Коварный Снейп

      Гарри нервничал и переминался с ноги на ногу перед классом зельеварения. Его известили, что Снейп снова назначил ему отработку. Гарри было страшно заходить в кабинет - мало ли что опять могло приключиться. Он твердо решил, что больше не будет там проявлять свое любопытство. Гарри постучал, но дверь снова оказалась не заперта. Он нерешительно вошел.       Класс снова был пустой. Гарри растерялся. Слишком уж эта ситуация напоминала ему тот инцидент. Тут он почувствовал аромат благовоний. Голова закружилась, мир покачнулся, глаза застлала тьма.       Пробуждался Поттер лениво. Тело хотело дальше нежиться в мягкой постели, пахнущей свежим бельем. Но разум подсказывал: что-то здесь не так. Перекатившись на левый бок, Гарри понял, что его руки привязаны к изголовью кровати. Немного нервничая, он открыл глаза и тут же забыл, что нужно иногда моргать, – такую поразительную картину он увидел.       На второй половине кровати на спине лежал профессор Снейп, правая рука удерживала правую ногу, а его левая рука двигалась между ягодиц. Приоткрытые сексуальные губы, на лбу испарина, такое непривычное томное выражение лица. Глаза прикрыты от удовольствия; он еще не заметил, что Гарри проснулся.       Гарри завороженно следил за рукой, пальцы которой периодически исчезали в глубине.       "Он меня хочет", – пришла пьяная мысль. Член давно стоял и оттопыривал одеяло. Руки пытались выпутаться из веревок, когда одна случайно стукнула об изголовье кровати. Снейп прервал свое занятие, порочно посмотрел в глаза мальчика и отвязал его руки. Это была ошибка: он моментально оказался впечатан в матрас, губы грубо поцелованы, Гарри щипал и крутил его соски, показывая, что может сделать с ним все, что угодно.       Профессор с трудом смог скинуть с себя мальчишку, пригвождая его блудливые руки к постели. Удерживая их, он лизнул головку члена гриффиндорца, за что получил нетерпеливый стон и ответное движение бедрами. Усмехнувшись, Северус вобрал пенис мальчика до предела, уткнувшись носом в паховые волосы. Помучив медленными ласками Поттера, он наконец слез с него. В ответ был слышен возмущенный стон. Но когда зельевар встал в коленно-локтевую и приглашающе раздвинул ноги, возмущенных не осталось. Гарри быстро оказался позади Снейпа.       Оглаживая круглые ягодицы профессора, гриффиндорец не мог поверить, что ему так повезло, что хмурый Снейп в принимающей роли, с ним, да еще так развязно себя предлагает.       "Если я сплю, то это самый прекрасный сон в моей жизни".       Не имея больше терпения, подросток вогнал член на всю длину. Мышцы так крепко обхватили плоть, что ему потребовалось усилие не кончить сразу.       Северус судорожно сжал подушку; такое было для него впервые. "Как я мог решиться на это? Безмозглый гриффиндорец! Так резко. Ему похоже совершенно по барабану, что мне больно. Я ведь никогда-а... аах... вот так..."       Гарри нашел заветную точку, чем смог вызвать у партнера желанный стон. Вскоре зельевар сам подавался назад, пытаясь ощутить член в себе как можно глубже. Гарри гладил его спину, плечи, бёдра – все, что попадалось под руки. Он впервые занимался любовью с возлюбленным и не мог им насытиться. Когда член уже готов был взорваться от удовольствия, Поттер прошептал на ухо профессору:       – Кончи для меня, сладкий!       Северус выгнулся, орошая постель своим семенем. Через пару секунд в сжимающемся анусе растеклась сперма Поттера.       Они лежали рядом и тяжело дышали. Гарри поглаживал мокрую дырочку своего мужчины, целуя его шею. Снейп лениво перебирал волосы мальчика. Поттер засосал белую кожу, желая пометить его. Зельевар удовлетворенно прикрыл глаза.       – Ты был так прекрасен, выгибаясь подо мной, мой Северус. В следующий раз я возьму тебя в твоем кабинете между занятиями, когда любой может зайти. Прижму тебя к стенке и буду трахать, пока ты не выкрикнешь на все подземелья мое имя. Я кончу на твою аппетитную задницу, моя сперма будет на всех твоих штанах. А потом ты возьмешь у меня в рот, я буду держать тебя за волосы и кончу тебе на лицо. Я буду брать тебя в туалете, в коридоре, в кабинете Дамблдора. Буду вырывать из тебя стоны каждую свободную минуту. Ты ведь хочешь этого?       Северус не мог поверить в то, что слышал. Куда делся тот податливый смущенный мальчик, с которым они так прекрасно провели время пару дней назад? Профессору было непривычно такое доминирование над ним, вдвойне непривычен доминант-Поттер. Все-таки Северус сам любил подчинять. И хотя ему понравилось быть снизу, продолжать это он был не намерен.       Лежа под Гарри и наслаждаясь ласковыми поцелуями, декан Слизерина не мог найти в себе сил взять палочку. Гарри посмотрел ему в глаза и нерешительно начал говорить:       – Два дня назад, когда ты застал меня с раздвинутыми ногами... – начал Гарри.       – М? – заинтересованно поднял бровь Снейп.       – Я... я представлял, что это ты берешь меня, насаживаешь на себя. Мне казалось, что я ощущал твою ладонь на ягодице, – зельевар про себя чертыхнулся. – Когда я вернулся, то обнаружил, что во мне была сперма. В вибраторах не бывает ничего подобного. А я больше ни с кем... ни с чем... – Поттер прикрыл лицо руками.       Северус был невнимателен в сокрытии улик. Он не сильно пытался их скрыть, в результате чего Гарри в таком смятении. Искренне улыбнувшись этому милому мальчику, Снейп припал к губам как к источнику в пустыне. Только когда стало не хватать воздуха, он оторвался от них и с некоторой грустью в голосе, продолжая свой ритуал, прошептал:       – Обливиэйт...

***

      Гарри очнулся на холодном полу подземелий под дверью кабинета зельеварения. Он все еще чувствовал дурманящий запах благовоний. Поднявшись и попытавшись вспомнить, как он тут оказался, он обнаружил, что после того, как зашел в кабинет, в памяти был провал. Что такое там произошло, что он был выкинут в коридор? Неужели, что-то натворил? Не имея желания возвращаться и выяснять причину, Гарри направился в гостиную гриффиндора. А если он застал профессора за чем-то компрометирующим? Он постарался об этом не думать. Такой ревнивый гриффиндорец. И все еще девственник (Снейп заодно стер воспоминания о вибраторе).       А профессор лежал на животе в постели на помятой и испачканной простыне, вдыхая запах мальчишки. Ему не хотелось это признавать, но сердце колотилось так быстро. Он влюбился...