Это был Нацу

      Все мои заслуги приписаны мне людской молвой — но никто об этом не хочет знать.       И почему все считают, что задания, приравнивающиеся по своей сложности к героическим подвигам, выполняет (будем самокритичны) слабая девушка, а не боевой Убийца Драконов?       Однако мне приходится всех разубеждать. Раз за разом. Нацу же делает вид, будто ему всё равно. Хотя, может быть, так и есть.       Не понимаю. Не дано мне его понять. На его месте я бы обозлилась, а он... только улыбается. Смеётся.       — Это был Нацу... — устало вздыхаю я в ответ на очередное: «Люси, расскажи, как ты справилась с той буйной шайкой пиратов!» Вздыхаю и тут же спиной чувствую, как он отчаянно и откровенно веселится.       Спиной — потому что он всегда рядом.       — Это был Нацу, — мой голос звучит раздражённо, ведь только что кто-то кому-то словно бы невзначай присоветовал: «Спроси у Люси, она на этих монстрах из Сверкающих пещер собаку съела». И вновь я слегка виновато гляжу на него, но ничего не вижу, кроме искреннего интереса.       Виновато — потому что я боюсь, когда он обижается.       — На самом деле это был Нацу! — я сама почти готова обидеться: не изгоняла я тех злых духов, не изгоняла! А Нацу на них потребовалось что-то около десяти минут...       Как-то раз Грей поинтересовался, почему я так заморачиваюсь. Такое слово, как «справедливость», ему, конечно, знакомо, но...       Справедливость — потому что мне дорога истина.       А потом ко мне подходят новенькие в гильдии — брат и сестра, близнецы. Хором спрашивают:       — Вы Люси? Мы слышали о болкане с горы Хакобе...       Вот тут я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему:       — Нацу, скажи им! Ведь это несправедливо!       — Болкан удирал от нее со всего духу, — усмехается Нацу, подмигнув близнецам. Затем кладёт голову на барную стойку и вновь ослепительно улыбается: — Без тебя я бы не справился, и не отрицай. Вот что я думаю.       И я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляда.