Как я попала в другой мир , или я не сдамся

Я медленно раскачивалась из стороны в сторону. Укачивает. Лошадь уже давно едет сама без моего участия. Ну и хорошо. Я стала раскачиваться чуть сильнее, потому что тряска увеличилась. Вы спросите, почему я решила, что если я буду качаться из стороны в сторону, мне это поможет? В какой-то программе я слышала о том, что нас укачивает потому, что наш мозг решает, что мы стоим на месте и не движемся, а мир вокруг нас качается. Поэтому нас и укачивает. Это то ли защитная реакция организма, то ли ещё что-то. Из всего этого я решила, что если раскачиваться этой рассинхронизации не будет. Это мои личные умозаключения, но вроде помогает. Меня перестало тошнить, но приходиться постоянно раскачиваться. А возможно это самовнушение. Кто его знает? Помогает и ладно. Тошнота совсем отступила и я огляделась. Мы были в редком лесу. Наверное, это из-за близости гор. Тут лошадь остановилась и стала беспокойно вертеть головой и ушами. - Милка, ну что ты, есть хочешь что ли? Там мы только час в пути. Корова, тьфу, лошадь повернула ко мне голову и фыркнула. Она побежала дальше рысью. Странно, пока мы ехали сама она в рысь не переходила, наоборот, то и дела переходила в медленный шаг. В небе раздались жуткие крики. Даже не крики, вопли. Что такое? Я задрала голову вверх и посмотрела на небо. Там летели несколько существ. Больше всего они походили на горгулий, которые "сидят" на стенах готических соборов. Только эти будто надели каменную броню. Из-за этого они выглядели устрашающе. Я растерялась. У меня нет ни оружия, ни магии. Я это чувствовала. Раньше внутри горел какой-то огонёк, когда резерв кончался, огонёк становился угольком, но он был. А сейчас я этого не чувствовала. Глупо было надеется, что эти существа решат мило пролететь мимо. Я внимательно следила за этими существами. Но горгульям похоже было не до меня. Они деловито пролели мимо. Я этому только обрадовалась. Я не стала останавливать лошадь. Мне не хотелось встретить ещё одних таких "милых" созданий. За спиной громыхала повозка. Скоро обед. Хорошо, что дедушка положил еды дня на три. Он сказал, что по пути можно закупиться в сёлах. Небо было безоблачным, дорога пыльная. «Хорошая» погода. Мне больше нравился дождь, хотя нет. Скорее та погода перед дождём. На душе становилось так уютно. Никогда не понимала тех, кто хотел лето. Конечно хорошо, уроков нету, но душно. Мне милее осень. Нету яркого солнца и у меня на душе всегда уютно. Вот и обед. Я остановила, уже откровенно жующую траву, Милку и огляделась по сторонам. Ага, вон там просвечивает полянка. Я завела туда Милку и только заметила, что на поляне кто-то есть. Эта была молодая русоволосая женщина, больше всего похожая на эльфийку. Глаза зелёные. Черты лица вроде и знакомые, но другие, поэтому я и не узнаю. Рядом с ней сидел молодой мужчина. Блондин, с синими глазами. Он тоже очень похож на эльфа. Они держались за руки и судя по затуманеным глазам и припухшим губам, я их немного отвлекла. - Ой, - пискнула я. Было неудобно. Но потом, вспомнив, что Зара, похоже, была наглой, подавила желание покраснеть. Мужчина и женщина похоже на меня ничуть не обиделись. Они улыбнулись и мужчина сказал: - Здравствуйте. Я Тизандр, а это Белинда, - красивый голос. - Здрасте, а я Зара, - полное имя напрочь вылетело из моей дырявой головы. Даже собственное имя запомнить не могу! Женщина вздернула брови. Мужчина словно ушёл в себя. Все со своими тараканами, хорошо ещё, что с ножом на меня не бросается. - Куда едете? - не обратив внимание на своего спутника, спросила Белинда. Видимо привыкла. - В Риган, - ну хоть это я помню. - А вы? - Мы в Ларран. Черты лиц ускользали. Маги что ль? Я слышала о заклинании позволяющем сделать так, чтобы внешность не запоминалась. Но когда я вошла на поляну, я заметила их внешность. Тизандр поперхнулся. Чего это он? Дождавшись пока Тизандр откашляется, я неожиданно представила, то, чем бы могли заниматься они на полянке. Даже я знаю откуда берутся дети. Но не стоит забывать, что мне всё-таки двенадцать, поэтому некоторые моменты были смазаны. Стоп, какое двенадцать?! Мне ж в ноябре тринадцать исполнилось. А я день рождения не отмечала. От этого факта стало очень грустно. Я не боялась, что маги прочтут мои мысли, я всё ещё представляла их. Маги сидели красные. Я ехидно глянула на них и сказала: - Будете ещё в чужие мысли лезть? Хотя нет, в чужие можете, в мои - нет. Я была зла от осознавания того, что я сама не вспомнила о моём дне рождении. Белинда и Тизандр не ответили, а я зло вскочила на Милку. Быстро и эффектно уехать не удалось. Не стоит забывать, что Милка везёт ещё и прицеп. Пришлось полностью заехать на полянку, развернуться и уехать. За моей спиной послвшались разговоры. Белинда: - Как она могла нас не узнать? Мы же были без морока. Тизандр: - Может, она и узнала, но вспыльчивый характер и гордость не дали ей вести себя как положено с императорской семьёй. Белинда: - Ты думаешь? Тизандр: - Я уверен. Разговоры становились слышны все тише и тише. Когда наконец они смолкли, я позволила десяткам мыслям пронестись в голове. Такое ощущение, что я задержала дыхание. А вы сами попробовали бы ни о чём не думать, например, во время просмотра детектива или остросюжетного фильма. Милка наелась во время нашего разговора, поэтому за неё я не волновалась. А я вот хотела есть, но останавливаться я не решалась. Чтобы как-то отвлечься от мыслей о еде, я стала думать о последнем диалоге мужа и жены. Почему я должна была их узнать? Это был первый и последний мой вопрос, потому что я вдруг неожиданно осознала, кого они мне напоминали. Этому послужила фраза: «с императорской семьёй». Это был император Тинуириннель и императрица Астер Кибелла. Что ж я такая невезучая? Около полугода в этом мире, а уже дважды наврядила императорской семье. Остановиться я решилась только глубокой ночью. Я нашла новую поляну, на этот раз без особ королевских кровей, да и других особ тут не наблюдалось. Полянка была намного меньше той, на которой были императоры, но мне и этого достаточно. Всю полянку покрывали маленькие белые цветочки. Бабушка называла их кашицами. Я не знаю правильное название. Я распрягла Милку и связала три её ноги. И как вы уже поняли, я не знаю как называется это действие. Но я видела это в мультике про трёх богатырей. Мда… Ноча бы меня засмеяла сейчас. Эх, Ноча, где ты? Я залезла в телегу, достала одеяло и комфортно расположилась. Одеяло было толстым, в черно-белую клетку, иногда цвета пересекались и получался серый. Часа через два кто-то настойчиво пытался разбудить меня. Я закутывалась с голой в одеяло, но в конце-концов моё милое одеяло отобрали. - Чё надо? - зло спросила я. Моя персона соизвола открыть глаза. Передо мной стояло мохнатое существо. В темноте сложно было определить цвет шерсти, но он тёмный. Это существо было ростом, наверное, мне по колено. В темноте ярко блестели жёлтые глаза. - Хозяйка, мне сказано было рассказать вам всё, - пугливо сказало существо. Я похлопала глазами: - Что «всё»? Ты вообще кто? Существо застенчиво пошарколо ножкой. Эта «ножка» была размера сорокового. Мне с моим тридцать пятым было удивительно видеть кого-то маленького и с такой ступней. - Я Вирка. Всё - это кто Вы. Я почесала голову, а потом сказала: - Можно на «ты»? - Конечно. Отлично теперь можно и спросить. - Извини, конечно, но Вирка - это мужской род или женский? Вирка посмотрела, или посмотрел, короче, посмотрело на меня и сказало: - С тобой всё в порядке? У лесовиков не бывает полов. Лесовиков? Я слышала только про леших. Но спрашивать и это я не решилась. Оно теперь обо мне думает и так непонятно что. Тем временем Вирка начало рассказывать: - Ты-оборотень. Эта раса уже очень давно вемерла на Гелиане. Так, во всяком случае, думают непосвящённые. Но оборотни существуют. Они бывают разных видов - ирбисы, гепарды, совы… Но ты феникс. Самый редкий из видов. Фениксы владеют магией души. Ты не представляешь, как тебе повезло, - эмиоцианально сказало странное существо, но потом собралось и продолжило: - Такие, как ты, могут изменить душу. Конечно, из чёрной не сделать белую, но подтолкнуть вы можете. А какая у фениксов вторая ипостась! Красота, загляденье. Я сидела в повозке и переваривала информацию. Я оборотень, а оборотни это раса давно исчезнувшая с Гелианы. Я даже книгу про это читала. Так мало этого. Я ещё и маг души. - А как я на Гелиане очутилась? - Это просто. То, первое, тело и ты на Гелиане были связаны. Ты обязана была тут появиться… - Это же не значит, что до этого в теле жила душа? - прошептала я - Нет-нет, - замахало рукам Вирка, - Тело жило без души, потому что его душа - это ты. Просто существовало. И вообще, маги души почти не связанны с телом, это всего лишь одно из воплощений. Маги душ немногие, кто может помнить прошлые воплощения души. Но управлять этими воплощениями не может. - То есть маги душ не могут забыть свои воплощения? - я вздрогнула от этой мысли. Это мне повезло, что я воплотилась не в теле годовалого малыша, или столетней старухи-знахарки. А куда деваются прошлые хозяева тел? - Каждой душе нужен покой, - улыбнулось Вирка мне, как маленькому ребёнку. - Вот иногда душам нужен покой прямо во время жизни. Это дело неотложное и тогда приходят маги душ. Ты можешь исчезнуть на век или больше, но всё равно вернешься. И отвечая на твой первый вопрос: когда магам уже совсем плохо становится, то они проводят ритуал, чтобы забыть. Душа отдыхает и возвращается намного проще. Потом все повторяется. - Жутко, - поежилась я. - Вирк, давай спать, а? - Угу, - Вирка будто бы этого и ждало, чтобы зарытся в одеяло. Я тоже укуталась и заснула. После сна все события прошедшего дня кажутся несущественными. Вот и у меня всегда так. Будто бы всё было во сне. Я ещё немного понежилась, люблю, когда просыпаешься, а потом можно ещё поваляться. Обожаю это делать. Так хорошо. Но вставать всё-таки надо. Я потянулась и зевнула. Чуть ли не мурлыкая от удовольствия, я немного побродила по округе в поисках ручейка. Впрочем, далеко от полянки я не отходила. С моими способностями Сусанина, это бы было чревато. Но я, в отличие от всё того же Сусанина, не преследую благородных целей. Ручейка, к моему сожалению, не обнаружилось. Ну и ладно. Обойдусь. Я вернулась в наш лагерь. Вирка забрался в телегу и ждал меня. Я решила всё-таки называть Вирку в мужском роде. Кстати, шерсть у Вирки тёмно серого цвета, с коричневыми подпалинами. Я в темноте и не разобралась. Я покопалась в сумке и вытащила из неё буханку чёрного хлеба и сыр. Так же я откопала кинжальчик. Маленький, с мою ладонь, обоюдоострый. Рукоять была обтянута кожей. Этот кинжал очень удобно лежал в моей ладони. Я, насвистывая, отрезала хлеба и сыра. Сделала классический бутерброд и предложила Вирке. Он отказался. Я пожала плечами и сама съела бутерброд, а потом ещё три таких. Не, ну а что? Я вчера не ужинала. Вирка смотрел осуждающе. - Да всё, готова я, - проворчала я. Вирка сел в телегу, а я на Милку. Мы неспешно тронулись в путь. Через час я попрощалась со своим завтраком. Когда Вирка сказал, что нужно дальше ехать, я взвыла. Минут пятнадцать повыв я рассудила, что больше нечего не ела и бежать в ближайшие кусты мне больше не нужно. Я оказалась права, но дальше я ехала зелёная. Вирка увидел мою мосю и сказал: - Кикиморы, как только тебя увидят, обзавидуются чистым, зелёным цветом лица. Я зарычала. Вирка оказался ехидным существом. К вечеру мы приехали в первую деревню. Деревня была довольна большая, домов сорок. Ну может и не слишком большая, но для меня большая. Просто летом мы ездили к дедушке в деревню. Но в наш век люди стремятся в город, а деревни забросили. Мама рассказывала, что его деревня когда-то была большая. Может быть тоже тридцать-сорок домов. И ведь действительно, было много заброшенных домов, развалин или огромных пустующих участков. Как-то вместе со мной поехала моя подруга. Нам тогда было десять лет. Мы прошмыгнули мимо наших родителей, отмечающих встречу. Не подумайте ничего плохого, так-то они не пьют. Родители уже почти спали, так что нам не составило особого труда это сделать. Мы заранее подготовились и переоделись в штаны и куртки. Наверное, стоит уточнить, мою подругу звали Надя. Она была шатенкой, со странными карими, почти желтыми глазами. Волосы у неё были жёсткие, до лопаток. Она в то время хотела их обстричь и сделать мелирование. В пятом классе она даже это сделала. Ей очень шло. Мы, опасаясь каждого шороха, не знаю почему, на цыпочках подошли к одному из уцелевших заброшенных домов. Всё так же на цыпочках вошли в дом. Мы с Надей жались к друг другу. Вдруг заухала сова. Уж не знаю почему она прилетела к нам, обычно совы в лесу ухают. Мы бросились из дома, забыв про всю конспирацию. Прибежав домой, мы рассмеялись. Ага, видок у нас был ещё тот. Грязные, все в паутине, с перепуганными бледными лицами. Утром, или можно сказать днём, потому что угомонились мы все около трех-четырех утра, нам попало за испорченную одежду. Я улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям. - Эй, хватит мечтать. Послушай-ка меня, - я посмотрела на Вирку. - Мне в деревню нельзя. Поэтому я обойду её и буду ждать тебя на другой стороне. Ты переночуй у старосты. Если запросит плату, давай не больше серебрушки, и то, если он тебя накормит. Я слушала указания и кивала. Вирка убедился что слова достигли цели и ушёл. Я постояла ещё несколько минут, а потом вспомнила, что я не знаю, как выглядит дом старосты. Я раздраженно дернула головой. Вирка уже умотал. Ну и без тебя обойдусь. Я стала рассуждать логически: дом старосты самый большой, много живности, большая территория. Будем искать по этим параметрам. Телега подъехала к деревне. Я неспешно проехалась и пришла к выводу, что самый хороший дом это самый первый дом. Я вдохнула и поехала обратно. Мне-то что, а вот лошадку жалко. Ничего, вот сейчас приедем и лошадь в конюшню поставлю. Я там нечто похожее видела. И вот мы опять приехали к этому дому. Территория большая, ограждена высоким деревянным забором. На этой территории что-то похожее на маленькую конюшню, амбар, огород и, собственно, сам дом. Дом хороший или, как пишут в книгах, добротный, один этаж, но, судя по всему, большой. Я спрыгнула с лошади, собралась с духом и постучала в ворота. - Эй, хозяин, открывай, - прокричала во всё горло. В доме зажегся свет, в соседних тоже. Наконец ко мне вышел парень лет двадцати. Брюнет, цвет глаз в темноте не рассмотреть и кучей веснушек. Он был высоким, выше меня, а я далеко не маленького роста. Симпатичный, но нос великоват для такого лица. Он был злой. В чём-то я его понимала, заявились вечером, когда уже все спать ложатся, непонятно чего хотят. В деревнях ложатся и встают рано. - Чё надо? - грубо сказал он. Я сначала опешила, а потом разозлилась. Ни здрасте, а сразу «чё надо». Я, конечно, понимаю, что я, возможно, разбудила всех, но элементарные правила приличия. - Где староста? - рявкнула я. Парень сразу потерял весь свой боевой настрой. Конечно, обижать девушку, которая не дает отпора - это одно, а чуть что, так сразу в кусты. - В доме. А тебе зачем? - сразу на порядок вежливей стал. Я хмыкнула и сказала: - Проездом я тут, поэтому ночлег и постой для лошади нужен. Не боись, заплачу, но об этом со старостой. Парень посторонился и я вошла, ведя лошадь под узцы. Парень ненавязчиго отобрал повод и повёл лошадь в сторону конюшни. Остановился около и стал распрягать лошадь. Я удовлетворенно кивнула и вошла в дом. Поднялась на крыльцо, вошла и прошла дальше в избу. Вошла в жилые помещения. В четырёх метрах от меня, у правой стены стояла печка. Большая, русская печка. Ну это у нас это печку русской бы назвали, а тут я не знаю. Беленькая вся. Около печки стояла длинная и широкая лавка. Четыре метра занимала кухня. По левую руку что-то похожее на столовую. Две лавки вдоль стен, каждая для четырёх человек. Соответствующий стол. Следующая комната это спальни. Две кровати-односпалки и одна колыбель. Эта колыбель была подвешена на крюк на потолке. Около колыбели стояла женщина сорока лет. С длинными, прямыми черными волосами. На висках были первые прядки седены. В колыбели, судя по всему, спал ребёнок. Женщина повернулась ко мне и шепотом спросила: - Вы кто? Я так же шепотом ответила: - Зарина, - на этот раз имя я не забыла, - Мне бы переночевать. - А почему ты в наш дом пришла? - Я думала это дом старосты, - честно ответила я. - Тут раньше жил староста, - грустно улыбнулась женщина. Я сразу поняла, что это её муж. Не знаю как, но поняла. - Извините, - я уже хотела было выходить на улицу, как женщина меня остановила: - Оставайся, новый староста не очень гостеприимен. Только тебе придётся спать на лавке. - Хоть так, - пробормотала я. - А вас как зовут? - Видана.