Возвращение любви

      Максим       — Проходи, — сказал я Антону.       Парень прошёлся до кухни, внимательно осматриваясь по сторонам.       — А здесь ничего не изменилось с тех самых пор, как я был здесь в последний раз, — промолвил Антон.       — А что должно было измениться? Квартира много лет пустовала, — ответил Ян.       — Можешь выкладывать всё, что купил, сразу в холодильник, — предложил я Антону.       Он так и сделал. Аккуратно всё разложил по полочкам и тоже присел на стул.       — Чай, кофе, — улыбнулся я друзьям, хотя на душе было совсем не весело.       — Нет, — ответил твёрдо Ян. — У нас ещё и другие планы на сегодня имеются.       Он так красноречиво посмотрел на остальных, что все, как по команде, засобирались по неотложным делам.       И вскоре в квартире остались только я и больной Саша. Правда, перед уходом Мария пообещала завтра заскочить перед работой, проведать больного. А Яну и Антону я сам обещал перезвонить, когда во всём разберусь.       После ухода ребят я сварил клюквенный морс, позвонил отцу и объяснил всю ситуацию, включая и то, что Александр — это Саша Орлов. Отец мне посоветовал не делать глупостей, а дождаться объяснений. Мои родители были в курсе того, что Саша был моей первой и настоящей любовью. Когда он погиб, мне было так плохо, что я всё им рассказал. Именно они тогда стали моей опорой и помогли пережить эту утрату. Единственное, что их огорчало, это моё непостоянство с женщинами. Даже моя красавица доченька родилась от одной из охотниц за деньгами. Но судьба перехитрила её. Возвращаясь пьяной на машине с одной из многочисленных вечеринок, она не справилась с управлением и разбилась насмерть.       Поток моих мыслей прервал стон Саши из соседней комнаты. Я подскочил, как в попу ужаленный, и пошёл к нему в комнату. Он уже не спал, а смотрел покрасневшими глазами на подошедшего меня. Его настороженный и потрясённый взгляд был буквально приклеен к моему лицу. Именно таким взглядом он смотрел на меня много лет назад, когда я ему сказал, что он должен стать моим парнем.       — Саша, тебе нужно много пить, я принесу тебе морс, — сказал я.       Он промолчал, а я, воспользовавшись его заминкой, сходил за морсом на кухню. Пока Саша пил, я рассматривал его.       — Ну что, налюбовался? — спросил он осипшим голосом.       Я резко наклонился вперёд и коснулся губами лба парня. Он дёрнулся и уставился на меня своими зелёными глазами.       — Пока температуры нет, — констатировал я. — Но ты ещё слаб, и пока убивать тебя не стану.       — Это за что?! Работу я выполнил на пару дней вперёд! — удивлённо проговорил он.       — А ты не догадываешься, золотой мой? — приподнимая бровь, спросил я.       Александр       Что-то в голосе Макса меня насторожило. Я стал лихорадочно соображать, что такого я успел натворить. Странно, но на ум ничего не приходило.       — А можно поконкретнее, босс?       — Насколько конкретнее? Ах, давай так: как давно мы с тобой не виделись?       Я застыл, понимая, что он зол, чертовски зол. Возможно, только моё плачевное состояние мешает любимому как следует дать мне по шее. Решено, буду молчать.       — Чего молчишь? Семь лет — долгий срок. Скажи, ты прикидывал своим умишком, какая должна быть у меня реакция на эту новость? Что я должен чувствовать, увидев тебя живого после всех этих лет?       — Мак, как ты понял? — спросил я.       — Догадайся, умненький мальчик, — ехидно ответил он.       — Тату на руке, — выдохнул я. — Рано или поздно правда всё равно выходит на поверхность. Я хочу извиниться за этот розыгрыш.       — Извиниться? Ты? — Макс отошёл к дверям. — Пожалуй, чтобы не убить тебя, пойду-ка я готовить.       Он ушёл. Я присел на краешек постели и попытался встать на ноги. Ох, нет, голова пошла кругом, и к горлу подступила тошнота. Решив, что серьёзные разговоры сегодня не для меня, я снова прилёг и отвернулся к стене.       Видимо, я снова уснул, так как Макс успел приготовить пищу и принёс поднос с едой ко мне в комнату. Протянув мне несколько таблеток и дав запить водой, он ушёл в другую комнату, оставив меня наедине с приготовленным обедом.       Больше за целый день он не сказал мне ни слова. Макс приносил мне лекарства, готовил еду, но даже не смотрел в мою сторону. Я же собирался с духом, понимая, что серьёзного разговора не избежать.       На следующий день, ближе к обеду, пришла Мария и, проведя осмотр, сказала:       — Температура ещё держится, но это означает, что организм борется. Ну а как у нас с аппетитом?       — С этим у него всё в полном порядке. Ест он за двоих, — сказал Макс, тихо войдя в комнату.       — Это просто великолепно! Значит, парень, ты быстро поправишься. Продолжай принимать все те лекарства, что я написала, и через пару дней будешь как новенький. Приглядывай за ним, Макс, а мне пора.       Попрощавшись с нами, девушка ушла.       Я чувствовал себя лучше и решил поговорить с Максом. Когда я вошёл в комнату, которую занимал он, на меня даже не обратили внимания. Я готов был рассмеяться. Ничего не изменилось: такой же неуступчивый, как и прежде. Смотрю на это хмурое выражение лица и понимаю: люблю и хочу по-прежнему, если не сильнее. Но я должен точно знать, разделяют ли моё желание, нужен ли я ему так же, как прежде.       — Мак, не дуйся. Позволь мне всё объяснить.       — Для тебя теперь — Макс, понял?       Но всё-таки ноги подобрал и сел в позу лотоса, дав возможность мне присесть на постель напротив него.       — Ну так что ты хотел мне объяснить? — злобно сказал он.       — Дело в том, Мак, дорогой, все эти семь лет я не помнил, что мы с тобой были вместе.       Надо было видеть лицо Макса. Оно вытянулось от искреннего изумления.       — Да, не удивляйся так. После аварии я не помнил ничего вообще. Из-за множества уродливых шрамов на лице я перенёс много пластических операций. Жил я у дяди в Германии. Постепенно возвращалась память. Но, видимо, мозг отказывался разблокировать всю информацию полностью и, защищая меня от ненужной боли, остановился на том месте, где ты стал настойчиво добиваться меня. О гибели родных мне рассказал дядя. О твоём существовании же он не мог знать, а я не помнил.       — И когда же ты всё вспомнил? — недоверчиво поинтересовался Макс. — И зачем дядя похоронил и тебя вместе с родителями?       — Только пару месяцев назад. Я переходил дорогу, и прямо на глазах у меня машина сбила пешехода. Тут память меня лавиной и накрыла. Мне было так фигово, что я после этого ещё неделю был заторможенный. А почему дядя поступил так, я и сам толком не знаю. Наверно, посчитал так: раз родственников больше нет, а память неизвестно, вернётся ли вообще...       — А почему, когда мы встретились, ничего не сказал? — перебил Макс.       — А как ты себе это представляешь?! — вспылил я. — Прихожу я к тебе через семь лет, весь такой прекрасный принц, и говорю: «Макс — это я. Вот, вернулся с того света, прошу любить и жаловать»?       — Да, звучит не очень. Но я бы поступил именно так.       — Макс, я не ты. Мне было ужасно страшно, когда я вернулся в этот город. За это время столько воды утекло. Ты мог быть женат или мог жить с другим парнем, быть снова счастливым. В этом случае я не стал бы вмешиваться и просто вернулся бы в Германию. Кстати, когда я устраивался на работу, я даже не знал, что владельцы этой компании — ты и твой отец. Мне просто повезло. Я решил присмотреться к тебе поближе. Могу с уверенностью сказать: ты, сволочь, не меняешься!       — Что? — рыкнул он.       — А то, ни одной юбки мимо не пропустишь. Трахаешь всё, что движется, ловелас хренов. Вот только поправлюсь, уволюсь к чёртовой матери. Сил моих больше нет глядеть на всё это, как ты прыгаешь с девки на девку. Гори оно всё огнём!       Я поднялся и гордо направился в свою комнату.       Как вдруг меня с такой силой развернули, что я не удержался на ногах и упал бы, если бы не оказался в крепких объятиях Мака.       — Никуда ты не уйдёшь, ни сейчас, ни потом. Ты только мой, слышишь?       Прежде чем я ответил, он сжал меня в объятиях и поцеловал так, как до сей поры никто не целовал. А мне хотелось слиться с ним, стать одним целым. Он ладонями обхватил моё лицо, пресекая попытки отвернуться, чуть повернул голову и продолжил страстно целовать, проникнув языком мне в рот. Наконец, оторвавшись от моих губ, которые теперь имели рубиновый цвет от необузданных поцелуев, он произнёс:       — Твой положительный ответ?       — Да, — только и мог сказать я, прежде чем очутился на постели.       Максим       — Саша, я… — прошептал я, словно хотел раскрыть большую тайну и обжигая моё сокровище похотливым взглядом. — Хрен с ними, с манерами, — пробормотал я, и в следующую секунду с Саши слетел халат. Я набросился на желанное тело с испепеляющей страстью, подобной которой я не знал в своей жизни. Саша, не помня себя, отвечал с такой же страстью и самоотдачей. Он срывал мою одежду, прижимаясь горячими губами к каждому отвоёванному участку. Оставшись обнажёнными, я, лёжа на спине, поднял его на себя, и он оседлал мои бёдра. Я стал по очереди гладить и пощипывать тугие соски, затем начал лизать и посасывать по очереди то один, то другой. Сашка застонал и выгнулся дугой, отдавая своё тело в моё полное распоряжение. Его тело неодолимо притягивает меня, оно, как и раньше, всегда готовое, послушное, жадное, ненасытное, просто молящее о ласках. Я целовал его шею, выступающие ключицы, ласкал языком чувствительную кожу. Сашка шевельнулся, закидывая голову от получаемого наслаждения. Я точно знал, что он будет тесным, как девственник, и горячим, как раскалённые угли.       — Сашка, я не могу больше ждать, где хоть какой крем?       Мой кузнечик спрыгнул с меня, выбежал в прихожую, но тут же вернулся, неся массажное гипоаллергенное масло «Джонсонс Бейби». Он сам выдавил немного масла на руку и стал старательно смазывать мой член, прогуливаясь по всей длине и слегка надавливая. Я чуть не взвыл от сладкой пытки, которой меня подвергли руки моего любимого. Он же, закончив с моей подготовкой, выдавил ещё немного масла и завёл свою руку за спину, смазывая колечко своего ануса. Слегка подготовив себя, он стал насаживаться на мой далеко не маленький член. Какой же он узкий и горячий, обтягивает меня, как перчатка пальцы. Постепенно его нутро приняло меня всего, и он стал потихоньку двигать бёдрами. Это было словно языческая пляска, такие плавные скользящие движения. Он двигался, тихо постанывая и кусая свои губы, а я встречал его на полпути при очередном движении. Мне хотелось доставить ему наслаждение и самому получить забвение, утонуть в экстазе. Я с силой толкнулся вперёд, немного изменив направление, и он охнул. Я понял, что попал куда нужно, и, прихватив руками его бёдра, стал мощно двигаться под этим углом. Саша сильно впился в мои плечи — это означало, что он уже на пределе. Тогда я практически полностью вышел из его тела, и, когда снова вломился в него, попав по узелку нервов внутри, он вдруг кончил, безумными толчками, едва прикоснувшись к себе. Я исторгся сразу же следом за ним, не замечая собственного крика. Обессилев, Саша упал мне на грудь.       — Это было просто великолепно. Я никому за все эти годы не позволял делать это со мной, — прошептал Сашка.       Затем он стал вдруг совершенно серьёзным и сказал:       — Надеюсь, ты понимаешь, что всегда пассивом я не буду?       Я сделал вид, что думаю, а затем кивнул.       — Только давай твоя попа заживёт, а потом милости прошу в мою.       Следующие два дня мы из постели практически не вылезали. Перерыв был лишь на еду, туалет, душ. Иногда удавалось немного вздремнуть. Но просыпались мы, снова ощущая любовный голод, и, к своей радости, тут же удовлетворяли его.       Через несколько дней я пришёл домой к Саше пораньше и прямо с порога заявил:       — Саш, давай собирайся быстрее, едем заново знакомиться с моими родителями. Заодно познакомишься и с нашей девочкой.       — Мак, солнце, мне немного не по себе. Что будет дальше? Боязно.       — А дальше, трусишка, будет жизнь. Ты теперь со мной, а это самое главное. Всё-таки ты у меня такой медлительный, — сказал я, подбегая и забрасывая хохочущего Сашку себе на плечо. — Пойдём, дорогой, я помогу тебе принять душ.