Фотографии.

Саймон приходит к нему едва ли не каждый вечер, здоровается со Стивом, интересуется, как дела у Сью, что-то говорит Джем; Кирен слышит это и встречает его у лестницы, когда Саймон - образец вежливого гостя - наконец проходит все уровни ритуала любезности. Обычно они просто разговаривают или Кирен рисует его: намеренно, не набросками по памяти, а полноценным портретом с натуры, но сегодня иначе. Они сидят на полу возле небрежно заправленной постели, и Кирен, прислонившийся к ней спиной и касающийся плечом и бедром тела Саймона, вдруг перегибается через него, упираясь одной рукой в пол у чужого колена, и вытаскивает из-под кровати небольшую коробку. Саймон приподнимает брови, пока Кирен проводит по темному картону пальцами, и ждет, что будет дальше. Дальше Кирен открывает коробку. Фотографии внутри сложены аккуратной низкой стопкой в толщину не больше половины сантиметра, и Кирен достает их оттуда, сдвигая пустую коробку в сторону. Когда Саймону все также молча протягивают снимок, он уже знает, что рядом с Киреном - сколько ему здесь? Шестнадцать? - тот самый Рик, про которого Саймон слышал от Эми и ни разу от Кирена. Рик - слишком личная и болезненная тема для Кирена. А Саймон никогда не настаивал. Саймон послушно берет фотографию и незаметно косит взгляд на Кирена, выхватывая кусками его руки с едва уловимыми веснушками, закатанные рукава толстовки, тонкую шею и линию подбородка. Саймон думает, что в то время, пока Кирен был похож на беззаботное солнце с огромными глазами невинного олененка, он сам обосновался в притонах и потерял смысл жизни, растворив в наркотиках его и себя. - Кирен? - Да? - Зачем ты мне это показываешь? Кирен покусывает по привычке нижнюю губу и пожимает плечами, глядя куда-то сквозь Саймона. - Решил, что ты хотел бы знать. Из-за прикрытой двери доносится приглушенный разговор Сью и Стива и реклама по телевизору; Саймон кивает и продолжает разглядывать фото. Он даже не уверен, хотел ли он вообще когда-либо об этом узнать, увидеть, услышать и попытаться понять и принять, что если бы не двинутый Билл Мэйси, то у Саймона сейчас, скорее всего, не было бы шансов. Рик стал бы всем. От второй попытки так просто не отказываются. Саймон переворачивает снимок и по диагонали читает текст, написанный крупным неровным почерком, стараясь не вникать в содержание. Саймону кажется, что Кирен буквально вывернул себя наизнанку и позволил влезть внутрь, под остовы ребер, туда, где в области мертвого сердца осело фантомное ощущение боли от воспоминаний и старых переживаний. Саймон с удивлением обнаруживает у себя всколыхнувшуюся ревность. Но Рика больше нет. На следующей фотографии задумчивый Рик и смазанный фон, на третьей Кирен, смеющийся и уткнувшийся в плечо Рика, а на четвертой Саймон откладывает на пол всю стопку, не досмотрев, и наклоняется, осторожно целуя Кирена в бледные губы, впервые проявляя инициативу. Возможно, Рик и был бы для Кирена всем, но теперь для этого ему придется еще раз вернуться из могилы и подвинуть бывшего апостола.