Гештальт

Ранним утром вода в реке не успела прогреться и обдавала кожу вошедшего в неё человека приятной свежестью. Багровые разводы уносились вниз по течению от одинокого воина, который тщательно мыл свое тело, избавляясь от следов недавнего боя. «Что может быть лучше честной схватки? – думал он. - Как можно без этого жить? Обречь себя на скучное и бессмысленное существование в каменных стенах города? Просыпаться каждое утро с мыслью о том, что сегодняшний день будет таким же серым и невзрачным, как вчерашний? Как и сотни дней до него? Для такой жизни должен быть очень серьёзный повод». Закончив водные процедуры, воин вышел на берег и уселся на холодный песок, подставляя спину утреннему солнцу, лениво выползающему из-за горных хребтов. Из вороха одежды он достал металлический лист, служивший ему дополнительной бронёй, защищающей спину, воткнул его в песок, а одежду бросил в небольшую заводь, в которой вода стояла почти неподвижно. Отстирав кровь и грязь, воин разложил мокрые вещи на металлическом каркасе давно развалившейся неизвестной конструкции. Он выдернул из песка лист брони и нацарапал на нем очередную пометку. «Четыреста. Уже четыреста дней. Пора». *** Город, за которым он наблюдал с вершины невысокой скалы, выглядел потрёпанным. «Похоже, мягкая посадка – не конёк Скутера», - подумал воин, но эта мысль моментально покинула его голову, когда он увидел раскуроченные взрывами оборонительные сооружения и одинокие обломки роботов, лежавшие на дороге, ведущей к воротам. Не нужно было быть великим сыщиком, чтоб понять, что здесь произошло. На Убежище напали. Тревога поселилась внутри воина, и он уже собрался спрыгивать со своего наблюдательного пункта, когда из ворот города выкатил грузовик странной конструкции, каких он никогда не встречал. Людей в машине было плохо видно из-за толстых металлических стоек и перегородок, но он сумел разглядеть, что за рулём сидит незнакомая девушка. Её глаза были разного цвета, над бровью виднелся штрих-код, а из одежды можно было разглядеть лишь черный лоскут ткани, повязанный поверх груди. Она внимательно смотрела на дорогу, едва заметно улыбаясь болтающему пассажиру, которым оказался старый знакомый – Мордекай. «Значит с искателями всё в порядке, - наблюдатель перевёл взгляд на город. - Лилит. Примет ли она меня? Или погонит прочь?» Он спрыгнул на землю, и край его ростового щита воткнулся в мёрзлую почву. Поправив тарелкообразную шляпу, воин двинулся к воротам. С момента своего ухода, Гор каждый день принимал коррозию, постепенно повышая дозировку и сохраняя при этом свой разум под контролем. Он смог приручить психа внутри себя, и теперь он не угрожает жизням новых друзей. Но что-то ему подсказывало, что это будет слабым аргументом. По мере приближения к воротам чувства волнения и страха, которых Гор не испытывал даже перед лицом самых свирепых противников, даже перед лицом неминуемой гибели, усиливались, заставляя сердце биться чаще. Все эти дни, когда он боролся с безумством, живущим в глубине его сознания, Гор не переставал вспоминать огненные глаза рыжеволосой сирены. «Для такой жизни должен быть очень серьёзный повод, - он посмотрел на ворота, к которым приблизился вплотную, и снова вспомнил глаза Лилит. – Он есть у меня».