Разрушить жизнь легче, чем ты думаешь.

Мастер никогда ни перед кем не снимал своей маски. Ни Вуконг, ни кто либо еще из ионийцев не видели его лица. Впрочем, ученику было и так неплохо, а больше Юи никому и не доверял. На полях правосудия никто не мог уследить за его движениями и перемещением, вне битвы же он почти ни с кем не общался. Но из всех правил бывают исключения. Несмотря ни на какие слухи и злые языки, Мастер верил в одного человека, словно сердцем ощущая его боль и принимая, как свою собственную. Ясуо был частым гостем в его доме. Скрывающийся непрощенный, время от времени появлявшийся у Мастера, однажды поведал ему всю историю, все, что знал и помнил сам. Учитывая любовь оного к выпивке — да что греха таить, Юи и сам был не прочь пропустить немного саке! — при появлении на пороге высокой фигуры с нодати в руках, Юи отсылал ученика из дома, а сам доставал сакадзуки, саке и вел гостя в дальнюю комнату, выходящую к небольшому пруду на заднем дворе. Там всегда было спокойно и тихо, и даже после боя на полях правосудия Юи ощущал себя там совершенно умиротворенным. Однако сегодня им пришлось сражаться рука об руку. Мастер бегал в лесной чаще, разнося в пух и прах любого, кто осмеливался приблизиться к мечнику вуджу, Ясуо же, как безумный вихрь, носился по средней линии, успевая временами заглядывать к Мастеру. У них с Юи были... странные отношения. Словно они делили одну большую боль на двоих. Лишенные самого дорогого в их жизни, они молча скорбели о прошлом, но понимали друг друга с полуслова. Мастер знал, что такое — ощущать себя одиноким и брошенным, Ясуо понимал, что это такое — потерять близких и свой дом. Однако сегодня Ясуо пил больше обычного. Сначала молчал, хмурился, и не отвечал на вопросы Мастера, но после, вроде как, седьмой выпитой пиалы он поднялся и молча ушел в сад. Юи посмотрел недоуменно вслед мужчине и вздохнул, поднимаясь и направляясь следом. — Что с тобой сегодня такое, Ясуо? — спросил он, оставаясь немного позади непрощенного, опираясь плечом на высокое тонкое дерево рядом с собой. — Сегодня годовщина. Уже три года я скрываюсь, скитаюсь по миру и живу в позоре и стыде. Юи, ты способен понять меня как никто иной. Ты веришь мне. Ты, несмотря ни на что, принимаешь меня в своем доме, даешь порой мне ночлег и еду. А я так и не продвинулся ни на шаг в поисках. И ты продолжаешь верить в меня. — И тебе, Ясуо. Я знаю, что это сделал не ты, слишком видна твоя скорбь по твоему учителю. Я знаю, что такое — потерять все, что дорого. Мечник обернулся, мягко улыбаясь и смотря на Мастера с благодарностью. — Я не знаю, что было бы, если бы не твоя поддержка. Спасибо, что ты не теряешь своей веры, Юи. Единственный в своем роде последователь стиля вуджу на мгновение замолк, а затем поднял одну руку к шлему. Ясуо непонимающе взглянул на друга, и тут же получил ответ на не прозвучавший вопрос: — Мое лицо. Ты первый и последний, кому я могу его показать. Я не хочу, чтобы еще кто-то видел его. Это слишком личное. Щелкнули крепления, и маска с семью окулярами упала на подставленную ладонь. И в эту секунду в груди Ясуо что-то оборвалось и сладко, болезненно заныло. Перед ним стоял совсем молодой мужчина. Немного изможденный, с блекло-голубыми глазами, небольшим ожогом на лбу и шрамом под глазом. Непрощенный ожидал, что Мастер молод, но не настолько. Ему едва можно было бы дать тридцать, и при его силе это вызывало уважение. А мудр он был абсолютно точно не по годам. — Многие полагают, что я стар и мудр из-за возраста. Но я потерял все что имел совсем юношей. Десять лет одиночества и жажды мести. Я не понимал ничего, ослепленный ненавистью, пока не появился Вуконг. А затем на пороге своего дома я нашел тебя, готового сражаться до последней капли крови. — Ты не стал обнажать меч, а предложил свой дом и пищу, сказав, что тебя не волнует, кто я и почему жду сражения... — пробормотал Ясуо, задумчиво улыбаясь. — Это было совсем недавно, и в то же время так давно. Целый год, Юи. Мастер кивнул в сторону дома, невольно поведя плечами: — Вернемся? Становится прохладно. Ясуо кивнул, и последовал за мечником, ощущая, как внутри разгорается странное, незнакомое, болезненное чувство. Этот взгляд, этот голос, эти искры в его глазах. Это все разрывало изнутри. Молодой, но, как и Ясуо, познавший горечь утраты и одиночество. Разделивший и принявший его боль, успокоивший его и давший краткий, но такой нужный покой. Который пропал, как осенний лист, подхваченный ветром, когда темно-карие глаза Ясуо встретились с этими голубыми, безумно красивыми глазами Юи. Алкоголь исчезал в мгновение ока. Ясуо улыбался, нес всякую чушь, ощущая, как голова исчезает в алкогольном тумане, и смотрел на Мастера, наслаждаясь его видом. Темные волосы, короткими прядями спадающие на лицо, которые Мастер то и дело убирал назад, приглаживая ладонью, собранные сзади кое-как в короткий куцый хвостик, манили к себе, Ясуо хотелось зарыться в них пальцами, ощущая их тепло, сжать немного, потянуть Юи к себе... — Юи, знаешь... Разрушить жизнь легче, чем ты думаешь. Хотя ты прекрасно это знаешь. Мастер чуть удивленно посмотрел на непрощенного и на всякий случай отставил его сакадзуки в сторону. — Слушай меня, пока я пьян. Утром я уже не вспомню тех слов, что говорил тебе. Поэтому слушай и помни. Ясуо уперся одной рукой в пол, наклоняясь вперед, и тихо выдохнул: — Разрушить чужую жизнь так легко. Ее рушат те, кто нам близок, умирая ли, или же рождая в нас те чувства, которые мы не можем принять. За которые нам стыдно. Мастер не отрываясь смотрел в его глаза, не отстраняясь, не моргая, наблюдая за тем, как меняется размер его зрачков. — Прими мой вызов, человек, разрушающий мою жизнь... — хрипло прошептал Ясуо, облизывая пересохшие от волнения губы. — Пойми, о чем тебя просит потерянный и безрассудный скиталец... Мастер не привык отступать. И никогда не отклонял ничьего вызова, при этом не проигрывая. Он знал, когда можно уйти от поединка, а когда нужно принять в лицо все, что происходит. — Я принимаю. Пальцы в тонких обрезанных перчатках легли на плечи непрощенного, ненавязчиво потянув ближе, вторая рука скользнула под накидку, касаясь горячей загорелой кожи. Ясуо сдавленно выдохнул, подался вперед и сгреб мастера, заваливая на пол. — Не торопись, все успеем, нам никто не помешает... — Мастер сжал голубую ткань в пальцах, потянув от себя. — Сними, мешает... Пальцы, привыкшие держать меч, и не привыкшие к ласкам, в один момент стали обожаемыми. Мастер выделывал что-то невероятное, целуясь взахлеб, зарываясь в темные пряди волос, сдерживаемые крепкой лентой, вжимаясь бедрами в более высокого и тяжелого непрощенного, направлял тихим шепотом его движения, тихими стонами отзывался на каждый его поцелуй. — Ты позволишь мне быть сверху? — голос Ясуо был бархатисто-обволакивающим, обжигающим, как горячий мед. — Позволю... Внутри все сладко заныло, как только Ясуо опустился ниже, задирая рубашку и прошелся губами по животу к поясу широких штанов. Отсутствие каких-либо отношений, требовательное тело, жадные, грубоватые ласки — все дало о себе знать в одну секунду, когда Ясуо распустил узкий пояс, придерживавший штаны. Мастер прогнулся дугой от одного прикосновения, жадно хватая ртом воздух, и совсем бесстыдно расставил ноги, тяжело дыша и шепча имя непрощенного. Легкий туман от саке перед глазами, жар, безумный и постыдный, мир, плывущий и рассыпающийся песком времени в пальцах. Горячие губы накрыли пульсирующий и ноющий член, прошлись легкими прикосновениями вниз, к основанию, а затем кончик чужого языка скользнул вверх, задержался на головке и обвел ее. Мастер задохнулся, прикрывая рот тыльной стороной ладони, шепча что-то о том, чтобы Ясуо поторопился, но тот решил растянуть удовольствие на подольше. Обхватив член у основания, Ясуо медленно двинул ладонью, сквозь легкую дымку опьянения наблюдая за реакцией мечника вуджу. Юи чуть погнулся, хрипло шипя проклятия в адрес любовника. — Я ненавижу ждать, слышишь? — тихо рыкнул Мастер, смотря на Ясуо чуть шалым взглядом. — Сделай это. — Твое желание... — усмехнулся тот и прикрыв глаза, обхватил губами головку, медленно опускаясь и погружая весь член в свой рот. Мастеру показалось, что мир перед глазами взорвался тысячами цветных кусочков. Желанный до одури, горячий, наглый, такой беззаботно-веселый, чувственный — ему не хватало слов, чтобы описать Ясуо. Но он был... всепоглощающим, как бы комично это ни звучало в данной ситуации. Рядом с ним пропадали все тревоги, и только теперь Юи смог это заметить. Но вот именно теперь ему было на это глубоко наплевать. Потому что Ясуо умудрялся доводить его чуть ли не до экстаза самыми простыми ласками. И когда внутрь тела резко ворвался один из пальцев, наспех смоченный слюной, Юи смог только прогнуться еще сильнее, в жадном крике зовя непрощенного. — Хочешь меня? — поднял голову Ясуо, облизывая губы. — Запомни, я хочу чтобы только я видел твое лицо. И никто больше, никогда. Теперь ты принадлежишь мне, вуджу-мечник. Только я видел тебя таким. — Я запомню... — рвано дыша, отозвался Мастер, поднимая голову и чуть ерзая на месте. — Продолжай, я прошу... Ясуо не следовало просить дважды — резкое движение руки — и внутри тесного, болезненно-горячего тела оказался уже второй палец, а мечник смог только сдавленно взвыть, запрокидывая голову. Сам же Ясуо наконец поднялся выше, нависая над любовником, и шепча в его губы что-то совершенно неразборчивое. — Я тебя хочу... — простонал жадно Юи, вскидывая бедра навстречу каждому движению пальцев. — Хочу, хочу, хочу... — Прикоснись ко мне. Дрожащие от напряжения пальцы скользнули под широкий плетеный пояс и накрыли стоящий член непрощенного. И тут же Мастер с удовлетворением отметил, как дернулся тот, прогибаясь немного в спине и подаваясь к ладони. — К черту... Терпи, ты сможешь... — Ясуо отстранился, приподнимаясь на руках, высвободив наконец Юи, и распустил тугой узел на поясе, спуская штаны. — Боль, для воина — ничто. — Ближе... — тихо прошипел Мастер, открывая глаза и смотря на Ясуо. — Чем ближе ты будешь, тем лучше. Мечник же понял все с первого раза. И, прижавшись к обнаженному, разгоряченному Мастеру, он толкнулся в распластанное под собой обжигающе-горячее и тесное тело. Реакция не заставила себя ждать — Юи невольно сжался, громко простонав, обнимая любовника за шею и притягивая к себе для того, чтобы уткнуться лбом в плечо. — Если ты будешь таким тесным, я свихнусь... — предупредил его Ясуо, опаляя чувственную кожу шеи дыханием. — Тогда у меня будет свой личный сумасшедший... — не остался в долгу Юи, через силу усмехаясь. — Двигайся... Непрощенный кивнул, чуть прикрыв глаза и медленно двинул бедрами, словно нарочно мучая мужчину под собой. Мастер чуть приподнял бедра, впуская его глубже внутрь себя, и удовлетворенно простонал что-то неразборчивое, прикусывая загорелую кожу плеча. — Прости, что? — издевательски протянул Ясуо, ухмыляясь. Казалось, весь алкоголь выветрился из его головы, и теперь иониец казался вполне даже трезвым. — Волосы распусти... Ох, черт дери, повтори то, что ты только что сделал... Мечник толкнулся в Мастера немного грубее, ощущая, как внутри горячего чужого тела все пульсирует и сжимается. В то же время пальцы Юи скользнули по его спине, снизу вверх, перешли на шею и, поднявшись чуть выше, распустили тонкую ленту, скреплявшую массивный хвост. Темные пряди мягким водопадом рухнули на плечи, обрамляя красивое лицо со шрамом на переносице, и от взгляда, которым смотрел на него Ясуо сердце Юи забилось как бешеное. Взгляд немного обожания, безумной преданности. Горячие губы, горьковатые от привкуса саке и чуть соленые были мягкими и чувственными. Ясуо целовался умело, долго, сводя с ума, прикусывая немного кончик языка Мастера, охлаждая его пыл. В то же время он медленно двигался в податливом теле, прижимаясь к нему как можно теснее, и тихо, протяжно стонал в губы любовника. Движения становились понемногу быстрее и жестче, стоны — развратнее и жарче, к поцелуям примешивались укусы и зализывания ранок от них, Мастер хрипло рычал, подаваясь навстречу, Ясуо же грубо вбивался в него, сходя с ума от его голоса и его глаз, горящих светлым огнем безудержного желания. Спина Ясуо была покрыта широкими красными полосами, плечи — местами искусаны до крови. Весь самоконтроль, которым так гордился Мастер, полетел в тартарары, спокойствие и сдержанность непрощенного — туда же. Сходящие с ума в руках друг друга, они рвано, почти зло целовались, вжимаясь друг в друга, хрипло стонали в поцелуях и казалось, могли слиться в единое целое, невзирая на физические границы. И когда Мастер, задыхаясь, с силой вцепился в плечи непрощенного, сжимая их дрожащими пальцами, кончая с сдавленным, почти отчаянным стоном, Ясуо так же не смог больше сдерживать себя. — Когда ты вернешься? Мастер подал голос спустя пару минут, когда Ясуо уселся рядом. Обнаженный, ничуть этого не стыдящийся, он умиротворенно улыбался и смотрел на полулежащего напротив Мастера. — Полагаю, что через месяц, — непрощенный пожал плечами. — У меня есть пара зацепок, и вполне возможно, что я найду того — или ту! — кто убил моего сенсея и подставил меня. — А что после? Ну, после того, как ты отомстишь? — Мастер поднялся, морщась, и нашарил рядом с собой свои штаны. — Что будет потом? Ясуо усмехнулся: — Ты думаешь, что я уйду из Лиги, не так ли? — Были мысли. Не хочу терять достойного союзника в твоем лице, — Юи кое-как натянул штаны и фыркнул, — Оденься, Вуконг должен вернуться довольно скоро. Он не поймет. Ясуо хмыкнул, но совета послушался, тем более что в помещении было прохладно — в вечно солнечной Ионии начинался сезон дождей. Мастер направился в соседнюю комнату, чтобы принести теплый плед, для того, чтобы постелить на пол, но когда он вернулся, то прямо у двери его заключили в сильные и крепкие объятия. — Скажи, Мастер, даже если я никогда не найду того, кто виноват в моем бесчестье, смогу ли я рассчитывать на теплый прием в твоем доме и твою защиту и доверие? Мастер вздохнул, накидывая плед на плечи непрощенного и убирая со своего лица вновь упавшие на него пряди темных волос: — Тебе всегда будет место в моем доме, Ясуо. Непрощенный улыбнулся немного вымученно, закрывая глаза. В сердце, наконец, поселились покой и умиротворение. Хоть и ненадолго.