Don't leave me

      Во рту вкус ладана, до жути вязкий, коробящий, в голове кровь бьёт набатом. И руки трясутся. Непрерывно, крупно так трясутся. Как у наркомана. Если не хуже.       Драко слышит, как в мёртвой, звенящей тишине разлетается на осколки мир. Красиво так разлетается, с размахом. Воздух тоже не подкачал, вспыхнул внезапно, вероломно обжёг горло, дорываясь до мяса. Драко судорожно кашляет. Кто-то косится неприязненно, удивлённо даже, а ему как-то странно и абсолютно пофигистично плевать. Ну вот совсем. Мир как бы рушится. Через секунду он понимает, что истошных воплей всё ещё неслышно, все живы-здоровы. Относительно. Тогда доходит, что у всех остальных мир пока ещё цел. Ну как цел, тоже трещинами уже ползёт, стонет, но пока держится. В отличие от его, рванувшего не хуже водородной бомбы.       - Гарри Поттер мёртв!        Фраза прозвучала около минуты назад. Примерно тогда же устроила истерику рыжая Джинни. А вот до Малфоя только теперь звуки дошли. Он как-то совсем по-новому смотрит на Героя, так обманчиво-уютно лежащего на руках Хагрида. Драко тоже хочется устроить истерику. Громкую такую, детскую. И чтобы разбить что-нибудь. Например, чей-нибудь череп об этот потрясающий обломок Хогвартса. Только вот не поможет.       Драко воет. Истошно, хрипло, пронзительно очень. Про себя. И пальцы себе в бессилии ломает тоже про себя. И плачет про себя. И губы прокусывает до крови про себя. В реальности только руки дрожать продолжают.       Гарри лежит. Беспомощно свесив голову с руки великана, откинув её так, что кадык как-то ненормально выдавливается из горла. В таком положении наверняка сложно дышать. Было бы. У него одна рука висит плетью, другая неестественно-ломано прижата к груди. И очки набок съехали. А по виску тянется ниточка крови. Волосы взъерошены гораздо сильнее обычного. Все эти мелочи, такие неважные, такие ненастоящие - именно они заставляют Драко осознать.       Лорд смеётся. Пожиратели тоже. Джинни плачет. Драко не слышит. И под ногами осколки мира. Трещат. Рассыпаются в пыль. А перед этим показывают очередное воспоминание, такое болезненно яркое, такое родное и такое... такое чертовски обречённое.

***

      Поттер улыбается. Он смотрит на Драко и улыбается очень виновато, смущённо, как нашкодивший первоклашка. На полу валяется разбитый пузырёк с чернилами, все пальцы Поттера ими измазаны. Идиот. Драко пытается выглядеть грозно. Хотя сердится совсем не хочется.       - Прости, - бормочет парень, опуская глаза. Драко складывает руки на груди, ожидая оправданий. Хотя их всё равно не последует, вон как у Гарри глаза блестят. Хитро-хитро. Малфой смеётся.       - Люблю тебя. - Поттер подходит быстро, криво ухмыляется, не в силах убрать из глаз весёлые искорки. Блондин фыркает. В следующий момент Гарри скользит пальцами по тёплой щеке, пачкая её чернилами. Драко вскрикивает, отшатывается, вот только за спиной стена. Гриффиндорец приглушённо смеётся, подаётся вперёд, ловя губы Малфоя. Длинные пальцы зарываются в светлые волосы, скользят по чувствительной шее, рисуют странные узоры на ключицах. В голове Драко лишь одна глупая мысль: Герой сейчас действительно хочет близости или ему просто лень пойти помыть руки?..

***

      Гарри хрипло выдыхает, царапая обнажённую спину Драко. Выгибается пошло, приоткрывая покрасневшие губы. И стонет так протяжно, смотрит на Малфоя пьяными зелёными глазами, подаётся вперёд. Драко чувствует, что крышу сорвало. Этот Гарри - он только его. И ничей больше.

***

      - Какой Хогсмид, Поттер? Ты свихнулся?!       - Но день Валентина... - Губы Избранного опасно дрожат. И глаза за стёклами очков повлажнели.       - Больной.       - Ты меня не любишь, да? - Поттер вскидывает голову, напоминая взъерошенного и крайне обиженного воробья. Драко обречённо вздыхает.       - Хорошо. Если прогулка по Хогсмиду в день Валентина - это единственный способ сохранить мой душевный покой, то я согласен...       Поттер больше не грозится устроить истерику. Вместо этого он с радостным писком повисает на шее Малфоя, шепча что-то счастливое, до дрожи приятное. Драко улыбается, против воли.

***

      Гарри действительно оказался идиотом. Малфой в этом и не сомневался, но не думал, что всё настолько плачевно. Его Гарри мёртв. И эта сволочь продолжает смеяться, глумиться над Мальчиком-Который-Не-Выжил. Он ненавидит Тёмного Лорда и метку, что продолжает жечь предплечье. На него как-то остро и внезапно накатывает ужас. Липкий, первобытный ужас. Он один остался. Без Гарри. Драко кажется, что внутри всё рушится, ломается, дробится... Ему больно невыносимо. Накрыло внезапно, так бывает. Только вот у него это, похоже, насовсем.       Мать кричит что-то. Отец за ней повторяет. Слизеринец смотрит на них, как на ополоумевших. Уйти? Уйти к тому, кто убил его Гарри? И бросить тех, кто был Поттеру друзьями? Да как такое, чёрт подери, возможно?! Драко делает шаг назад, встает рядом с одним из Уизли, стискивая зубы. Лорд не смеётся больше, шипит что-то гневно. Драко чувствует на своём плече чью-то руку, своеобразное ободряющее прикосновение. Джордж, кажется. У него глаза пустые, брата вроде потерял. Малфой не ожидал от себя, что однажды будет помнить имена членов рыжей семейки.       А затем вперёд идёт Невилл. Этот смешной, вечно неуклюжий Невилл, так неожиданно ставший героем. Таким же, как и все здесь. Драко не слушает. Не слышит. Он снова смотрит на Поттера, мёртвого такого, беспомощного. У аристократа сердце щемит, язык жгутом перекручивает. У него так чертовски болит в груди, что хоть этой самой грудью на Нагайну. Господи, он сейчас готов рвануть вперёд, вырвать из рук великана тело, не отдавать никому, превратившись в дикого зверька. У него это желание настолько острое, невыносимое, что уже и сдерживаться смысла нет. Плевать на всё. На грёбанную осторожность, на невозможность возвращать мёртвых с того света... С губ Драко внезапно срывается смешок. Безумный, ехидненький. В самый раз к ситуации. Он как-то дико звучит в тишине, даже Невилл замолк.       Драко слабо помнит, что случилось в следующий миг. Вроде была эта жуткая боль, был Уизли рядом, был Невилл со своей гриффиндорской речью. А потом... потом он слышит, как в абсолютной тишине вскрикивает Хагрид, как дёргается и падает на землю Гарри. Драко понимает, что у него спёрло дыхание. И что волнами накатывает уже новая боль, совершенно иного рода. Перед глазами мутнеет, безумные вспышки чёрных точек не могут помешать ему на подкашивающихся ногах спешно сойти с лестницы, остановиться на миг, вглядываясь в поднявшегося на ноги Поттера, а потом сорваться с места, преодолеть эти бесконечные метры, обнять до хруста, вдохнуть диковиный запах войны. Драко чувствует - Гарри улыбается. Точно также, как и все защитники Хогвартса. На спине он чувствует неуверенные руки, слышит неуверенный шёпот:       - А Волан-де-Морт в курсе?       Драко обессиленно качает головой, а потом неожиданно его прорывает на судорожные всхлипы, на конкретный такой рёв. Объятия становятся крепче, Гарри шепчет что-то успокаивающее и вместе с ним оборачивается к застывшему Тёмному Лорду.       - Знаешь, Том, - тянет задумчиво. - Неудавшееся покушение на меня любимого я тебе ещё бы мог простить. На родителей... Предположим, я предпочитаю не вспоминать о прошлом. Но вот слёзы этого придурка, - кивок на Драко. - Я тебе простить не могу никак.       Гробовая тишина. Гарри продолжает поглаживать по спине Драко, удобно устроив подбородок на белобрысой макушке. Слизеринец сквозь внезапно накатившую истерику выдавливает из себя слабую, но довольную улыбку. Ох, и не поздоровится сейчас одному Тёмному Лорду...