Необычная история о странной любви

      Девушка была в шоке от собственного поведения. Казалось, что её подменили на мгновение. Некогда добрые глаза сверкали злостью и ненавистью ко всему живому и неживому. Будто настоящей Юи никогда и не было вовсе. Будто всё, что они знают - иллюзия воображения и жалкий сон. - Не пялься на меня! Бесишь! – в этой фразе столько ненависти и злобы, что любой из братьев может позавидовать этому. - Я не пялюсь, просто ты полуголая, - Аято отвечал наудивление спокойно для подобной ситуации. Но кажется, что Юи это совсем не волновало. Нависла гнетущая тишина, казалось, что пара секунд тянется вечно, но как бы то ни было, никто не решался её прервать. Всё выходило за рамки нормального, и Аято не выдержал первым: - Ладно, твоя взяла. Я ухожу, – парень смог подтвердить сказанное своими действиями, и через несколько минут дверь в комнату разъярённой блондинки была закрыта, а в комнате царил тот же порядок и безмятежность. Вечер подходил к концу, и все жители особняка собирались спать. Юи переоделась и легла на кровать.       POV ЮИ       Интересно, неужели я так изменилась? В тот момент я была готова рвать и метать. Меня не волновало ничего кроме рожи Аято, которая меня жутко бесила. Ещё более странно то, что я совсем не ощущала страха. Как я устала, хотя, вроде и не работала. Всё это странно. Теперь ещё Аято знает о моём маленьком секрете. Наверное, уже кому-то рассказывает. Юи лежала в раздумьях минут семь и уснула.       Утро (добрым не бывает)       Юи проснулась от того, что кто-то очень пристально на её смотрел и буквально сверлил взглядом. - Я что, настолько интересная? - Юи сказала быстро грубо, не думая о последствиях. - Уже даже от такого просыпаешься, сомнений нет - ты теперь как и мы, - это был Канато, этот маленький дьявол. - Прости, конечно, но какого ты так рано припёрся? - снова не думая и грубо. - Ты мне не груби, женщина! - Канато не выдержал и сорвался. - Эй, вы, ВЕЛИКИЙ вернулся!       Юи и Канато перевели взгляд на него и остолбенели: Аято был настолько раздражён и страшен, что казалось, проще выбрать смерть, нежели просто сидеть перед ним.