Трафальгар решает умереть

Да, его план и доверие Мугиварам держатся за руки знаком "равно". Дофламинго рассматривает его - втоптанного в бетонную крошку, измазанного собственной кровью и пылью, налипающей на мокрую от этой самой крови кожу, с интересом натуралиста, всадившего иглу в задницу очередной все еще живой и трепещущей бабочке. Он уже дергает за ремень его брюк, с легкостью и небрежностью почти отрывая Трафальгара от земли. Сопротивление бесполезно, как и весь его план, если вдруг Мугивары подведут его. Команду судят по капитану. Но Монки Ди ломает все, к чему прикасается. Ноги болят адски: одна из нитей пронзила бедренную кость, - не самое простое ранение, и справиться с ним Ло, возможно, уже не судьба. Он только тихо стонет сквозь зубы, когда его собственные штаны всей жесткостью ткани проходятся по свежей ране. Дофламинго с садистской улыбкой пальцами расковыривает особо полюбившуюся ему царапину. Сил создать "Room" совершенно нет. Шарик поля с трудом выдавленный из дрожащих пальцев лопается, как воздушный шар. Трафальгар обессилено роняет руку, и ее тут же приковывает к земле. Сейчас он та самая бабочка, которая вскоре потеряет способность летать. Хирург сглатывает предательский страх, душит и прячет его в себе и даже умудряется смотреть в глаза Донкихоту с вызовом. Он морально готов к любой смерти, но это не отменяет чувство гадливости, рвотным комком подступающее до языка, от дыхания Дофламинго вблизи его уха, и покрывала из перьев укрывшего ослабевшие, обездвиженные руки. Донкихот облизывает его лицо своим длинным и слизким, как щупалец осьминога, языком, сплевывает заскрипевший на зубах песок. У Дофламинго уехала крыша, и Трафальгару конец. Конечно, он не убьет его до тех пор, пока не наиграется с новой-старой марионеткой. Возможно, выпотрошит вручную, или по локоть засунет в его задницу руку, накручивая внутренности на кулак, сыграет в чревовещателя, вынудив Ло говорить и кричать. Последнее вполне в его стиле. Трафальгар сжимает челюсти, прокручивает в голове, как пластинку, все злые слова Донкихоту, борясь с желанием изрыгнуть ему их в лицо. Дофламинго грызет его за плечо, точит и заражает своей гнильцой, поселяется в нем своим членом, проникает червяком в яблоко. Кусает в набухшие жилки на шее, в которых отчуждение к происходящему холодит кровь. И вдруг отстраняется, обнаружив разноцветные следы. Оставленные чьими-то пальцами лепестки-отпечатки - собственнические и почти нежные, слишком старые и желтые, и совершено точно не его. Донкихот встает тяжело, - гора перьев – и громко дыша кончает, укротив пульсирующий орган ладонью, излившись, попадает Трафальгару на лицо. В глазах Короля возмущение и непонимание: Ло предпочел одного обладателя другому. И хирург знает, что смысла действительно никакого нет. - Почему, - Дофламинго сереет лицом, его мерзкий рот теряет ухмылку, - ты так веришь в Мугивару? - Потому что я знаю, - Ло смотрит в глаза Короля с насмешкой, - он непременно вызовет бурю. Как вызвал бурю в его омертвевшем, отторгаемом, будто чужеродный орган, его телом, сердце. У Донкихота дрожат губы, а на лбу выбухают вены. И уже в рушащемся городе три пули настигают Трафальгара. Впиваются, жалят, ничуть не больнее, пронзающих насквозь нитей, застревают в мышцах и жгут, как вколотая под кожу кислота. Хирург просыпается потом, когда Мугивара со свойственным ему шумом и хаосом заявляется за ним, наплевав (или просто забыв) про весь план. Конечно, ведь он ломает все, к чему прикасается. Может, между ними и в самом деле нету особой разницы. Разве что в том, что Джокер жертвует людьми ради целей, а Луффи целями ради людей. Разве что в том, что для Монки Ди смотреть на обожженные, взбухшие, возвышающиеся над кожей, будто миниатюрные кровоточащие вулканы, пулевые раны больнее, чем на засосы-укусы, оставленные чужим ртом. Разве что в том, что улыбка Монки Ди широкая искренне, его глаза по-настоящему добрые, а его слова и руки касаются Трафальгара не до того, чтобы обидеть или причинить боль. Разве что в том, что именно Донкихот падет от руки Мугивары, а не наоборот. Монки Ди волочет Трафальгара на плече, как любимую плюшевую игрушку, но улыбается тепло. В его руках, глазах, и в этой самой улыбке Ло, может быть, действительно встретит свою погибель, ведь доверять кому-то так сильно сродни самоубийству. Но... Трафальгар решает умереть.