Если бы звезды сошлись иначе

Шатёр в осадном лагере у стен Флоренции: - Гении имеют право быть капризными, - Джеро обмакнула край платка в кубок с вином, а после прижала к ссадине на скуле. - Капризными?! Он расстрелял из проклятой штуковины ваш отряд! Ты вообще осознаешь, что могла погибнуть?! - Люпо нервно расхаживал по шатру. - Я всегда рассчитываю степень риска. И готова его принять. В конечном итоге любая человеческая жизнь приводит к смерти, - графиня не обращая внимания на присутствие мужчины скинула дублет и расшнуровала ворот рубашки, - Прекратите мельтешить, кардинал. Ничего непоправимого не произошло. - Когда ты начнешь вести себя хоть сколько либо разумно? - Возможно когда мне ответят, зачем. - Что, именно ты хочешь услышать? - Зачем мне действовать разумно? У папы пол сотни бастардов. Разумных и амбициозных. И вся эта свора обходится казне Ватикана в круглую сумму. Он по идее должен быть заинтересован в сокращение поголовья своих... наследников. - Твой цинизм иногда пересекает все границы! - кардинал Люпо побагровел и сжал кулаки, - Люди это не стадо баранов. Каждая жизнь бесценна! И жизни тех солдат, которых расстрелял Да'Винчи... - Вот уж нет! Тут, увольте! Их жизни как раз таки имели вполне определенную стоимость. Люпо не нашел что ответить, а потому просто махнул рукой и покинул шатер. На выходе он едва не сбил Альфонсо, сына короля Неаполя, который в этот миг входил в шатер. - Его преосвященство снова изображает из себя курицу наседку? - насмешливо фыркнул он в сторону удаляющегося кардинала. - Видимо это Сикст послал его присматривать за мной. - А вас он значит прислал как моего надсмотрщика? - Господь с вами, Альфонсо, все знают, что вы послушный сын своего отца и достойный полководец Неаполя, - Риарио попыталась скрыть досаду заменив ее на иронию. Ну, как?! Как мог папа сделать этого идиота гонфалоньером? Неужели Джеро мало перебила народу во благо Святой Церкви? Неужели в ее верности, у наследника Петра, возникают хоть какие-либо сомнения? Почему Сикст не передал швейцарскую гвардию хотя бы кому-то из своих многочисленных "племянников". Они конечно тоже умом не блещут, но все же своя кровь. - Я вовсе не вижу смысла вашего здесь пребывания, леди Риарио, - не унимался Альфонсо, - Женщина в осадном лагере - к беде, как и женщина на корабле. - Значит к вечеру ваша беда удвоится, - проигнорировала его выпад графиня, - сюда прибудет мой агент из Флоренции. - В этом есть смысл? В ваших шпионских играх. Оглянитесь. Нас поддерживают наёмники Монтефельтро и Швейцарская гвардия. Стены Флоренции падут еще до завтрашнего заката. - Я бы не была так уверена. Удача может изменить вам в любой миг. - Мы исполняем волю Рима. Бог на нашей стороне. - А на их стороне сам Дьявол, - хмыкнула Джеро с некоторым даже восхищением. - Это вы про художника? Да, я наслышан как вы сегодня бежали, поджав хвост, при виде его пушек. - Сказал тот, кто бежит при виде зуба на тарелке. - Тебе повезло, что ты баба, иначе бы... - зашипел Альфонсо мигом позабыв всякие приличия. - Иначе что? - приподняла бровь графиня. Принц Неаполя позеленел от злости. С минуту они обменивались взглядами. Потом Джеро подошла на шаг ближе к Альфонсо и весьма инфантильно дунула ему в лицо. Мужчина непроизвольно моргнул и разразился потоком ругани. - Тихо, ваше высочество. Что бы вы обо мне не сказали, я все равно смогу добавить что-то еще. Советую вам последовать примеру кардинала. Выход там. - Ты воин Господа. Вот и разберись с Дьяволом. А я разберусь с городом, - вроде как оставив последнее слово за собой Альфонсо убрался из шатра. Агент из Флоренции прибыл после полуночи. - Где тебя носило, Доно? - Задержалась. - Между ног Лоренцо? Или художника... Точно его. По твоей довольной физиономии видно. - Это не твоё дело. - Ошибаешься. Ты принадлежишь Риму Доно, и с кем тебе спать, будет решать... Резкая пощечина оборвала ее на полуслове. Джеро слегка удивилась, а еще периферическим зрением уловила, как Альфонсо кивнул Лукреции в знак поддержки. Гвардейцы схватили Донатти за локти, но графиня махнула им оставить кузину в покое. - Можешь кидаться сколько угодно, делать ты все равно будешь что сказано, - графиня взяла шпионку за запястье и потащила за собой, - Пойдём уединимся в шатре, пока мое желание выбить Альфонсо передние зубы, не перевесило здравомыслие. - Плохой день? - Это все твой художник. В шатре Джеро зажгла светильник и налила в кубки вина. - Я не буду с тобой пить, - хмыкнула Лукреция. - Не пей, - пожала плечами графиня. - А я знаю, почему ты так зла на Леонардо. - Наверно потому, что он выпустил в мой отряд пятнадцать зарядов из веерной пушки. - Нет. Потому, что ты хочешь спать с ним, но не можешь. Джеро хихикнула едва не захлебнувшись вином. - Да, мне анатомия не позволяет, без использования посторонних предметов. Доно секунд тридцать пыталась осмыслить услышанное. За это время ее фантазия успела выдать с десяток странных картинок и подозрений, потому она осторожно спросила. - Что ты имеешь в виду? - То, что я бы с удовольствием запихнула этому гению, ствол его пушки, туда куда солнце не светит и подожгла бы фитиль, но увы... Пока что это невыполнимо. Лукреция кивнула и задумалась, а после со знанием дела заявила. - Не поместится. - Что? - мысли Риарио успели уже ускакать дальше. - Ствол пушки, - отстраненно и сосредоточенно кивнула Доно. Графиня заметила, что кузина подошла к столу и скосила глаза, читая оставленные там указания папы. - Откуда такие сведенья? - едва сдерживая ухмылку, грозящую расползтись до ушей, уточнила Джеро, - Надеюсь не эмпирическим путем получены. Доно... - А? - шпионка оторвала взгляд от письма. - Чужие письма читать - плохо. - Я знаю. Просто... Робота накладывает свой отпечаток, - Донатти все же взяла наполненный кубок и отхлебнула, - Можешь отшучиваться сколько угодно. Я вижу тебя насквозь. - И что же ты видишь? - Ты не смотришь в зеркало, носишь мужскую одежду. Гордишься своими шрамами и искусством фехтования. Прячешься за придуманной личиной брутального воина, чтоб не признавать правды. - И какую же правду я так упорно отрицаю? - Ты знаешь. - Нет уж, договаривай до конца. - Ты сделала меня шлюхой, чтоб унизить. Но я хожу по улицам и ловлю на себе взгляды восхищения. Я могу одним взглядом остановить войну или развязать ее. А тебе даже не доверяют горстки солдат. - Зачем ты это говоришь? - Я говорю правду... - Допустим. Но зачем? Ты правда все еще меня ненавидишь? Я же говорила тебе, если бы у меня был шанс спасти вас обоих... Донатти недослушав выбежала из шатра. Джеро осталась стоять у письменного стола в замешательстве. Поведение кузины ее часто удивляло, а иногда и откровенно настораживало. Можно было бы списать все это на вино, но Лукреция выпила лишь глоток. Неровен час эта неуравновешенная особа выкинет что-то похлеще дерзких разговоров. - Ты собираешься давать указания своему шпиону или мне это сделать? - в проёме входа появилась округлая фигура Люпо. Джеро только покачала головой. - Скажи ей, чтоб продолжала греть Лоренцо между своих ног и поддерживала связь через тайники. - И всё? Зачем ты ее тогда вызывала? - Выходит не зачем. Не важно. Сама справлюсь. Должна же я как-то оправдывать свое существование. - Что-то не так? - Всё нормально кардинал, идите. *** В ту же ночь графиня делла Ровере пробралась по улицам Флоренции, минуя патрули, к темной в предрассветных сумерках мастерской. Она надеялась увидеть художника спящим, но он бродил вокруг разложенных на столе трупов гвардейцев. - А я то думал, вы на пол дороги в Рим, - усмехнулся Да'Винчи не оборачиваясь. - Нет. И пока что туда не собираюсь. Отпусти моих людей, - Джеро кивнула на трупы лежащие на столе. - Это больше не твои люди, это мои трофеи. - Добытые в нечестном бою? - А что по вашему честный бой, леди? - Приходи завтра утром на старое кладбище, вне стен города - узнаешь. - Это что... - Леонардо снизошел до того чтоб обернуться и вопросительно уставиться на графиню, - Собираетесь вызвать меня на дуэль? Ответом была кожаная перчатка прилетевшая в лицо. - Если слово "честь" хоть что-то для тебя значит, ты придешь, Artista. - А если нет? - Тогда узнаешь на своей шкуре всю подлость и беспощадность римской церкви. *** Утро. Шатер в осадном лагере. - Вы собрались убивать художника или соблазнять его? - усмехнулся Альфонсо наблюдая за сборами графини. - По обстоятельствам, - отмахнулась Риарио закалывая черные пряди заколками соединенными золотыми цепочками, - Мой муж всегда говорил, что умирать нужно красиво. - А ваш муж знает где вы, и чем занимаетесь? - Он мёртв. - Он умер красиво? - Красиво, но глупо. - Я все же осмелюсь предложить свою помощь. Позвольте сразится вместо вас. - Я вызвала Да'Винчи на поединок, будет неправильно после этого прятаться за чужой спиной. - Вы женщина, вас никто не осудит. - Альфонсо, я сообщила вам о своих намерениях, только для того, чтоб, если не вернусь вы знали куда послать людей за моим телом. Я не могу сказать это Люпо потому, что... Вы знаете почему. Просто примите это как данное. - Ладно. А в случае вашей смерти, я могу найти этого художника и повесить на ближайшем дубе? - Вам что, больше нечем заняться? - Только евреи отвечают вопросом на вопрос. - Вы очень проницательны, - улыбнулась Джеро, затягивая ремешки на длинных кожаных перчатках. - Что?! Ты это серьёзно? Вы... еврейка? - Наполовину. У вас с этим проблемы? - Нет... Просто... Женщина, еврейка, воин на службе у католической церкви... Я один слышу этот звук? - Какой звук? - насторожилась графиня. - Стоны умирающего в муках здравого смысла. - А вам не пора собирать войска к штурму? - Этим уже занят Монтефельтро. Пропустите всё самое интересное, графиня. - Переживу. Вы же не собираетесь лично принимать участие в штурме? - Естественно собираюсь. Хорошая драка для меня лучше ночи с десятком умелых куртизанок, - хмыкнул Альфонсо. - Тогда удачи. Если что, встретимся на той стороне. *** Позднее утро. Старое кладбище за городом. - Посмотрите какое яркое солнце и чистое небо. В такой веселый, светлый день - грех заниматься кровопролитием, - улыбнулся Леонардо спрыгивая с лошади. Художник, как всегда, старался выглядеть бодрым пересмешником, но мешки под глазами говорили о бессонной ночи. - А много ли ты знаешь о грехах, Artista? - После вчерашнего дня, гораздо больше, - улыбка на лице Да'Винчи стала горькой, а после и вовсе исчезла, - И где ваш воин, тот что должен драться со мной? - Перед вами, Да'Винчи. Доставайте оружие и начнем, - графиня схватила рукоять рапиры и даже успела частично извлечь ее из ножен, но художник сделал один большой шаг и подошел вплотную, - Если я скажу, что раскаиваюсь в содеянном, вы оставите эту глупую затею? - его ладонь накрыла кисть Джеро, заставив опустить оружие обратно в ножны. - А вы раскаиваетесь? - немного ошеломленно переспросила графиня. - В какой-то мере. Я был ослеплен тщеславием. Видел перед собой лишь цели в черных доспехах папской гвардии. Я хотел прославится. Показать миру и Медичам свои произведения. До вчерашнего дня мне не приходилось убивать. Я забрал тела в мастерскую, не для изучения, а просто потому, что не мог... Не знаю, как сказать... Я будто... - Не могли их отпустить, - подсказала Риарио. - Да, - кивнул художник. - Это предельно откровенно. Но дело не только в вас. Вина лежит и на мне. Я знала, что это ловушка, но решила рискнуть. Посмотреть, не перевесит ли сундук золота чашу весов в другую сторону. Я приняла этот риск, но только для себя. Мои люди не знали, что едут на смерть. - Думаю они даже не успели удивится. Возможно им повезло. Мгновенная смерть в разы лучше ожидания и осознания бессмысленности повода битвы. Ведь по сути, всю эту компанию папа затеял лишь для того, чтоб наложить лапу на золото Медичей. Сколько людей должно умереть, чтоб папа получил к завтраку жареного павлина? Вы сами, готовы за это... - Оставим папу с его павлинами на суд Господа. Мы здесь, чтоб почтить память погибших поединком, и смыть свои ошибки собственной кровью, - Риарио сделала два шага назад, одним рывком выхватывая рапиру и кинжал. - Видит Бог, я пытался вас отговорить, - покачал головой Леонардо доставая свои. Солнце блестело на полированных гранях отбивая блики в глаза. Две пары клинков плясали, пуская солнечных зайчиков прыгать в высокой траве. Художник держался уверенно и нагло. Он хищно улыбался, щурил черные глаза, на дне которых таились духи огня. Отражая удары или уклоняясь от них, он на мгновение застывал в горделивых позах, выдернутых как будто из какого-то испанского танца. У него даже хватало дыхания на то, чтоб отпускать колкости по ходу дела. У Риарио дела обстояли гораздо хуже. Она была максимально сосредоточена на бое, но уже едва могла дышать. Графиня все время наступала, заставляя противника пятится назад, наносила сильные и стремительные удары и это, похоже, быстро ее вымотало. Ее черные кудряшки растрепались и прилипли к разгоряченному лицу. Золотые заколки потерялись в траве. Белая рубашка была безвозвратно испорчена, разрезана в десятке мест и уже изрядно перепачкана кровью. Впрочем, это были лишь царапины. Художник старался быть максимально осторожным, не смотря на то, что Джеро явно вознамерилась порубить его на куски, как только он допустит малейшую ошибку. Очередной раз отбив выпад Да'Винчи ловко поймал оба клинка графини так, что рапиры зацепились друг за друга гардами и дуэлянты оказались друг от друга на расстоянии ладони. Их глаза встретились... Сейчас бы бросить эти железки и слиться в страстном поцелуе. Повалиться в высокую траву срывая с друг друга одежду. Эта мысль не посетила голову ни одного из противников. Джеро лишь безрезультатно дёрнула оружие на себя, а Леонардо улыбнулся и оттолкнув ее, разорвал связь. При этом, кончик его рапиры рванул вверх и описал дугу. Папская племянница вскрикнула и отшатнулась, на миг скрывая лицо за пышным белым рукавом рубахи. - Прости, я не хотел так... - виновато выдохнул художник глядя на алую полосу протянувшуюся от виска до подбородка, через линию губ и всю правую щеку Джеро. Кровь мгновенно залила часть лица и шею. - Пустяк... Раны... украшают воинов, - отмахнулась Риарио совершенно беззлобно. Как будто ей и правда было все равно, а затем ринулась в атаку снова. Леонардо поднырнул на этот раз под ее клинок, оказался сбоку и ударил своей рапирой по оружию графини у самой рукояти. Мгновенная и сильная вибрация выбила рапиру из пальцев Джеро. Клинок скрылся в высокой траве, и пока девушка провожала его взглядом, Да'Винчи, ловко пнув под колено, отправил ее следом. - Basta! - крикнул художник направляя кончик рапиры в сторону графини. На несколько вздохов Риарио замерла, а потом резко рубанула по его клинку кинжалом рывком вскакивая на ноги. Удар пятки сапога художника в плечо, не дал ей этого сделать, опрокинув Джеро навзничь. Уже не церемонясь, Леонардо наступил другим сапогом на кисть сжимающую кинжал. Джеро вскрикнула от боли выпуская второе оружие и прижимая к себе прибитую конечность. - Я сказал хватит, - прошипел художник раздраженно, - К чему этот фарс?! Деретесь вы паршиво, даже для женщины. Я не хочу причинять вам больший вред, чем уже это сделал. Так что... Да'Винчи не договорил. Он уставился на графиню, а вернее на бесстыдно расшнуровавшуюся во время боя пройму рубахи. - Боюсь я не смогу следовать кодексу чести до конца, - проговорил он облизнув губы и опустился рядом на одно колено. Отбросив подальше кинжал графини он провел по ее шее, плечу, косточкам ключиц. Прохладные от напряжения пальцы скользнули вниз по вырезу рубахи, на мгновение коснулись груди... Сердце Джеро подскочило к горлу, а по телу пробежала волна слабости и дрожи. Зрачки расширились, делая черные глаза еще более чёрными. Но все надежды оборвал резкий и болезненный рывок, оставивший на шее горячую полоску. Да'Винчи поднялся на ноги поднося руку к глазам. В этот самый миг графиня осознала всю полноту и горечь своей ошибки. Как она могла забыть?! Ведь можно было оставить проклятый ключ в лагере. Просто бросить под спальник и никто бы его не нашел... - Приятного вам дня, леди делла Ровере, - Леонардо направился прочь. - Artista! Ты об этом пожалеешь. Я... - Ты будешь мстить. Пойдешь за мной на край света. Я знаю. Джеро больше ничего не смогла сказать. К горлу подкатил душащий комок и на глаза навернулись слезы. Это было гораздо больней чем слова Донатти, и даже больней чем прибитая рука. Неужели она так мало значит по сравнению с куском метала? Риарио огляделась в поисках оружия но поняла, что найти его быстро не получится. Художник уже успел вскарабкаться в седло. Джеро дрожащими руками достала из-за пояса коробочку с отравленными дротиками. Взяла помеченный синим цветом и заложила в трубочку из тростника, но когда поднесла ее ко рту, мир расплылся. На щеках пролегли теплые дорожки. Графиня все же выдохнула в трубку посылая дротик вперед, к расплывчато-бурой цели, понимая, что наверняка промахнется. Да'Винчи уезжал не оборачиваясь. Его лошадь бодрой рысью поскакала к стенам города. Но уже через миг замедлила ход потащив всадника по земле за ногу застрявшую в стременах. Джеро подняла глаза к небу где в легкой дымке пряталось солнце. Обхватила здоровой рукой нательный крестик. - Спасибо... - хрипло выдохнула девушка и шмыгнув носом побежала ловить лошадь. *** Осадный лагерь. После полудня. В осадном лагере было пусто и тихо. Сразу видно, все ушли на штурм. К радости Риарио и к противоположному чувству со стороны художника, личная охрана приставленная Сикстом к племяннице оставалась в лагере. В начале графиня не поняла, отчего их взгляды так переполнены восхищением, и смутилась. Но после представила, как она для них сейчас выглядит, вся в крови но зато на лошади за которой волоком на веревке тянулось запыленное тело флорентийского военного инженера. А вот Люпо, выглянув из палатки, скривился так, как будто проглотил лягушку. Живую и трепыхающуюся. - Отвела душу? - неодобрительно покосился он на неподвижное тело. Artista все еще спал. Яд с дротика имел большой срок действия. На самом деле Джеро не хотела так его тащить. Просто не нашла другого способа транспортировки. Втащить его в седло ей было просто не по силам. Она бы с радостью объяснила это Люпо, уточнив, что вела лошадь исключительно медленно выбирая ровные участки без камней, но тут набежали папские гвардейцы. Одни пожимали ей руку и хлопали по плечам, другие без стеснения обнимали до хруста в рёбрах, третьи просили разрешения пнуть тело убийцы их друзей, а десятник, поставленный над отрядом охраны, заявил, что если когда нибудь, папа все же решит сделать Джеро полноправным гонфалоньером, с радостью станет служить под ее началом. Кардинал прервал их восторженный гвалт, почти за шкирку утащив Риарио в медицинскую палатку. - А что прикажете делать с инженером-содомитом? - Положите в моем шатре, в уголке, и проследите, чтоб не сбежал. Только вы это, без фанатизма, папа сказал доставить его живым и здоровым, для нужд Ватикана.