Осколки прошлого

      Микаэль не почувствовал и тени страха или тревоги, когда Саймон обнял его за талию и начал покрывать лицо и шею короткими страстными поцелуями. Альфа осторожно снял очки с носа омеги, и в глазах последнего мелькнул лёгкий испуг, но Саймон успокоил Микаэля ласковыми поглаживаниями по спине. Саймон опустил голову на плечо юноши, но неожиданно омега сам нежно обхватил его лицо ладонями и прижался ртом к жаждущим поцелуя губам мужчины. Наверное, именно это послужило тем самым толчком, выпустившим истинную сущность альфы на волю. Это первобытный инстинкт, который просыпается лишь тогда, когда альфа встречает омегу, предназначенного ему Богами.       Глядя перед собой невидящим взглядом, мужчина вдруг рвано задышал и сжал омегу в объятиях с такой силой, что тот едва мог вдохнуть. Микаэль понял состояние альфы. Юноша понял, что сейчас будет. Микаэль отстранился от губ Саймона и откинул голову, подставляя шею. Но, вопреки ожиданиям омеги, альфа не торопился его метить. Вместо этого он резко развернул Микаэля спиной к себе и осторожно просунул руки под его рубашку, нежно лаская мягкий животик. Тот был очень удивлён и испуган таким поворотом. Не поставил метку? Почему? Ведь в таком состоянии основной инстинкт - поставить метку на своём омеге, если таковой рядом. Саймон же начал спускать штаны с бёдер юноши, обнажая стройные ноги и наливающийся желанием член омеги. Ног юноши коснулся прохладный воздух, и он вздрогнул, но альфа продолжал медленно раздевать Микаэля. Когда пальцы Саймона коснулись пениса омеги, тот не сдержал стона. Остатки здравого смысла разлетелись, подобно осколкам разбившейся вазы. Ласки стали более грубыми. Схватив полы рубашки Микаэля двумя руками, Саймон одним движением разорвал её на две части, да с такой силой, что все пуговицы разлетелись, не удержавшись на нитках. Вновь развернув омегу к себе лицом, альфа приподнял Микаэля за талию так, что его грудь оказалась перед лицом Саймона. Он начал нежно и осторожно покусывать соски юноши, но одновременно быстро и со страстью, которая, подобно вулкану, кипела у него в груди. Микаэль стонал от наслаждения, судорожно вцепившись в мускулистые плечи альфы. Саймон уложил омегу на мягкую шелковистую траву, раздвинув ему ноги. Поцеловав влажную от выступившей смазки головку члена омеги, альфа взял её в рот и принялся сосать. Одновременно с этим он аккуратно ввёл два пальца в тело омеги, которые тут же оросила смазка, тоненькой струйкой сочащаяся из попы юноши. Это действие заставило тело омеги выгнуться дугой и издать негромкий крик. Лицо альфы стало очень напряжённым, но он продолжал осторожно подготавливать омегу к тому, что должно было произойти. Когда он вставил третий палец, зрачки Микаэля расширились и он запрокинул голову, открыв горящему, но в то же время отрешённому, взору альфы лебединую шею. Смазка потекла вдруг очень сильно, и Саймону не потребовалось других сигналов. Освободив свой твёрдый, как камень, член, он погрузился в тело Микаэля до основания, заставив того закричать от боли. Саймон поцеловал сжатые губы омеги и осторожно лёг на него, не двигаясь и давая привыкнуть к себе. Так прошла минута, и Саймон начал осторожно двигаться, а Микаэль - чувствовать, что боль исчезает, как сон, а на её место приходит чувство единства со своим альфой и острого наслаждения. Омега начал двигаться в такт с Саймоном. Их крики слились в один стон удовольствия. Саймон излился глубоко в Микаэля, который кончил вслед за ним. Альфа моргнул, и туман, затмивший его глаза и разум рассеялся. — Микаэль, прости меня, - с печалью в голосе произнес альфа, осторожно покидая тело омеги. - Я не должен был. — Нет, Саймон, ты же был не в себе! - воскликнул юноша, прикрываясь разорванной рубашкой. — Это не совсем так. Природой заложено, что при встрече омеги и альфы, предназначенных друг для друга, в альфе просыпается инстинкт, противостоять которому очень трудно, почти невозможно. Но на моей родине, в Китае, я научился частично подавлять в себе звериное начало. — Но почему? - удивлённо спросил Микаэль, осторожно касаясь плеча Саймона. — Когда природа берёт своё, альфа становится неуправляемым. — То есть?.. - дрожащим голосом спросил Микаэль, боясь продолжить. — Да, я мог тебя очень серьёзно покалечить. Прости меня, я... - альфа закрыл лицо руками. — Саймон, - тихо окликнул его омега, - всё же в порядке. Ты всего лишь оставил на мне несколько синяков. — Микаэль... - руки Саймона схватили омегу в охапку и прижали к сильному телу. — Почему ты не поставил метку? - Микаэль слегка отстранился и посмотрел в глаза любимому, с изумлением увидев, что они блестят от слёз. - Ты не хотел? — Нет, что ты говоришь такое?! Конечно, я хотел этого. Я с трудом сдерживался. — Тогда скажи.... — Я хотел сделать тебя своим, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, - полушутя произнёс Саймон, поглаживая омегу по спутанным волосам. — Почему?! Ведь не имеет значения, когда ты сделаешь это! - пылко сказал омега. — Нет! Имеет! - строго возразил альфа, глядя на Микаэля, как учитель - на глупого ученика. — Но почему?! - вновь спросил его Микаэль, обхватив альфу за сильную шею. — Для того, чтобы я мог в подробностях рассказать нашим детям о том, как я признался их папе в любви, - прошептал Саймон на ушко омеге. - Микаэль Райдинг, перед Богами, ты согласен стать моим омегой? — Да! - выкрикнул омега и в следующую секунду почувствовал, как зубы Саймона прокусили его кожу.       Саймон зализал место укуса на шее, поднял своего любимого на руки и понёс к стоящим неподалёку лошадям. — Саймон? - тихо позвал его омега, когда они уже подъезжали к ферме. — Да? - отозвался мужчина, передавая поводья безмолвному омеге-конюху, выбежавшему им на встречу. — Я тоже тебя люблю!       Альфа лишь улыбнулся, снимая Микаэля с кобылы.