Someday this'll be a story

Кэролайн уходит, когда тела в земле еще не остыли. Война с Клаусом закончилась, и Элайджа сдержал слово – Елена жива. А значит – они выиграли. Но её мама никогда не позволит ей задержаться допоздна, и она никогда больше не будет ревновать Мэтта к другой девушке, и она никогда не узнает, получилось бы у неё что-то с Тайлером. Кэролайн не понимает, что такое быть на стороне победителей, ведь сейчас она чувствует себя проигравшей. *** Елена пытается уговорить её остаться: - Кэролайн, - начинает она и замолкает. Никому никогда в голову не приходит, что Кэролайн слушает что-то после первого слова. – Кэролайн... Кожа Елены бледная, а глаза сияют обещанием вечности. Она все еще красивее, чем Кэролайн. Она всегда будет красивее, чем Кэролайн. *** Она помнит песочницу, в которую её толкнул Тайлер, когда ей было девять; она помнит серьги с дельфинами Елены, которые она «позаимствовала» и так не вернула; она помнила, как Бонни объясняла ей футбольные правила, потому что Кэролайн слышала, что Дэвис Паркер из её математического класса увлекался футболом, а ей нравился Дэвис Паркер; она помнит, как Мэтт целовал её, когда еще не мечтал о Елене; она помнит, как Стефан сказал, что Кэролайн напоминает ему его лучшую подругу (Кэролайн всегда напоминает людям кого-то еще); она помнит, как четырехлетний Джереми шепелявил, что Кэролайн вторая самая красивая девочка в мире и что он обязательно на ней женится, если Вики Донован откажется выйти за него замуж; она помнит, как её мама говорила всем: «Это моя дочь», когда Кэролайн выиграла орфографический конкурс в шестом классе. Она помнит, потому что она вампир и будет помнить, пока не постарается забыть. Кэролайн старается. *** Бонни помогает ей собраться. Теплая одежда, куртки, шарфы для поездки в никуда. И когда она не смотрит, Кэролайн добавляет к собранным вещам фиолетовое платье и серебряную блузку, которые блестят на солнце. И то желтое платье, которое Деймон терпеть не мог, а она так любила. Бонни не замечает. Бонни не смотрит на неё больше. Кэролайн не возражает, она больше не смотрит в зеркало. *** - Мы ведь семья, знаешь. Ты можешь остаться. Ты нужна нам. Кэролайн думает, что немного влюблена в Стефана Сальваторе. Она могла бы остаться. (Она не остается). *** Деймон – последний человек, которого она видит в городе. Он стоит рядом с её домом в своей большой модной машине, в своих солнцезащитных очках, будто у него есть право быть здесь. Есть право видеть её такой. - Всегда знал, что ты не справишься с этим, блондиночка. Наверное, ты жалеешь сейчас, что я стал тропкой в этот мир, полный нежити? Кэролайн не смотрит на него, на его ухмылку, потому что она не хочет, чтобы именно он был последним человеком, кого она видит здесь. Его голос уж точно не должен быть последним звуком, что она помнит. Черт бы его побрал! Деймон стоит там, рассматривая её, и она ненавидит его. Ненавидит, из-за того, что он до сих пор может заставить чувствовать её мелкой, глупой и бесполезной после всего того, через что она прошла. Ненавидит, что именно его кровь течет сейчас по её венам. Ненавидит, из-за того, что не должна сейчас чувствовать ничего, но все же продолжает его ненавидеть. Деймон снимает очки, позволяя своим проклятым, красивым глазам взглядом пробежаться по её телу, будто сканируя её кожу. - Аста ла виста.* - Нет, - говорит она. Кэролайн провалила испанский в седьмом классе, но знает, что это означает. Это более важно, чем не помнить его как последнего человека в месте, где она родилась и умерла. – Нет, Деймон. Мы никогда не встретимся снова. Он склоняет голову, как он делает всегда, когда хочет сказать, что она слишком молода и слишком глупа, и Кэролайн чертовски ненавидит его за это: - Никогда – это долго, Кэролайн. Мы увидимся вновь. *** Она покидает Мистик Фоллс и не плачет. Она блять Кэролайн Форбс и она не плачет. *** В двух милях от её бывшего родного дома она выбрасывает блестящие платье и рубашку в первый же водоем, который попадается на её пути. Она больше не маленькая девочка Кэролайн. *** Она держит свой путь в колледж. Кэролайн находит какой-то общественный колледж на задворках мира. Мужчины и некоторые женщины смотрят на неё очень часто, чувствуя в ней что-то особенное, не типичное для других, что привлекает их к ней, когда в действительности они должны были бежать от неё с криками. Она спит со всеми, кто попросит и имеет звание «шлюха». Три года она носит свои книги на лекции и сопротивляется желанию вцепиться в горло длинноногой брюнетке, что сидит перед ней и выглядит так, как выглядела сама Кэролайн в старшей школе. Стефан бы гордился ею. Она занимает второе место в своей группе «Феминистской теории» и смеется над иронией, что никто не знает её достаточно, чтобы понять и посмеяться вместе с ней. Она выпускается потому, что так хочет мама. *** Кэролайн едет в Лас-Вегас, потому что все едут туда, а она ничто иное как клише. Это место красивое, блестящее и настолько полное жизни и она думает, что прежней Кэролайн тут бы понравилось. Очень понравилось. Она была бы частью этого всего. Сейчас же она выделяется здесь со своими потрепанными джинсами и отсутствием укладки, но её это не волнует. - Ты не будешь помнить об этом, - говорит она парню позже. – Ты пошел в казино и познакомился с девушкой, но после ужина ей пришлось уйти. Ты вернулся в свой номер и заснул. - Простыни в отеле очень мягкие, - бормочет он услужливо, глаза у него стеклянные (эти глаза так похожи на глаза Мэтта, что Кэролайн не смогла устоять. И потому что она не Стефан. Она глупая, мелкая и бесполезная, а еще не достаточно сильная, чтобы сопротивляться), кровь на шее. Деймон гордился бы. Эта мысль причиняет боль. Она впивается зубами в запястье и протягивает ему. Она должна Стефану так много. *** Из всех баров, во всех городах, во всем мире он выбирает именно тот, где находится она. Он плюхается на стул рядом с ней прежде, чем она успевает возразить. И он так же до боли красив, как и пять лет назад, и она все так же ненавидит его. - Это не должно произойти сейчас, - говорит она. Кэролайн могла бы игнорировать его, но она выросла из этого. – Когда я говорила никогда, я подразумевала лет пятьсот, как минимум. - Такая же злючка, - отмечает он, наклоняя свой бокал в молчаливом приветствии. Деймон выпивает его со скоростью несвойственную даже для вампиров. – Давай, блондиночка, не притворяйся, что не мечтала обо мне. Об этом. Он не может читать мысли, Кэролайн знает это. Он не блестит на солнце и не может читать мысли, но он может читать её и это отстой. (В Сумеречной терминологии это означает, что она не особенная. Мысли Беллы невозможно было прочесть, потому что она была особенной. В Кэролайн Форбс никогда не было ничего особенного). Она мечтала о нем каждую ночь, с тех пор как ушла. - Эта вещь в договоре об обращении идет мелким шрифтом видимо, - Деймон пожимает плечами, отвечая на вопрос, который она никогда бы не задала, потому что это включает в себя признание того, чего она даже для себя признать не может. Деймон случайно оказывается в баре снова и ей хочется ударить его за каждую ночь, что она провела в плену старых воспоминаний и новых фантазий, проигрывающихся в её сознании в бесконечном цикле. Он не замечает её или делает вид, что не замечает, без разницы. Деймон заигрывает со всеми, кто находится в поле зрения (Серьезно? Эта рыжеволосая в диско платье семидесятых крайне непривлекательна), и Кэролайн знает, что он делает это, чтобы задеть её. Но она не знает, почему на самом деле её задевает это. Она пытается флиртовать с другими, просто чтобы показать ему, что может. Нет, только потому, что хочет. И это не имеет ничего общего с Деймоном Сальваторе. *** - Аста ла виста, - говорит он снова, и она может сказать по его усмешке, что Деймон помнит, насколько это раздражало её. И до сих пор раздражает. *** Кэролайн двадцать семь и только с помощью макияжа она может выглядеть хотя бы на семнадцать (однажды ей сказали, что без косметики она выглядит на пятнадцать) и она до сих пор не может купить выпить, не зачаровывая бармена, и из раза в раз это все более неловко. А потом появляется Деймон и она не знает почему на этот раз. Но он дразнит её и Кэролайн выпивает слишком много, потому что она хотела доказать ему что-то, о чем сейчас уже не может вспомнить. Через сорок минут она пьяна и в ней берет верх жажда крови, но его глаза такие голубые и серьезные... Кто, блять, сказал, что это хорошая идея? *** Кэролайн спотыкается о собственные ноги и думает, что не была настолько неуклюжей с тех пор как была той, другой девушкой долгое-долгое время назад. Девушка, сидящая за ресепшеном Нью-Йоркского отеля, улыбается слишком широко, наклоняется за ручкой слишком низко в своей обтягивающей рубашке и Кэролайн резко хочется сделать что-нибудь глупое, например, обнять Деймона за талию. Но она не ревнует. Не Деймона Сальваторе. Не сейчас. - Какое имя ты назвал? - Сальваторе, - ей требуется секунд тридцать, чтобы понять, что он записал её под своей фамилией. - Для... – начинает она, но понимает, что у неё слишком много карманов в её дурацкой кожаной куртке и Деймон не собирается искать и её паспорт. - Отдельные комнаты? – с надеждой спрашивает девушка с ресепшена. - Одна комната, - говорит Деймон. В горле формируется стон протеста. – Две односпальные кровати. Это вероятно то, что она хотела выразить своим стоном, но сейчас Кэролайн хочется спорить, лишь бы эти двое перестали так переглядываться. И с каких это пор он из тех парней, что просит односпальные кровати, стоя вместе с пьяной девушкой? - Спокойной ночи, сэр. Надеюсь, Вы и ваша сестра... – Кэролайн как никто другой знает, что такое власть отрицания. – Замечательно отдохнете. Деймон ухмыляется, находя это забавным, но это действительно, действительно не так! - Она не моя сестра. - О... - Я её отец. Кэролайн смеется и с досадой понимает, что ненавидит его еще больше, потому что он все еще может её рассмешить. *** Он остается на своей половине комнате и это раздражает её потому что... Просто потому что. *** Деймон снится ей снова. И сегодня он рядом, и разочарование всех десяти лет, и все те вещи, которые она пыталась забыть, и фантазии. Кэролайн не может все это контролировать, все наваливается на нее и она сдается. Она идет к нему. Деймон еще не спит. И Кэролайн не может читать мысли, и тем более блестеть на солнце, но она знает, почему односпальные кровати. Она сама должна была придти. - Ты меня насиловал, - уродливое слово прожигает дыры в голове. – Питался мной. Использовал. Она смотрит на него, на человека, который стал причиной всех её кошмаров и фантазий, сопровождающие её почти всю нежизнь. - Я ненавижу тебя. Деймон продолжает смотреть на неё, скрестив руки за головой, не предлагая никаких слов утешения, объяснений, извинений. А потом Кэролайн целует его, яростно и грубо, чтобы знать, что это не один из её снов, а реальность и что это не уйдет с рассветом. И Деймон целует её в ответ, его губы горячие и твердые на её губах, шее, груди и кровать действительно слишком мала для этого. Он замедляется, когда дотрагивается до шрама на спине. Шрама, что он ей оставил. И целует нежно. И Кэролайн почти с удивлением замечает, что плачет. Беззвучные, бессловесные извинения, которые он выписывает языком на её коже, не дают ей сделать и вздоха. Но, в принципе, он ей и не нужен. Его руки и губы везде: на животе, между ног, напоминают, что она всегда этого хотела. Кэролайн не прощает его. Не может простить. Но Деймон напоминает ей о том, что любить его она может так же отчаянно, как и ненавидеть. *** Кэролайн жалеет, что сейчас он не может заставить её забыть. Солнечные лучи не согревают её больше, не сможет согреть и он. - Елена бросила тебя раз и навсегда? – только так она знает, как причинить ему боль. – Поняла, наконец, что вся та стена фантазий вокруг тебя может разрушится и проломить ей череп? Его лицо на секунду теряет самодовольное выражение и Деймон смотрит на ней, действительно смотрит и, ради Бога, может он, наконец, прекратить пялиться? - И как давно ты влюблена в меня? Кэролайн пожимает плечами: - Разве это важно? Он оборачивается, чтобы посмотреть в окно на горизонт Нью-Йорка: - На самом деле нет. (Кэролайн думала, что оставила свое кровоточащее сердце в Мистик Фоллс рядом с Мэттом и Тайлером. Она и не знала, что её сердце уже не было с ней тогда). *** Деймон уходит прежде, чем она выходит из душа. Кэролайн смотрит на листок бумаги с номером, и это так глупо, будто номер дома Сальваторе в Мистик Фоллс не отпечатался у неё в мозгу много лет назад. Она прячет бумажку во внутренний карман сумки и забирает ключ от номера. Она могла бы позвонить туда, услышать громкий голос Елены, спокойную плавную речь Стефана, могла бы поговорить с Деймоном. Вернуться, требовать ответа на её невольную исповедь, сделать его настолько уязвимым, насколько он сделал её. Даже если это не имеет значения, даже если он не любит её. Но Мэтт тоже сначала был влюблен в Елену, а потом полюбил её. И у него не было даже сотой части того времени, что есть сейчас у Кэролайн. Никогда – это очень долго. Они снова встретятся. (Кэролайн думает поехать в Италию).