой по твоему члену в том же темпе, что двигаются мои бедра. А ты хрипишь.       Твой мир взрывается мириадами ярких звёзд, унося тебя на волнах удовольствия. Я же отстаю ненадолго. Твои сжавшиеся мышцы, пару хаотичных движений, и я изливаюсь глубоко внутрь.       Целую твои припухшие губы. — Финн, — тихий шёпот.       Падают рядом. Ты кладёшь голову мне на плечо, укладываешь руку поперёк моей груди и целуешь куда-то в шею. — Спи, родной. Завтра нас ждёт унылая реальность, — говорю я тебе на ухо, — Спи.       И ты закрываешь глаза. ***       А завтра будет новый день. Завтра мы снова будем притворяться, будто ничего не было. Будто это нормально, что ты сидишь тут, застегнувшись на все пуговицы и убрав волосы в высокий хвост.       Я снова буду спрашивать себя, почему ты боишься. И уж тем более буду спрашивать, почему боюсь я.       И если ты упадёшь, я упаду следом, утопая в чувствах, шепча твоё имя как заклинания.       Но никто не узнает.       Никто.       Даже ты.