Ангелок

– Мальчики, ужинать! – Иду! – откидываю телефон на край кровати и сажусь. Лениво подтягиваюсь, опуская ноги на пол. М-да, нелегко это – прощаться с каникулами. Вроде и десять дней, а такое ощущение, что всего два. Поднимаю с пола треники и натягиваю на себя. Запускаю руку в волосы и зеваю. Надеваю махровые тапочки, с любовью купленные мамой и иду в ванную, которая аккурат возле моей спальни. Занято. И кто же у нас там под вечер заперся-то? Отчим? Да не, он никогда не опаздывает к ужину. Значит, Борька. Знает, засранец, как мне путь подрезать. Да-с, нужно ещё сегодня с ним поговорить кое о чём. – Туки-туки, это медные буки, – тихонько стучу в дверь, прислонившись к ней ухом. – Открывай, у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, а если откажешься, то тогда я поговорю с тобой по-другому, – слышу медленные шаги. – Тысяча, – доносится тихий голосок брата. Наверное, он ещё и руки в боки упёр, важный какой. – Но ты же ещё не знаешь, что я хочу предложить, – возмущаюсь запросом этого маленького троглодита и упираюсь рукой о дверь. – Тогда полторы и молчу, как аквариумная рыбка. – А говница на золотом блюдечке тебе не поднести? – Ограничусь золотым блюдечком. Говницо можешь забрать себе, раб, – усмехается. Не будь он за дверью, я бы дал ему леща. – Ах ты ж мелкий… – Па-ап, – немного повышает голос, – а Глеб-то у нас…– прерываю его стуком в дверь. – Замолчи, окаянный! Будет тебе полторы, из ванной выметайся давай, мне руки вымыть надо, – отхожу от двери, чтобы дать ему выйти. – Договорились, – быстро открывает дверь и, нагибаясь, проскакивает, чтобы я не залепил ему затрещину за добрые дела. Каков наглец, меркантильный ублюдок весь в отца! Если бы не отчим - прибил бы нахрен... «Да, хорошо провел каникулы», – подумалось мне, когда я первый раз на этой неделе обратил внимание на свое отражение: темно-голубые глаза с лопнувшими капиллярами; русые волосы, которые уже превратились в чёрные сосульки; обветренные губы, которые я искусал от скуки. Что ж выделаете-то со мной, онлайн игры? Быстро ополаскиваю руки и лицо, и направляю свои стопы в сторону кухни. Стол уже накрыт и все жду только меня. Какая я важная персона. Не хухры-мухры! Поворачиваю голову в сторону холодильника, как у нас принято перед приёмом пищи, и читаю надпись на небольшом плакате: «Не молчи, если вкусно. Терпи, если гадко». Коротко киваю и сажусь на своё законное место – на стул возле окна. – Снова ты заставляешь мать ждать. И не стыдно? Где твоё воспитание? – снова начинает капать мне на мозги Виктор, а я лишь закатываю глаза и согласно киваю, не слушая, что он говорит. – Прости меня, мам, я так больше не буду, – театрально кладу руку на сердце, на что отчим фыркает и снова утыкается в свою газету. Сухарь. – Не читай за едой! Сколько раз тебе можно повторять, бестолочь? – мама, хихикая, ставит тарелку возле Виктора и даёт ему лёгкий подзатыльник. – А вы, ребята, портфели собрали? И да, Глебушка, прими-ка ты душ перед сном, а то тебе точно все в ноги упадут, с таким-то ароматом! – мама весело подмигивает, и садится за стол напротив отчима. И чем же мне сегодня предстоит отужинать? Борщ. Слава небесам, что не суши или улитки там какие-нибудь, а то маменька любит потравить нас своими экспериментами. Беру ломтик хлеба и крошу его к себе в тарелку. Чтобы куски были сочнее, легонько придавливаю их ложкой и… – Глеб, не будь свиньёй! – с милой улыбкой, от которой я чуть в штаны не наложил, отчитывает меня отчим и грозно смотрит на брата. – А ты не сёрбай! Стоит заметить, что мама познакомилась с ним, когда мне было тринадцать. Тогда мне он не очень понравился. Да что там, он мне и сейчас не нравится. Интеллигент, блин, в пятом поколении. Так не сиди, так кружку не держи, садиться нужно не так, зубную щетку нужно щетиной к зеркалу ставить, носки менять нужно каждый день… Тьфу! А как сделаешь что не так, так он глазища свои зелёные вылупит да оскалиться во все тридцать два, и тогда уже ясно становится, что зад спасать нужно. Не смотря на то, что мы с ним не в очень хороших отношениях, парою мне его не хватает. Да, вот так сидишь себе в гостиной, попиваешь чай со слоёным печеньем, а тебя никто не ругает за то, что ты крошишь – никто в командировке. В такие моменты аж сердце кровью обливается. А братец мой, сынок его? Весь в отца пошёл! Ни дня не проживаю без подставы! Вот вчера он мне зубного порошка в тапки насыпал; а днём ранее расчёску зелёнкой обмазал, так у меня теперь зелёные прядки; а пару дней назад он мне на рабочий стол компьютера целующихся мужиков поставил. Не сказать, что я там рядом блеванул, но было довольно противно, а если бы ещё мама увидела… У-у! Что-то я задумался! У меня тут даже кусочки размякли. Нужно это исправить сию же минуту. Быстро доедаю содержимое тарелки, говорю короткое: «Спасибо», ставлю её в раковину и иду в ванную. И только в след слышится мамино: «А чай?». Если бы я так не уходил каждый раз, то в дверной проём помещаться перестал. Поправляю полотенце и сажусь на кровать. Напишу пока сообщение друзьям да в WoW* поиграю, пока все не уснут. Захожу в контакты, нахожу имя друга и отсылаю ему короткое, но содержательное послание: «Будьте в одиннадцать». Подхожу к шкафу, который ещё купе, и начинаю выбирать шмотки для сегодняшних погуляшек. Футболка, пуловер и джинсы? Естественно! У меня же больше одежды-то нет, дверцы от пустоты ломятся. Бросаю, нет, швыряю вещи на кровать, и иду к компьютерному столу. Ногой нажимаю на клавишу включения на системнике и присаживаюсь на стул. Да-с, долго меня играх не было – уж как три часа пробило. Надо, надо исправляться.

***

Уже протираю глаза от усталости и сворачиваю вкладку со своей страницей в одной из социальных сетей. Слышу чьи-то шаги… Не к добру. Отключаю экран, подскакиваю со стула, спихиваю одежду под кровать, а сам запрыгиваю под одеяло. – Спишь? – в дверной проём заглядывает матушка, одобрительно кивает, шепчет за спину: «Спит» и уходит. Фух. Пронесло. Тихонько поднимаюсь с кровати и вытаскиваю одежду из-под кровати. Не торопясь одеваюсь и поднимаю с ковра телефон, который нечаянно уронил. Свинья. Одно непрочитанное сообщение: «Будем, не сцы». И получит же у меня этот хмырь, тётушку его! Тихонько отодвигаю шторы и открываю окно. Бр-р, прохладнинько! Встаю на подоконники и избушка, в лице меня, поворачивается к дому задом, к улице передом. Просовываю голову на улицу и совершаю небольшой прыжок. Оказываюсь на крепкой ветке высокого дерева. Сколько раз оно меня выручало – не перечесть, чесслово. Спускаюсь по веткам и снова прыгаю, но на этот раз на землю. Ауч, мои ноги. Совсем залежался. Принимаю вертикальное положение и оглядываюсь. Ну и где эти гады!?