Дневник Имени Меня

Вечернее солнце освещало столицу Америки, даря умиротворение и радость. По улицам туда-сюда сновали люди, слышался смех и легкая музыка. В главном здании Вашингтона было тихо и пусто, что очень удивляло Альфреда, который словно вор крался по лабиринтам коридоров. Направлялся американец прямиком к залу, где должен был проводиться саммит G8. К слову, собрание начиналось только через полтора часа, но Джонс решил украсить зал, чтобы даже Россия позавидовал вкусу Америки. Зайдя в помещение и закрыв за собой дверь, парень вздохнул и потянулся к шкафу, где лежали заранее заготовленные украшения для зала. Все должно было быть на высоте, ведь Альфред-герой, а потому не может оплошать. -Готов поспорить, что даже Англия поперхнется чаем, когда увидит этот великолепный зал!- воодушевленный Америка открыл дверцу шкафа, и хотел было сграбастать все украшения, как вдруг взгляд Джонса упал на старую потрепанную книжку темно-зеленого цвета. Обложка была потертой и пахла как старые документы в библиотеке Англии. «Дневник Ивана Брагинского» - гласила аккуратная запись на первой странице, потрепанной от времени. Америка нахмурился, крутя в руках книгу и рассматривая ее. Первые страницы были полностью исписаны, некоторые листы вываливались, но не успевали долетать до пола, подхваченные руками Джонса. -Это же действительно дневник России, а значит, с помощью этого я смогу узнать все тайны этого колхоза! Ха, даже Артур не смог бы так просто разузнать все замыслы Брагинского! – захихикал Америка, беря в руки телефон. В его планах было собрать всех, кроме Ивана, в зале и раскрыть замыслы. Быть может, тогда они все наконец признают его героем! Таким образом, спустя двадцать минут в помещении собралась почти вся восьмерка, кроме, разумеется, России. Все так и норовили вырвать важный документ из рук Альфреда, благо американец хорошо смотрел за ценной находкой. -Америка, я думаю ты можешь прочитать нам отрывки из дневника России…- Германия был спокоен, но лихорадочный блеск в глазах давал понять, что немец не против разузнать больше о загадочном русском. Потому, Джонс кивнул и начал читать вслух: «-Мне холодно, так холодно, что ноги онемели. Кажется, руки скоро превратятся в ледышки, но мне нельзя подавать виду. Монгол опять высечет меня или его люди снова будут издеваться надо мной. Я люблю снег, но стоять на нем без обуви слишком больно…» Запись оборвалась, будучи размытая детскими слезами, а страны вдруг почувствовали себя неловко, будто они копаются в чужом мусоре, и теперь знают то, чего им знать не полагается. -Читай дальше, Америка…-тихо произнес Англия, который единственный держал себя в руках и внимательно слушал то, что читал Джонс. «-Я познакомился с Францией, и он показался мне великолепным человеком! Его культура, язык и многое другое просто восхитили меня! Кажется, я даже влюбился в него...» - все присутствующие перевели взгляд на Францию, отчего тот покраснел: -Да, Иван говорил мне, что ему очень нравится мой язык, но потом… Лучше дай мне прочитать это. – Альфред передал книгу французу, и тот продолжил чтение, тихо проговаривая строчки. «-Он предал меня, начав войну против моих людей. Вонзил нож в спину и растоптал мои чувства. Кажется, мне опять холодно, но это лишь Генерал Мороз… Мне придется сжечь Москву, чтобы победить…» Франциск вздохнул, прошептав что-то про Брагинского и отдал дневник обратно Америке, который перелистнул пару страниц и остановился, начав читать: «Мы заключили с Германией договор, и я уже подумал, что обрел друга, но это вновь оказался нож в спину. Немцы начали войну… Почему меня все ненавидят… Как же холодно и голодно… Я устал…» Остальное было залито чем-то красным, не давая прочесть остальное. Кровь пропитала несколько страниц, а потому на них не было ничего интересного, разве что пару строк про генерала Мороза и Ленинград. Америка оглядел страны и удивился тому, как Германия смотрел сквозь стену, явно о чем-то задумавшись. То же самое выражение было на лице у Франции, который был далеко не здесь, а где-то среди своих мыслей. «Сейчас, я чувствую себя самым счастливым человеком на свете! В моем доме тепло и радостно, и кажется, что это никогда не кончится! Люблю СССР и своих сестер… Люблю, когда Украина делает мне блины, а Беларусь варит варенье! Люблю Ториса, Райвиса и Эдю! Вот бы так было всегда… Всегда солнечно, как летом в поле подсолнухов…» Следующие страницы были пусты, что огорчило Америку, который уже потерял надежду на то, чтобы найти хоть что-то, что может раскрыть злые замыслы русского. «-Я умираю… Мне больно… Все покидают меня, бросаются злыми словами и ранят мое и без того слабое сердце… Почему они уходят, я ведь хотел как лучше… Ножей в спине все больше, и я не чувствую дыхания… Пожалуйста, помогите мне… Я ведь хотел, чтобы мы были друзьями… Как наивно…» Запись оборвалась, а страны опустили головы, чувствуя себя виноватыми. Было действительно стыдно за то, что они так обращались с Брагинским. Даже Англия не решался нарушить тишину. «-Я один, мне страшно. Почему они ненавидят меня? Я не заслужил их ненависти или заслужил?» На этой строчке запись оборвалась, и только пролистнув страниц десять, Америка увидел свежую запись, которая была сделана на белоснежной странице. «Я устал улыбаться, когда раны болят. Я устал изображать из себя наивного ребенка с желанием объединиться со всеми. Я хочу иметь друзей, хочу быть нужным, а итоге получаю одну лишь ненависть. Разве я заслужил такое? Почему? Почему Англия ненавидит меня, а остальные повторяют следом? Я лишь хотел жить в мире. Моя несбыточная мечта…» Джонс со вздохом закрыл книгу и убрал ее обратно в шкаф, ни говоря не слова. На душе было как-то пусто, да и остальные страны молчали, не желая говорить хоть слово. Все находились в глубоком шоке, осознавая, что почти все время относились к Брагинскому с ненавистью и презрением. Даже Италия не смел сказать и слова, вспоминая, что при каждом появлении Ивана, он дрожал как осиновый лист. А ведь Россия просто хотел тепла и любви… Внезапно, дверь открылась и на пороге появился сам русский, мило улыбаясь. Вот только теперь все знали, насколько неправдоподобна эта улыбка, за которой скрывается измученная одиночеством душа. Сев на свое место, Брагинский погрузился в собственные размышления, пока все остальные рассаживались по местам и молча переваривали информацию. -Россия, не хочешь прийти ко мне в гости?- внезапно подал голос Франция, мило улыбнувшись. Иван, вынырнувший из своих размышлений, удивленно взглянул на Бонфуа, но потом радостно кивнул. -Конечно, если ты не против… -А я тоже хочу прийти, а вообще, давайте вместе соберемся завтра у России дома и что-нибудь отметим?!- предложил Альфред, ерзая на стуле. Все были рады этой идее и только Россия в шоке смотрел на всех, не в силах понять что же такого произошло, что заставило всех так резко измениться. После собрания все попрощались с Брагинским, а на следующий день, как и договаривались, приехали к России домой, предварительно накупив множества вкусностей. Впервые, Иван чувствовал себя снова счастливым, прямо как в СССР, когда его сестры и друзья жили в одном доме. И хотя Россия сначала подозревал стран в чем-то ужасном, потом Иван просто радовался тому, что его перестали бояться и приняли как друга. Конец.