Гуру

      — Первое свидание, чувак, — говорю я, будто что-то смыслю в свиданиях, — главное — произвести впечатление.       Баттерс смотрится в зеркало и нервно поправляет воротничок рубашки.       — Может, эту? — он приставляет к горлу голубую бабочку. Я пытаюсь не заржать и говорю:       — Чел, забудь об этом.       Я встаю с кровати, подхожу к нему сзади, за плечи разворачиваю к себе и отнимаю у него из рук этот ужас. Затем сам поправляю его воротник, разворачиваю обратно к зеркалу и говорю:       — Вот так отлично. Только не делай такие испуганные глаза, это вообще не круто.       Я усмехаюсь и плюхаюсь обратно на кровать Стотча. Он всё вертится перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон, и я тоже оглядываю его, про себя отмечая, что в этих брюках у него отличная задница.       — Кенни, — он наконец разворачивается ко мне лицом и смущенно поджимает кулачки.       — Ну, что ещё, мачомэн? — улыбаюсь я.       — Я… — тут он весь заливается краской. — А если дело дойдет до поцелуя, а я не справлюсь?       — Чё там справляться — губы есть, язык есть, и вперёд, — на автомате усмехаюсь я, но он начинает краснеть ещё гуще, и я начинаю понимать, что не просто так он завёл эту тему.       — Ну… — он закусывает губу, — я не знаю…       — Чего не знаешь, блин? Ты вообще сутенёром когда-то был!       — Это было давно, — смущенно протягивает он.       — Ну, — я любуюсь румянцем на его щеках и продолжаю делать вид, что не понимаю, в какую сторону всё это катится. — Помидорки там, знаешь… берёшь и пробуешь.       — Это не то, — выдыхает он.       — Ну, а чем я могу тебе помочь? — я строю невинные глазки. Он мнется пару секунд, потом смотрит мне в глаза и прям-таки смело заявляет:       — Научи меня!       — Как это? — я продолжаю гнуть свою линию, изображая неподдельное удивление. — На пальцах, что ли?       — Нет… на губах, — вдруг бойко выдаёт он. Я усмехаюсь про себя и подключаю все актерские способности, чтобы выразить негодование:       — Ты что, думаешь, что я педик? Что мне, кроме как с парнями сосаться, больше заняться нечем?       Я с удовольствием смотрю на его смятение, на его «Ну… э…», а сам вспоминаю, как пару дней назад, за школой, прижимал к стенке Такера, и как тот кусался и матерился, но на поцелуй таки отвечал.       — Прости… — наконец жалобно выговаривает Стотч.       — Ладно, — я делаю снисходительный вздох. — Иди сюда.       Он округляет глаза, но тут же подходит, и я жестом приглашаю его присесть рядом.       — Итак, — начинаю я, потихоньку вживаясь в образ гуру, — давай посмотрим, что ты умеешь.       Он сидит, сжав губы, и смотрит на меня во все глаза.       — Приоткрой рот, — мягко говорю я. Он открывает его так, что туда может залететь боинг.       — Не так широко, Баттерс, — спокойно говорю я, и тогда он снова сжимает губы в одну линию. Я вздыхаю и придвигаюсь к нему ближе. Етить, всё надо брать в свои руки. Я аккуратно беру его за подбородок, вынуждая слегка приоткрыть рот.       — То, что надо, — одобрительно киваю я. — Теперь делай всё то же, что делаю я.       Он быстро кивает, и я приближаюсь, касаясь его приоткрытых губ. Провожу по ним языком, и так какое-то время, но поцелуя не получается. Я отрываюсь и выдыхаю:       — А теперь попробуй шевелить губами и языком, ладно?       Он снова кивает, заливаясь краской настолько, что больше уже и некуда. Я вновь наклоняюсь к нему, и на этот раз чувствую, как он пытается следовать моим указаниям. А именно, он пытается пропихнуть свой язык мне в рот чуть более, чем полностью. Я быстро прерываю это безобразие и, хмурясь, как строгий учитель, говорю:       — Не так активно, Баттерс, или ты хочешь, чтобы я подавился?       — Прости… — он даже вздрагивает, видимо, конкретно расстраиваясь из-за этого фейла. Но я же не сволочь, я снова натягиваю снисходительную улыбку и говорю:       — Ладно, просто расслабься и представь, что я девочка, которая тебе нравится, ок?       Я невинно подёргиваю бровями, а он неуверенно кивает. Итак, попытка номер три. Я наклоняюсь к его губам, и теперь, на удивление, всё получается. Он работает языком куда аккуратнее и не пытается меня им задушить. Через минуту я отстраняюсь и решаю его похвалить:       — Ну, вот, уже куда лучше. Как её там зовут?       — Кого? — он непонимающе хлопает глазами.       — Девочку твою, — тут вырывается и правда неподдельное удивление.       — А… — он мямлит пару секунд, и до меня доходит, что тут не так.       — Так о ком ты там думал? — я щурюсь, а он краснеет до самых ушей, хотя, казалось бы, он и так уже помидорка.       — Ну, я… ни о ком, то есть… ну, я расслабился… — лепечет он, потом поднимает на меня глаза и выдыхает:       — О тебе.       Несколько секунд я тупо смотрю на него, потом без слов наклоняюсь и целую в четвертый раз. И в этот раз всё получается отчаянно хорошо. Настолько, что я решаю прерваться, ощутив некий зуд в штанах. Я выдыхаю и смотрю на него, и он даже не кажется уже таким испуганным. Он облизывает губы и старается улыбнуться.       — Думаю, ей понравится, — нарочито говорю я и наблюдаю, как опускаются вниз его уголки губ. Люблю ведь помучить людей, ай да я.       — Или ты хочешь со мной целоваться? — я мастер провокационных вопросов, однако.       Он пару секунд смотрит в сторону, перебирая кулачки, потом возвращает взгляд и на выдохе говорит:       — Хочу.       Я улыбаюсь и, что уж там, решаю не прекращать начатого.       — Ну, тогда я научу тебя ещё кое-чему, — загадочно говорю я и тянусь к его ремню. Он пытается протестовать, округлять глаза и типа не понимать, что это я хочу сделать. Тогда я валю его на постель, нависаю сверху и целую, пока он не прекратит попытки сопротивления. Надолго его не хватает, и через минуты полторы он уже обнимает меня за шею, зарывается пальцами в мои волосы, издаёт сладкие стоны мне в губы и, видимо, уже совсем не смущается, что моя рука на уровне его паха уже давно нашла то, что искала.       — Кенни, — выдыхает он. Я даю ему пару секунд, чтобы отдышаться, и останавливаюсь. А он улыбается — какой-то счастливой, детской улыбкой — и спрашивает:       — Я хороший ученик?       — Отличный, — я наклоняюсь и выдыхаю ему в шею. Он сладко всхлипывает, когда я возобновляю движения рукой, и понимаю, что ещё пара минут, и мой живот окропит молочно-сливочная жижица Баттерса.       — Кенни, ты… мой… гуру… — выдыхает Стотч, еле справляясь со сбившимся дыханием. Я опускаю взгляд и вижу, что его жижица заляпала и мою парку, и его праздничную рубашку. Хотя какая разница…       На свидание он уже не пойдёт~