Песок

Солнце… Жаркое летнее солнце обжигает меня, заставляя медленно, изнывая от зноя, плестись по забытой Аллахом и людьми земле в надежде на спасение. Горячий песок, по которому ноги несут меня вот уже пятый день, забивается мне в обувь, уже почти не причиняя неудобств – я привык. Привык и к боли, которую мне причиняет солнечный свет – у меня обгорели плечи и спина. Единственные, кто встречает меня каждый раз за новым холмом из песка и пыли – это верблюжьи колючки и кактусы, в беспорядке разбросанные по пустыне. У меня совсем не осталось воды, но даже за эти пять дней пути мне не посчастливилось набрести на какой-нибудь клочок земли, который многие торговцы, проходящие через эти места, называют «островком жизни» за источник и небольшую, но пышную растительность. Но ведь всего пару дней назад я и представить себе не мог, что буду вот так скитаться по пустыне, ища город или оазис, который не окажется простой шуткой демонов этих мест. Уж они-то любят подшутить над путешественниками… Все началось с того, что я шел в сопровождении торгового каравана в качестве переводчика. Те деньги, которые мне пообещали, стоили того, что бы пересечь всю пустыню на верблюде. Тогда я посчитал, что сделка вышла довольно удачной и, когда все пройдет на ура, я смогу получить свои деньги и купить небольшой домик. Но как я ошибался… Когда мы шли в город Шариф, туда, где нужно было продать весь товар, на нас напали бедуины. И не удивительно, ведь этот городок имеет довольно жуткую славу у торговцев, которая разошлась на большие расстояния, из-за чего многие не хотят вести туда свой товар или снабжать местных «варюг и аферистов». Именно по той причине, что иноземные караваны через Шариф проходят редко, торговать в нем довольно прибыльно и выгодно, что и поманило людей Сибаба, одного из богатейших людей нашей страны. За это и поплатился. Один из отрезков пути в город теперь усеян трупами и облит человеческой кровью. Я вовремя успел притвориться мертвым, а когда бедуины ушли вместе с награбленным, сбежал. Возможно, я должен благодарить Аллаха за то, что я хотя бы остался жив. Все, с кем я был в пути, теперь лежат с перерезанными глотками. Их засыпает песком, а птицы прилетают поклевать свежего мяса, которое постепенно начинает гнить под жаркими лучами летнего солнца. Каждый шаг по огненному песку дается мне с большим трудом. Мои стопы горят огнем, но я продолжаю идти, в надежде набрести на какой-нибудь город или хотя бы заброшенный колодец. Мне нужна вода. Я устал плестись по песку, устал быть опаленным горячими лучами. Устал, что ветер сбивает меня с ног и обжигает тело своими языками. Во рту у меня все пересохло и кажется, что мои легкие уже получили сильнейшие ожоги от того, что воздух, который я вдыхаю, неимоверно горячий, пропитанный зноем этих мест. Я устал мерзнуть по ночам… И сейчас мне кажется, что умереть в этой пустыне было бы избавлением для меня. - Город? – шепчу я, когда перед моими глазами из пыли и песка неожиданно вырастают ворота какого-то городка, совершенно мне незнакомого. Нет, это всего лишь очередной мираж, который вырастает передо мной вот уже в который раз. Здесь все так же нет людей, нет воды, нет жизни… Я совершенно один. Один в этих знойных пустынных местах, где мало кто выживает. Когда же придет то самое избавление? Мои ноги подкашиваются, и я падаю на горячий песок. - Вот оно, - говорю я, когда перед глазами нет ничего, кроме яркого света. Я ничего не вижу, но чувствую, что и без того горячее тело наливается теплом. Я расслабляюсь и позволяю этому теплу завладеть собой – мне плевать, что это. Плевать, что сейчас, когда на меня наваливается дремота, этот сон может стать последним. Я устал. Слишком устал. Я закрываю глаза, окончательно расслабляя напрягшиеся и уставшие мышцы. Это конец? Это мое избавление? Именно такую смерть мне уготовили небеса? - Господин, очнитесь. Господин, - слышу я в самый последний момент, когда в глазах начинает темнеть, а я медленно проваливаюсь в пучину сладкой неги. Это есть смерть? Пусть так. Продолжение следует...