Похожий на все предыдущие

…Эти двое не изменятся, что бы мы ни пережили. — Читай по губам, Нацу. Ты! Дебил! — Вот ещё, чего мне на твои губы смотреть, извращенец! Мираджейн тихонько прыснула в кулачок, я лишь вздохнула. Остальные даже не среагировали; постоянные выяснения отношений Саламандера и Айсбоя уж давно для них стали чем-то вроде фонового сопровождения, на которое и внимания обращать не требуется. В гильдии «Хвост Феи» очередной сумасшедший, непредсказуемый и — ах! — похожий на все предыдущие день. — А я сказал — нет! — А я сказал — да! — А мне плевать, что ты сказал! — Щас я как плюну! Моя рука сама собой дёрнулась к стакану: ещё пара подобных фраз, и уже мне будет плевать на то, что я сроду ничего метко не бросила! Мираджейн, заметив это непроизвольное движение, мгновенно схватила стакан и начала протирать его полотенцем. — Какими вы были, такими и остались — сопливыми детишками! — укоризненно прогудел Эльфман. — Будьте мужиками, наконец! — Эльфман, захлопнись, — дружески посоветовала Альберона, взбалтывая бутылку. Парочка оболтусов, сделав совершенно одинаковое движение розовой и тёмной головами, воззрилась на него с раздражением: — Да, не лезь! — хором произнесли они. Хоть что-то они могут сделать вместе, подумала я. Но ошиблась. — А ты чего за мной повторяешь, выморозок? — зашёл на новый круг Нацу. — Ты кого выморозком назвал?! — не остался в долгу Грей, схватив Нацу за жилетку. — Не лапай меня! — Я не извращенец! — А то как же!.. — Заткнулись оба! — прозвенел голос Эрзы, которая всё утро маялась с какой-то книжкой и, видимо, не могла сосредоточиться. Ей даже не пришлось вставать: Нацу и Грей, наградив друг друга взглядами, полными глубочайшей ненависти, хором фыркнули и разошлись по разным углам. — Из-за чего сегодня сыр-бор? — спросила я, пытаясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. — Он — кретин, и когда-нибудь я его убью, — после некоторой паузы пробурчал Нацу, плюхаясь на стул и упираясь лбом в барную стойку. Я опасливо обернулась: не слышал ли этого Грей? Иначе смертоубийства точно не избежать… Однако Грей сейчас был слегка занят — пытался любыми способами откреститься от подсевшей к нему девушки-дождя. Джубия, видимо, была в наилучшем расположении духа; покраснев так, как никогда не удавалось даже мне, она словно бы невзначай пододвинулась к мгновенно напрягшемуся Грею и тихим, застенчивым, сладким голоском прощебетала: — Грей-сама… Джубия вам не помешает?.. — Сиди уж. — Грей поджал губы и вытащил из кармана трусов пачку сигарет (у него на трусах есть карманы? Никогда не замечала. Должно быть, удобно… И кстати, когда он успел раздеться?). К потолку взметнулось тоненькое облако дыма. Я знала, что Грей курит редко — в основном, когда у него стресс или когда просто нечем занять руки. Джубия же усердно захлопала глазами, изображая всей фигурой крайнее беспокойство: — Грей-сама… Грей-сама, у вас что-то случилось? Мне даже стало интересно: что он ответит? Нацу рядом со мной заёрзал, скосив глаза, Мираджейн тоже слегка заинтриговалась. Я и представить себе не могла, как он выкрутится. — Понимаешь, Джубия… — вздохнул он, внезапно присмирев. — Очень тяжело жить в мире, где тебя никто не поддерживает… Окунает в грязь лицом, снова и снова… Стремится любой ценой принизить… Мираджейн выронила стакан. Все находящиеся в зале тут же скосили на парочку глаза: намечался очередной анекдот. Такая речь была для Фуллбастера чем-то… Это точно он сейчас сказал? Да еще и бросая грустные томные взгляды во все углы и судорожно вздыхая?! Нацу приоткрыл рот. Слава Богу, что он, кажется, ничего не понял. Внезапно я ощутила на себе ледяной (простите за каламбур, но это так) взор Грея. От него мне стало неуютно, и я тут же отвела глаза. Да что с ним сегодня такое?.. Однако, если я просто удивилась, то Локсар, покраснев ещё больше (если это было возможно), обхватила ледяного мага руками за шею и со слезой в голосе прошептала: — Грей-сама… это… это ужасно… это… Джубия… Джубия поддерживает… Джубия всем сердцем вас поддерживает! — сорвалась она на ультразвук, сдавив чужую шею. Нацу, скривившись, схватился за горло, а Грей аккуратненько высвободился, обрёл дыхание и просипел: — Правда поддерживаешь? Джубия, ты ведь за меня, так? Ты ведь мой друг, верно?.. Даже сипеть у него получалось очень сексуально… — Конечно! Конечно! Да! — Джубия была близка к тому, чтобы отправиться в мир иной лучшим из способов — умереть от счастья. Руки Грея внезапно обняли её. Она с готовностью положила голову ему на плечо и разревелась белугой. В зале гильдии «Хвост Феи» стояла тишина. Но недолго. Айсбой вдруг резко поднялся на ноги (Джубия, не пожелавшая от него отлепиться, висела на нём как смертный приговор) и, направив указующий перст в сторону Нацу, громовым голосом (откуда он взялся?) произнёс: — Ну чё, съел, косоглазый? Драгнил поперхнулся от неожиданности, а Мира-чан вновь уронила уцелевший стакан, и на сей раз тот разлетелся мелкими осколками. — Ах ты, хмырь! — пошёл Нацу вразнос, опрокинув стул, на котором сидел. — Нечестно! Совсем нечестно! — Все знают, что она за мной бегает! — оскалился Грей. — Признай наконец, что с девушками мне везёт больше, чем тебе! — Ни фига! — Фига! — Нет, ни фига! — Так… так вы что, из-за этого спорили? — расхохоталась Кана. К ней присоединились Мира, Эльфман, Макао, даже у Эрзы уголки губ предательски расходились, хотя она усиленно делала вид, что её ничего, кроме книги, не интересует. Вскоре заржала вся гильдия — аж до слёз. Я попыталась остаться серьёзной, но, глянув на выражение лица Нацу, чуть не упала со стула, держась за живот. — Алё! Джубия! — Нацу потряс Локсар за руку. — Он тебя использует! Этот подонок тебя использует! — Джубия в раю-ю-ю… — пропищала она, чем вызвала новый взрыв смеха. — Подумаешь… — скрестил руки Нацу на груди. — Ну и что, что за тобой бегает эта Джубия! А у меня Люси есть! Да, Люси? Ему не стоило поворачиваться ко мне, ибо в опасной близости от моей ладони находилась бутылка Каны. — Что ты сказал?! — взревела я, со снайперской точностью кидая в него бутылку, несмотря на протесты Каны. Таким образом я впервые самолично устроила заварушку в родной гильдии, ведь кто-то из сидящих сзади решил последовать моему примеру! Следующие минуты три в воздухе летали бутылки, еда, стулья, столы, их отдельные фрагменты и некоторые особо невезучие члены гильдии. Шум и грохот стоял такой, какого у нас давно уже не бывало. Я, пробравшись сквозь весь этот хаос, вцепилась Нацу в горло подобно Джубии: — А ну, повтори! Повтори, сказала! — Не-е могу-у-у-у… — Нацу, я за тобой не бегаю, понял? Понял меня?! — Ага-а-а… Я уклонилась от брошенной кем-то куриной ножки, что мигом позднее размазалась об спину Эльфмана, и приказала: — Ты сейчас же говоришь Грею, что пошутил, ясно? — Ага, щас!.. — попробовал он возмутиться, но я, испытывая муки искушения вдарить по этой физиономии, отмела его попытки. — Без вариантов! Грей! Маг Льда повернулся, пытаясь отцепить от себя почти бесчувственное тело Джубии: — Чего? Ай! Ух, мать… Вакаба, я сейчас как… — Грей, у Нацу к тебе сообщение! — сверкнула я глазами. Когда-то давно, в детстве, лет в четырнадцать, я слышала сказочки про ущемлённую мужскую гордость, но, как и всё наивное поколение женщин, не придавала им значения… Зря! Нацу Драгнил по прозвищу Саламандер, видимо, так просто сдавать свои позиции не собирался. Показав себя бесчувственной сволочью и законченным эгоистом и при этом обнаруживая некоторые суицидальные наклонности, он внезапно обхватил меня за талию и, проорав что-то наподобие: «Ещё посмотрим, кто из нас бревно!» — прижался своими губами к моим. Я и пикнуть не успела. Несколько мгновений кто-то ещё смеялся и даже бил кому-то морду. Затем смех поутих, и снова наступила тишина. На сей раз гробовая. А затем мой мозг просто-напросто отключился. Меня целовал Нацу. Чёрт, на очень долгие двадцать секунд я успела… гм, увлечься этим процессом! Меня унесло. Честно говоря, это был мой первый поцелуй («а у этого придурка он станет последним!» — опрометчиво пообещала какая-то разумная частица моего сознания). Когда-то давно, в детстве, лет в четырнадцать, я представляла мой первый поцелуй совершенно иначе. Закат, морское побережье, «вместе навсегда», белые лепестки и прочая романтическая чепуха. Мечты здорово отличались от реальности… но почему-то меня это совершенно не волновало. Никакой разницы не было. Меня целовал Нацу. Мысленно послав подальше девичьи мечты, присутствие свидетелей и собственное смущение, я обеими руками обхватила его лицо и жарко ему ответила. Но когда эти двадцать секунд закончились и мы соизволили прерваться, то я недрогнувшей рукой отвесила ему пощёчину (и больно, и обидно) и твёрдым шагом направилась к чёрному выходу. Он нагнал меня у самой двери.

* * *

— Ваше соперничество переросло все рамки, знаешь ли, — начала я, резко останавливаясь, когда мы отошли от гильдии на порядочное расстояние. Уж не знаю, у кого лицо горело больше: у меня после поцелуя или у него после пощёчины? — Прости… — пробурчал он. — «Прости», ха, — дёрнула я плечом. — Удружил ты мне. Ты хоть знаешь, что это был мой первый поцелуй? Если я ставила своей задачей заставить его испытывать угрызения совести, то это у меня получилось прекрасно. Он смотрел куда угодно, но только не мне в глаза. — Пожалуй, мне стоит прямо сейчас вызвать Локи, чтобы он поучил тебя правильному общению с девушками, — припечатала я, «добивая» Нацу вконец. Я и не заметила, как наступил вечер, но над морем, что хорошо виднелось с заднего двора, ярко пылало закатное солнце. Волосы Нацу стали ещё розовее, и в лучах светила почти не было видно лихорадочного румянца на его щеках. Шикарно. Белых лепестков только и не хватает. — Люси, прости меня, — снова сказал он. — Просто Грей… — Ну, а причём тут я? — недовольно спросила я. — В конце концов, рядом была Мира, рядом была Кана… Я-то тут… — Ты — другое дело, Люси. — В смысле? — нахмурилась я. — Ты… Ты — мой самый близкий друг… А вот теперь, кажется, и я начала алеть… Он сказал это так просто… даже простодушно. — Да и потом, тебе же вроде понрав… — НЕТ! — снова разъярилась я, хватая его за жилетку. — Ничего подобного! Однако он улыбнулся. Странно как-то. Понимающе. Тепло. Мой боевой пыл угас. Рука Нацу легла поверх моей… Глупость, глупость полная! Зачем я позволила ему снова себя поцеловать?.. День начинался совершенно обычно, а вот заканчивается… Зря я ему всё-таки закатила пощёчину, ой зря… Но обо всём этом я думала уже потом. Потому что когда меня целует Нацу — разум уходит…