Красавица и чудовище

Кусок этого фика был благополучно потерян около года назад... и, наконец-то, найден (воистину, диск C — это лабиринт Минотавра). …После слов Люсиля я долго не мог опомниться. Феррис и… он? Это глупо, это абсолютно нелепо, это… неправильно… Сама же Феррис, кажется, так не думала. На её лице я видел всё то же обычное бесстрастное выражение. Конечно, ей с детства вдалбливали в голову, что Люсиль – её будущий муж, но… слишком она спокойна. Слишком спокойна для человека, которому предстоит обручиться с ближайшим родственником. Первые слова я услышал от неё лишь через час; до этого она сидела передо мной, неподвижно застыв, я же обтирал её руки влажной тряпкой, смывая с них кровь. Когда последний кровавый развод исчез с её кожи, она резко подняла взгляд и сказала: — Я не хочу. — Феррис… — только и смог выдавить я из себя. — Я не хочу, Райнер! – Она всхлипнула, и, к своему ужасу, я увидел слёзы в её глазах. Спокойна? Бесстрастна? Чушь. Напугана и растеряна! Долго она смотрела мне в лицо, а я не мог оторвать от неё взгляда. Её обычно прямая спина сгорбилась, будто на плечи Эрис взвалили самый тяжкий груз её жизни, а пальцы то и дело сцеплялись в замок и расплетались в нервном возбуждении. — Но он убьёт меня, чёрт возьми! – Она вот-вот заплакала бы. А я не мог двинуться с места. Феррис права: Люсиль действительно не потерпит отказа. — Зачем ты ему?.. – спросил я. Внезапно она усмехнулась: — Влюбился… так он говорит. Я знал, что эта семейка психически нездорова! — А ещё… ему нужна сила. Ему нужна свобода… — быстро заговорила моя напарница. – Если он овладеет мной… — она вздрогнула, — то я больше никогда не смогу ему противостоять… в чём бы то ни было… Он знает, что я сильна, и знает, что Сион… Феррис замолкла и прикусила губу. Пока она не пролила ни одной слезинки. Я чувствовал себя последним идиотом из-за того, что не мог ей помочь. Да и чем? Попытаться убить Люсиля? Я понимал, что этого она не допустит. Потому что в схватке кто-то из нас двоих пострадает точно. Или даже… — Феррис, он же понимает, что ты его не лю… — Да не нужна ему моя любовь! – вскочила она. Я наконец-то смог обрести контроль над телом: отшатнулся от неё, как от безумной. Глаза её, по крайней мере, сверкали именно так. – Ему нужна… только я… Через три дня. Через три дня Феррис будет… Я бы прямо сейчас вломился в комнату к этому светловолосому вырожденцу и прихлопнул бы его как муху. Нет, я бы пошёл к Сиону и потребовал, чтобы он надавил на Люсиля. Но ни тот, ни другой вариант не подходили. Феррис явно не хочет, чтобы её брат умер, а Сион не имеет на старшего Эрис никакого влияния. И выхода из этой ситуации не было. Феррис говорила, что многие поколения до неё прошли через это – брак со своими братьями и сёстрами. Однако сама Феррис всегда считала эту семейную традицию несусветной чушью. И вот теперь ей придётся поступить так же. Придётся. Ведь умирать она не хочет тоже, а я… А я просто не позволю ей умереть. Впервые в жизни мне захотелось, чтобы Альфа Стигма делала из меня убийцу по моему желанию. И, конечно, Феррис только что прочитала это по моему лицу. — Дубина! – припечатала она, вытирая глаза. Так и не пролила моя напарница ни одной слезы… — Нет, нет… — вдруг сказала она. Лицо её чуть-чуть просветлело… но «груз» с плеч никуда не исчез. – Нет, Райнер. Мы поступим по-другому. «Мы» обнадёживало. Значит, у неё есть план. Мечница подошла чуть поближе ко мне: — Ты ведь понимаешь, что Люсиль хочет только… — она запнулась, но продолжила, — моё тело? Я это понимал, потому кивнул. Её взгляд мне совсем, совсем не нравился. — А если оно… будет принадлежать кому-нибудь другому?.. Её щёки залились краской, но Феррис продолжала упрямо смотреть на меня. — Послушай… — Райнер, я желаю, чтобы ты… лишил меня невинности. «Я желаю». Да, именно так она и сказала. Подождите! ЧТО ОНА СКАЗАЛА?! — Феррис, ты что, с ума сошла?! – Я внезапно начавшим заплетаться языком еле-еле подбирал слова. Да и то плохо подбирал. — Прошу… — сбавила она тон. — Ты не понимаешь, о чём просишь! Нет и нет! — Райнер! Это ты не понимаешь! Я… — она сжала кулаки, — я не вынесу этого, понимаешь… лучше уж раз с тобой, чем всю жизнь с Люсилем… Я прошу тебя, Райнер! У меня в голове не укладывалось. Что за бред?! Синие глаза умоляюще глядели на меня. Нет, надо успокоиться… — Послушай, — мягко повторил я, положив руку ей на плечо. – Феррис, пойми, в твоей жизни… всё должно быть не так… — Я, наверное, тоже покраснел, но сейчас было не до этого. – Твоя первая… гм… ты должна впервые заняться любовью с… — Я не прошу тебя заниматься со мной любовью! – раздражённо стряхнула она мою руку. – Я прошу тебя лишить меня девственности! Я не хочу доставаться Люсилю совсем, ясно? Ясно. Было ясно. Я вполне понимал её. Но сделать этого, даже когда она просит меня так откровенно, я не мог. — Райнер, пожалуйста… — она вновь всхлипнула. – Ну, кого я ещё могу об этом попросить?.. — Пожалуй, никого, — осторожно согласился я. – Но зачем тебе вообще так поступать? Давай просто уедем! Прямо сейчас! Идём же!.. Я даже потянул её за рукав в сторону двери, при этом прекрасно сознавая, что наши попытки скрыться от Люсиля будут тщетны. Он отыщет, и на этот раз… Феррис не отделается рукой. И всё будет гораздо хуже… Она смотрела на меня совершенно мёртвыми глазами. — Слабак, — отчеканила она. Ну нет! Брать меня на «слабо»? В такой ситуации?! — Пусть так. — Из-за тебя моя жизнь будет растоптана. — Из-за меня?! – взорвался я. — Такой маньяк, как ты… — Феррис посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц, — и не может просто сделать это… Слабак. — Феррис, хватит! – прикрикнул на неё я. А она… …она вдруг сжалась, как испугавшаяся мышка. Точно, мышка, понял я. А я-то всё никак не мог ассоциировать её… Её плечи дрожали. Наконец, она упала на колени и зарыдала так горько, что у меня сжалось сердце. Я кинулся поднимать её: — Феррис, ты… Напарница обхватила меня руками, и я заметил, что один кровавый развод – возле локтя – я всё-таки пропустил. — Если ты этого не сделаешь… завтра меня не станет… — услышал я. — Спятила?! Думай, что говоришь!! В ответ мне были лишь глухие стоны. Её угроза лишить себя жизни была абсолютно серьёзна. Да и вполне в её духе это – найти выход из ситуации, любой, лишь бы не сдаться. ЧЁРТ! — …Дура! Естественно, я просто не мог заснуть вечером. Какое там! Ведь я согласился. И теперь, ещё до самого… действа, я впервые ощущал себя настоящим маньяком. Я и Феррис… Я даже в принципе не мог представить себе это. Люсиль и Феррис, казалось мне, и то более совместимы. Но у неё всегда своё мнение… и на этот счёт тоже. Я был ей предпочтительнее, чем Люсиль. Боже, да чему я удивляюсь?! Он же её брат, в конце концов! Мы договорились, что я приду к ней в спальню (Господи…) сразу после часа ночи. Если не приду, предупредила меня она, к двум часам в живых её уже не будет. Вот почему я так боялся заснуть, что ходил по своей комнате из угла в угол, изредка поглядывая на часы. Сион сейчас дрыхнет за стенкой и не знает, что через каких-нибудь минут двадцать мне придётся совершить самый безрассудный поступок в жизни. Почему-то вспоминалось, как мы с ней познакомились. Тогда Феррис показалась мне воплощением богини Войны – очень язвительной, вредной и несносной богини с мечом наголо. И когда Сион отрядил меня с ней искать эти треклятые Артефакты, я искренне злился на него. И на неё тоже злился. Потому что и представить себе не мог, что всё сложится именно так. А теперь мне предстоит лечь с ней в постель. Самое страшное, что я не мог понять, как я отношусь к этому факту. Это было невероятно. Это было просто омерзительно. В том смысле, что даже при согласии Феррис (а вернее – при её просьбе) это походило на изнасилование. В моём мозгу отложилось именно так: секс без любви – почти изнасилование. Без? И вот на этом моменте мой мозг отказывал совсем. Почему я так странно ощущаю, что, уговаривая её передумать, я скорее… уговаривал себя? Да, похоже именно на то. Потому что – уж себе-то я мог признаться – Феррис была слишком красива. Чересчур. Она смутила меня этой красотой ещё в день нашей встречи, а теперь… А, что там теперь говорить? Всё равно осталось десять минут. Надо бы поспешить. Я думать боялся, что будет, если Феррис не дождётся… или поспешит сама… Я выскользнул из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Замок дышал ночной тишиной. Лишь что-то таинственное шуршало по углам. Мои шаги гулко отдавались в коридорах, хотя я старался идти как можно тише. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь проснулся… Ровно в час ночи я нажал на ручку двери в спальню Феррис. Почему-то руки дрожали. Конечно, она не спала – стояла у окна в накинутом на тело серебристом халате, скрестив руки на груди. Только сейчас я заметил, что сегодня полнолуние, будь оно неладно… лунный свет очерчивал её фигуру и бросал длинную стройную тень на пол. — Я пришёл. Она повернулась ко мне лицом и кивнула. Господи… какая же она юная… Стоит передо мной, делая вид, будто ей всё нипочём… но пальцы вцепились в ткань халата. В ночи синие глаза, смотревшие прямо и твёрдо мне в лицо, горели ещё ярче. Почему-то я вспомнил, что Феррис младше меня. Я сделал шаг. Другой. Идти к ней, чувствуя на себе этот взгляд, было пыткой. Лучше бы смотрела не на меня. В пол. В потолок. Куда угодно, но только не на меня. — Феррис… — шепнул я. – Передумай, умоляю… Ещё шаг. — Покончим с этим, Райнер, — упрямо прошептала она. Ещё один шаг – и я увидел, как в её лице промелькнуло что-то жалобное, но она быстро вернула то же выражение. Теперь нас отделял в лучшем случае последний шаг. Чёрт побери, не могу же я так… Этот шаг сделала она сама. Протянула ко мне руки и медленно расстегнула пуговицы на рубашке. Кусок ткани тихо спланировал на пол. Руки Феррис опустились мне на грудь и скользнули к плечам. Она прижалась ко мне. Тёплая… хрупкая… и руки у неё хрупкие… с тонкими запястьями, длинными пальцами и аккуратными ноготками… Мои руки сами собой обняли её за талию и придвинули ближе. Что я делаю?!.. Внезапно она застыла – будто в нерешительности. Холод и расчётливость во взгляде сменились робостью. Я ещё никогда не видел её такой, и вряд ли когда-нибудь увижу. И вряд ли я её увижу вообще, если сейчас не… — Феррис… — снова проговорил я. – Ты действительно этого хочешь?.. Ещё чуть-чуть – и она бы дрогнула. Отказалась бы. Но девушка снова кивнула – как-то нервно, но твёрдо. — Тогда… — я сглотнул: её лицо было совсем близко к моему. — Тогда расслабься, пожалуйста… Феррис судорожно вздохнула – она всё ещё держала вокруг себя щиты, чтобы никто, даже я, не сумел забраться к ней под броню и посмотреть, что творится в её душе. Но сейчас эти щиты вот-вот готовы были рассыпаться в пыль… Она не должна бояться. Не должна, и всё тут. Всё вообще должно было быть по-другому, но… но раз происходит так, то… Я решился. — Расслабься… — я погладил её по светлым волосам, ощущая пальцами настоящий шёлк, и своим лбом коснулся её лба. Синие глаза закрылись, и Феррис сделала глубокий вдох – а её руки, кстати, были такие холодные, что по всему телу будто бежали ледяные ручейки… Но это не было неприятно. — Я… От звуков моего голоса она вздрогнула. — Я… могу тебя поцеловать?.. Секунда на раздумье, доля секунды на сомнения. — Да. — А вот её голос был поразительно безжизненный. Что ж, ладно. Я тоже закрыл глаза и прильнул к её губам – очень осторожно, к самому их уголку, и очень мягко. И тут же в далёкое прошлое отправились миллионы слов… Ледяные ручейки повернули вспять и превратились в раскалённую лаву. Я держал в своих объятиях самую прекрасную девушку на свете. У меня даже дух захватило, когда я насилу заставил себя оторваться от её губ. Если такое со мной сделал простой поцелуй, то что же будет… Она тяжело дышала, и её светлые длинные ресницы чуть подрагивали. Она что-то сказала – невнятно. — Что? – не понял я. — Райнер… Ты… — Феррис смотрела на меня с каким-то непонятным страхом и… жаром? Вот ещё одно её лицо, которого мне видеть не доводилось и, наверное, не было бы позволено. — Что? – переспросил я. — Н-ничего… — она запнулась. Я слышал. — Ты всё ещё уверена в том, что именно это тебе нужно? О нет! Теперь я точно уговаривал не столько Эрис, сколько себя. — Да… да… — она быстро кивнула. И уже сама поцеловала меня – немного смелее. А в голове всё проносились чёртовы образы: мы с ней в Нельфе, Руне, Эстабуле… Множество ничего не значащих тогда путевых приключений, и множество приключений опасных. Удары, ещё удары… Смех… А затем остался только один образ – прижавшаяся к моей груди Феррис. То, что происходит сейчас. Самое важное приключение… Все вечерние разглагольствования и раздумья куда-то испарились, туда же отправились и неверие, и боязнь, и злость, и безысходность… осталось лишь одно чувство – желание, чтобы она ни ощущала ничего, кроме наслаждения. У нас не получится просто переспать. Изнасилования или чего-то в этом роде не будет. Феррис получит первую ночь по любви, я обещаю это. Теперь я не мог оторваться от её губ, лаская их, пробуя на вкус… сладкие, хоть и чуть пресной сладостью, но очень притягательные. Я взял ладонями её заалевшее лицо, она же обхватила мою шею. Не знаю, что она сейчас чувствует, но мне… — Райнер… — вдруг выдохнула она. На миг вновь прикоснулась к моим губам и проговорила: — Не мучай… просто сделай это… прошу… — Тебе не нравится?.. – шепнул я ей на ухо. Её солнечные локоны так пахнут… морским прибоем и жасмином. С ума сойти… — Очень нравится… — призналась она. – Просто я не могу… — Я же сказал, расслабься… — Она меня пьянила. Кажется, я даже прикусил ей ухо: совсем не больно, но Феррис как-то странно застонала, и я ощутил, как по её телу прошла крупная дрожь. Я откинул ей за плечо длинную прядь волос и поцеловал шею, и она… хихикнула? Значит, боится щекотки? Вот это Феррис… Я ожидал, что вот-вот проснусь, но томительного пробуждения не происходило. Её кожа была бархатной и покрыта каким-то невесомым пухом – его и видно-то было лишь потому, что он отсвечивался в лунном сиянии. Это меня позабавило, и я скользнул пальцами по нежной коже. Она снова еле слышно рассмеялась, а я гладил уже её плечи, спину… И целовал. Напряжённость из её осанки постепенно уходила и вскоре ушла совсем: казалось, Феррис сейчас просто стечёт на пол. Ноги её явно не держали, поэтому я аккуратно приподнял её (она так трогательно держалась за мою шею…) и усадил на разобранную кровать. Она запрокинула голову, подставляя шею моим губам. Совсем осмелела… или всё же нет? Сильная. Отважная. Жёсткая. Деловая. Категоричная. Острая на язык. Я много мог подобрать сравнений к её душе… Оказывается, я её уже достаточно знаю, чтобы изумляться тому, что видел сейчас перед собой – смущение, кротость, страх и мягкость, просто невыразимую мягкость. Значит ли это, что я что-то в ней упустил за эти месяцы? А может быть, Феррис сама не подпускала меня? Моя напарница-богиня обернулась обыкновенной девушкой. Нет, неправильно – необыкновенной. Я уверен, что на моём месте сейчас мечтали бы оказаться многие… тот же Люсиль… но я был собой, поэтому, когда Феррис легла, а я навис над ней, то прижал её за оба запястья к кровати и с большой неохотой заставил себя прекратить целовать её. Она непонимающе посмотрела на меня, а я произнёс: — Феррис… я хочу кое-что тебе сказать. Сейчас она ловила каждое моё слово. Как же всё изменилось… — Запомни, — продолжил я. – Ты сама можешь выбрать свою судьбу. Если ты не хочешь выходить замуж за Люсиля – так просто не выходи. — Райнер… — она попыталась перебить, но я ещё не закончил: — Я не знаю, будет ли у нас с тобой ещё одна жизнь… и никто этого не знает, но… если ты сделаешь ошибку и пойдёшь сердцу наперекор – у тебя, возможно, не будет времени её исправить. Кажется, она начинала понимать, её дыхание выравнивалось потихоньку. А моё дыхание до сих пор сбивалось... — Ты и Люсиль… вы просто отдаёте дань традициям, не так ли? – Ответа мне не нужно было. – Но ваши предки не знали, какими вы будете, а я… — Я погладил большим пальцем её запястье, где бешено пульсировала голубая жилка, — а я тебя знаю. Я знаю, что замужем за своим братом ты счастлива никогда не будешь. В её глазах появились слёзы. Феррис сморгнула их и внезапно улыбнулась – очень светло: — Я понимаю, Райнер, и всё же… Выбор у меня небольшой. У нас с Люсилем, — поправилась она. – Всё-таки... мы не можем сразу забыть те традиции, которыми мы воспитывались… Поэтому я и должна поступить либо так, либо… Она говорила очень тихо. Внезапно я вспомнил кое-что. — Ты сказала недавно, что не можешь. Что-то не можешь. Что ты имела в виду? Девушка тоже вспомнила и… покраснела. Она высвободила свои руки и ими провела по моему торсу, поглаживая грудь, живот... Я подавил желание выгнуться, как сытый кот. — Просто я… я не смогу быть с Люсилем… после тебя. И это признание добило меня вконец. И она снова улыбнулась – теперь по-другому, теперь не так неуверенно. На секунду мне даже показалось, что вернулась та самая Феррис, которую я знаю – смелая и таинственная… и хитрая до безумия. А может, она никуда и не уходила. — Люди не любят умирать и убивать не любят тоже… Они не любят заставлять плакать других и сами не любят плакать. Что чувствуешь, когда не можешь выбрать между двумя жизнями?.. А что, когда умирает семья или… когда умирает любимая? – шептала Эрис, и на последнем слове её голос дрогнул. Руки светловолосой остановились на моей талии и вновь погладили кожу. Мне хотелось, отчаянно хотелось обнять её и зацеловать – до смерти. — Зачем ты говоришь это?.. — Потому что я, кажется, только сейчас поняла, что означали эти слова. А вот на этой фразе можно было уже и влюбиться в Феррис – тоже до смерти. И я влюбился. Или просто понял, что люблю. Люблю эту чертовски милую и лукавую улыбку, которая так нечасто появляется на фарфорово-белом лице. Наверное, мой взгляд был преисполнен благодарности. Я не знаю. Но точно сознаю – мои глаза были счастливыми. Счастьем… счастьем дышало моё сердце и всё моё существо. Счастьем, что рождается во мне так же редко, как и улыбка на её губах. Я не мог отвести от неё взгляда, словно ощупывая, стараясь прочувствовать им каждую черту её лица, от аккуратного, кукольно-вздёрнутого подбородка до светло-золотистых, чуть изогнутых бровей – они терялись в густой чёлке. От пылающих нежным румянцем бархатисто-гладких щёк до волнующего изгиба её длинных ресниц, за которыми разливалось целое синее море тепла. И в этом море так хотелось утонуть… Её руки меж тем изучали моё тело. Когда Феррис прикасалась своими чуткими пальцами к моей шее, очерчивала линию сильно выступающих ключиц, поглаживала грудь… Я вздрагивал с каждым прикосновением, от каждого стремительного удара крови под кожей, потому что немного робкие, но такие манящие ласки моей напарницы сводили меня с ума. И она это чувствовала. Положив ладонь мне на грудь, она чувствовала, как жарко отзывается моё сердце. От удовольствия я прикрыл глаза и замер, чтобы не отвлекаться на зрение, чтобы только ощущать… Только бы не спугнуть ненароком её… интерес. Эта девушка храбрилась в тот миг, когда я вошёл в её спальню, отчаянно храбрилась… образ её с судорожно сцепленными в замок руками – теми самыми, что сейчас мягко и испытующе касаются моего впалого живота – до сих пор стоял передо мной. Она больше не нервничала, не боялась. Скорее, предвкушала меня. Её дыхание становилось всё жарче; овевая мои губы, жгло их жадным до поцелуев огнём. Я вдохнул… А выдохнуть не смог. Ох, и далеко же она зашла в своём интересе… Едва я ощутил её пальчики чуть ниже брючного ремня, как меня затрясло – мелко и сладко. Мои глаза широко распахнулись — мурашки разбегались по моему телу, спасаясь от вспыхнувшего под кожей пламени. Лицо Феррис вмиг стало малиновым. Она отдёрнула руку, выдохнув что-то смущённое навстречу моему лицу. В этот миг я не просто желал эту юную богиню – я вожделел её. — Я… я… — В растерянности Феррис прикусила губу, и мне сразу же захотелось сделать то же самое. Коснуться этих губ поцелуем, провести по ним языком, медленно и томительно прикусить… Стянуть с неё серебристый халат, который не столько украшал Феррис, сколько скрывал её красоту. Я потянулся к длинному поясу, обвившему её талию. Она меня не останавливала: дрожа, ждала, пусть и избегала смотреть мне в глаза. Развязывая узел пояса, я накрыл её губы своими, с немалым наслаждением проделывая всё то, о чём только что грезил; Феррис просто вспыхнула жаром в моих объятиях. — П-постой... – Но халат уже сдался и открыл почти ослепившую меня наготу. Стоило мне только скользнуть по ней взглядом в немом восхищении, как руки девушки вмиг прикрыли её. Пока что не настаивая, я водил пальцами по соблазнительным изгибам её тела, чувствуя, как Феррис затаила дыхание; меж тем окунулся в жасминово-морское золотистое облако и, наклонившись к её уху, шептал: «Ты так прекрасна…» Что-то во мне изменилось. Появилась эта безрассудная смелость, взращённая играющим во мне желанием… Я почти слышал, как моя напарница… словно бы шла за каждым моим касанием, сама того не сознавая, подавалась навстречу моим рукам. Я вёл её – и для этого нужна была эта смелость. Я хотел, чтобы ей было хорошо. И вскоре, бесконечно смущаясь, неуверенно убрала она свои руки. Лунный свет загадочным образом переменил цвет её кожи на белоснежный, глаза моей мечницы светились лунным серебром, волосы мерцали… Феррис была словно бы соткана из нежных полутонов и резких контрастов, её тело было одновременно податливым и упругим, дышало живым теплом и манящей прохладой. Она меня заворожила, одурманила: создали же боги настолько идеальную красоту… Мелькнула мысль – она не должна была принадлежать мне. Я не был её достоин. И всё же, несмотря на всю нежность, всю любовь, что я испытывал к этой девушке, глубоко в душе проснулось самодовольство – она всё же принадлежит. Феррис Эрис – моя. Моя с того мига, как открылась мне. И я был её, был покорён ею гораздо раньше: с того мига, как стремительное лезвие меча Феррис впервые коснулось моей шеи. Тогда её красивое лицо было так близко… но вряд ли ближе, чем сейчас. Потом я помню очень и очень немногое. Но, наверное, самое важное. Феррис, Феррис, Феррис… Своё обещание я исполнил. До конца. И к рассвету слёзы, которые она пролила во время этой безумной ночи, высохли на её разрумянившихся щеках, и безудержный смех растворился. Она спала, и я в жизни не помню ничего прекраснее этого зрелища. Всё, что происходило до этой ночи, казалось неясными отголосками из прошлой, совершенно иной жизни, и не нужны были мне эти отголоски. Теперь у меня были воспоминания, которые я буду лелеять в своей душе, пока не умру. Феррис… Феррис… Феррис… Сознательно я никогда не стремился к людям, ведь меня не принимали. А сейчас я чувствую, что настала пора сделать ещё один шаг вперёд. Впрочем, это всё подождёт, потому что спать, вдыхая аромат её тела – лучше, чем просто спать. Уж я-то знаю… Но я был полностью уверен в одной вещи: Феррис не выйдет замуж за своего брата. Никогда. Люди не любят умирать и… об этом рассказывать не мне. А умирать, когда ты только получил всё, о чём мечтал, как только впереди замаячил проблеск надежды – это попросту идиотизм. Эта сказка — не о красавице и чудовище, а о двух людях, таких же, как и все остальные. Вот только… за то, чтобы моя жизнь была и дальше наполнена ароматом жасмина и моря, можно было и побороться. И это было второй вещью, которую я точно знал.