Пещера гоблина Клиффорда

      Семейство Уизли проживало в «Норе» — хоть и бедном, зато необычном, правильней даже сказать, волшебном доме.       Щётка, повиснув в воздухе, сама мыла посуду, стоящую такой высокой горой, что сразу было видно: семья большая. На деревянном столе сама разглаживалась скатерть, которая то и дело сворачивалась или морщилась от тарелок, неаккуратно переставляемых Роном Уизли.       На стене висели часы, у которых каким-то чудом было то целых девять стрелок, то семь, то всего одна. Сейчас единственная стрелка показывала не цифры, а надписи и находилась строго внизу. У магглов, обычных людей, часы бы показали шесть вечера, и красные лучи, врывающиеся в «Нору» перед холодными вечерними красками, подтверждали позднее время. Но стрелка странных часов в доме Уизли показывала вовсе не цифру шесть, а надпись: «Время встречи друзей».       Всё в «Норе» говорило о том, что в ней проживают не простые люди, а волшебники. В каком ещё доме, как ни в волшебном, предметы будут жить сами по себе? Где ещё они будут таить в себе столько загадок?       Главный из волшебников в «Норе» – отец семейства Артур Уизли – ушёл на работу в Министерство магии. Сегодня в отделе ему предстояло посмотреть несколько интересных маггловских изобретений: телефон, велосипед и картины разных британских художников. Удивительно, что портреты, на которых люди совершенно не двигались и не уходили никуда за рамы, притягивали взор и заставляли верить в реальность и живость эмоций и действий изображённых.       Молли Уизли, жена Артура, ругала мужа за то, что он нарушает правила своего же отдела, применяя магию на изобретения людей.       Вот и сегодня утром за завтраком Молли спросила:       — Артур, неужели ты хочешь забрать велосипед домой?       — Да, Молли, — ответил супруг. – Хочу установить… э-э… одну деталь.       Молли с подозрением прищурилась:       — Неужели ты забыл, как твои дети однажды использовали автомобиль? Они не только угнали «Форд», они ещё и летели по воздуху, не включив прибор невидимости! Твои и мои, между прочим, дети могли разбиться. Мало того – их могли увидеть магглы. А потом и в самом деле увидели!       Артур Уизли вздохнул.       — Этого больше не случится, — заверил он. – «Форд» теперь навечно в Запретном лесу, Рональд остался жив. Осмелюсь напомнить, что этот автомобиль спас жизнь нашему сыну.       Молли застыла на месте. Руки её сначала сползли вниз, а затем в задумчивости она прищемила ногтём губу.       — О, Артур, — сказала она и медленно закивала головой. – Да, да… это так. Если бы не «Форд», Рон погиб бы от огромных пауков-акромантулов. — Сын рассказывал ей о приключениях на втором курсе. — И Гарри… Гарри, мой мальчик, тоже мог погибнуть. В Запретном лесу тысяча пауков, и все они страшные, как жизнь Сам-Знаешь-Кого. Один из них, Арагог, насколько я знаю, сам размером с автомобиль, на его огромных клыках поблёскивает яд, шесть чёрных глаз блестят в ночи, а одна его лапа — как мой рост. О, Артур, я так волнуюсь, чтобы на этот раз не произошло ничего страшного.       Старший Уизли отправил в рот последний кусочек яичницы, вытер губы салфеткой и запил еду тыквенным соком.       — Ничего страшного не произойдёт, — ещё раз заверил он. – Я обещаю тебе, Молли. Признаюсь, мне хотелось бы сделать велосипед летающим, но клянусь, что эта идея не будет такой опасной, как с «Фордом».       — Хорошо, — пребывающая в тяжёлых мыслях Молли кивнула. Сердце матери болело за детей. Иначе и быть не могло.       Вечером в «Норе» были только Гарри, Рон и Гермиона.       Артур ещё работал, Молли приготовила стряпню и уехала, чтобы обсудить с МакГонагалл дела, касающиеся обучения её детей в Хогвартсе: школа магии решила обеспечивать многодетные семьи, и выдавать им по пять галлеонов в месяц. Миссис Уизли скрепя сердце отпустила Джинни с семьёй Колина Криви на две недели в Саутгемптон, и девочка должна была вернуться через три дня. Остальных, кроме близнецов, не было в «Норе» уже очень долго. Чарли редко присылал письма, и в одном из последних говорил о пропавшем изумрудно-голубом драконе.       — Он всегда говорит только о драконах, — Рон поборол желание скомкать письмо и просто отложил его в сторону. – А приехать, наверно, никогда не сможет. Конечно, мы ему уже не нужны.       — Рон! – воскликнула Гермиона. – Когда мы учились на первом курсе, твой брат помог нам забрать Норберта. Ты ведь помнишь дракона Хагрида?       — Ага. А ещё я помню Арагога. «Следуйте за пауками», «Следуйте за пауками»… — Рон нахмурился.       - Да уж, — Гарри отпил «горную воду» и сжал губы, чтобы не рассмеяться. – Если по приезде в Хогвартс пауки снова заставят тебя во сне танцевать чечётку, я переберусь со своей кровати на ту, что дальше от твоей.       Рон нахмурился ещё больше. Сегодня ему и так пришлось несладко. Впрочем, как и каждый день, когда он встречался с близнецами. А встреча с ними была неминуема на улице, на кухне, в коридоре, на лестнице и даже в комнате.       — Вы что, преследуете меня? – спросил утром Рон.       — Нет, не преследуем, — сказал Фред.       — Нисколечко, — уверил Джордж.       Хитро улыбаясь, близнецы зачем-то пошли в ванную. А уже скоро Рон узнал, что они одурачили его, опробовав новое заклинание вонючего запаха. Как только Рон понюхал свои свежие носки, он зажал нос, и ему пришлось стирать их по второму разу.       — Рональд Уизли попался на крючок, ему снова стирать вонючий носок! – пошутил Фред, одновременно произнеся заклинание. Неточная рифма «get hooked — sock» могла не сработать, но Фред был удачлив в исполнении о-о-очень тупых заклинаний.       — Вы что, снова? – растеряно и сердито спросил Рон.       — Не снова, а ещё раз, — пояснил Фред. – Новые знания требуют практического закрепления.       — А ещё мы упражняемся в заклинании «ешь слизней»! – засмеялся Джордж.       — Нет! – выкрикнул Рон, отскочив от брата, который уже нацелился на него с волшебной палочкой. Младшему Уизли хватило опыта с Малфоем.       Близнецы рассмеялись. Они бы не причинили вреда здоровью брата и не собирались в самом деле кастовать заклинание, но хотели, как они сами сказали, «поугорать».       Сегодня близнецы решили полетать над деревней Оттери-Сент-Кэчпоул, устроить соревнования на скорость и вымазать руки в землю, а подбородки счесать до крови.       — Будем падать, как настоящие мужчины? – спросил Фред и переглянулся с братом.       — Будем падать, как Рон из башни Гриффиндора на огромного паука. Клац-клац-клац, — сказал Джордж, изображая челюсти.       — Клац-клац-клац, — подхватил Фред.       Рон не подал виду, что испугался, а близнецы благополучно смылись на улицу. Тогда же Рон и начал нервно переставлять тарелки, ругал Чарли, чуть не порвав его письмо, и не слушал Гермиону, когда та говорила о новом зелье.       Гарри слушал Гермиону внимательней, чем их общий друг. Зелёные, как у матери, глаза серьёзно смотрели на Гермиону сквозь стёкла очков. На иссиня-чёрные волосы уже ложились тени наступающего вечера.       - Рон, ты совсем меня не слушаешь! – не вытерпела Гермиона.       — Я слушаю тебя, — отозвался Рон. – Эм-м… Можешь, пожалуйста, повторить?       Гермиона закатила глаза:       — Ох, я же говорю, что ты не слушаешь. Всё это нам понадобится на третьем курсе. Думаете, если не будете учить материал заранее и повторять пройденный, то потом хорошо сдадите СОВ?       — Я так понимаю, ты хочешь получить Превосходно? – безучастно спросил Рон. – А нам с Гарри светит в лучшем случае Удовлетворительно? Гермиона, мы будем учиться только на третьем курсе, до экзаменов нам далеко.       — Это только кажется. И потом, думаете, профессор Снейп начислит Гриффиндору баллы за незнание? Гарри, вспомни, как на первом курсе он сразу же начал осыпать тебя вопросами.       На этот раз Рон праздно улыбнулся, потому что Гарри ответил, повторив его мысли.       — Не думаю, что профессор Снейп собирается начислять баллы Гриффиндору даже за безупречные знания. Он твою поднятую руку до сих пор усиленно старается не замечать. Драко Малфой был и останется его любимым учеником.       — Хорошие оценки по зельеваренью ждут только Слизерин, — Рон с отвращением произнёс последнее слово, точно в «Слизерине» он расслышал «слизь», в которую влез рукой.       Гермиона покачала головой, поняв, что бесполезно спорить с мальчиками, поджала под себя ноги, положив книгу на колени, и принялась читать сама. Время от времени она запрокидывала голову и повторяла слова, как мантру, чтобы вызубрить материал.       — Давайте займёмся чем-то другим. — Рон от скуки зевнул, не прикрывая рта.       Гермиона отвлеклась на его неэтичную мимику. Воспользовавшись моментом, Гарри предложил посмотреть альбом Рона, которым тот так гордился (особенно египетскими фотографиями), а затем немного полетать на мётлах. Главное – не встретиться с Фредом и Джорджем, ведь сегодняшняя встреча только для трёх сокурсников, тем более, Рону не до шуточек близнецов.       Друзья хотели было уже согласиться, как тут о стекло, чудом не разбив его, с глухим стуком ударилась чья-то сова.       — Я же закрыл Стрелку в клетке, — с досадой произнёс Рон.       Гарри поднялся и подошёл к окну.       — Это не Стрелка, — сказал он.       Внизу махала шахматным, местами коричневым, местами охровым оперением средних размеров сова. Её большие жёлтые глаза казались намного ярче перьев. В клюве она держала письмо. Гарри выхватил его из клюва, а сова улетела. Мальчик понял, почему птица врезалась в стекло: ей было трудно лететь с перебитым крылом, и передвигалась она как-то зигзагами, неровно.       Белый конверт был неумело запечатан, а на нём быстрым почерком кто-то вывел: «Артуру Уизли» с пометкой «Срочно».       — Рон, это твоему отцу, — сказал Гарри.       Рон взял письмо и хотел раскрыть, но Гермиона возразила:       — На твоём месте я бы не стала читать чужие письма.       — Это письмо не чужое. Оно прислано моему отцу!       Гермиона нахмурилась и, засопев, сложила локти.       — Гермиона, — сказал Гарри, — прости, пожалуйста. Но я думаю, что если семье Рона прислано срочное письмо, а мистер Уизли будет работать допоздна, мы имеем право открыть конверт.       — Вдруг он заколдован? – заволновалась Гермиона. – Я читала о письмах, которые могут сгореть в руках, оставив жуткие ожоги, если их откроет не адресат, а кто-нибудь другой.       Рон повертел лицо в руках, застыв на месте, с открытым ртом посмотрел на Гермиону и перевёл взгляд на Гарри.       — Я открою, — сказал он, и раскрыл конверт, прежде чем мисс Грейнджер успела вставить: «Мальчики, я вас предупреждала».       Ничего не загорелось. Письмо не было заколдовано. Да и к чему волшебнику или волшебнице трудиться над заклинанием, когда времени у него в обрез? После некоторых колебаний Рон начал читать, Гарри стоял рядом с ним, и в его очках отражался пергамент с мелкими, немного непонятными буквами. Гермиона подошла к друзьям.       Рон прочёл:       «Дорогой Артур Уизли!       Мне известно, что вы работаете в Министерстве Магии и в последнее время очень заняты. Но я не имею понятия, к кому ещё обратиться, кроме как не к вам.       Я живу в трёх милях от вас к северу от Оттери-Сент-Кэпчоул. Вы бывали в наших краях всего пару раз, и, возможно, помните одноэтажный деревянный дом. Там и живём мы с мужем Рандольфом. Больше в округе никого нет.       Сегодня, меньше часа назад, моего мужа похитили гоблины. Это случилось, когда я сидела дома и вышивала маггловской иглой, а Рандольф работал в поле. Никто из нас не смог противостоять тварям, потому что Рандольф не силён в магии, а я от рождения сквиб. Предположительно гоблины унесли моего мужа в пещеру гоблина Клиффорда, что на северо-востоке от моего дома.       Ещё одна немаловажная деталь: в последнее время Рандольф поздними вечерами встречался с высоким светловолосым джентльменом. Мне неизвестно его имя, но когда он приходил, я чувствовала мурашки, бегущие по спине. Это холодный, злой человек, и он что-то требовал от Рандольфа. Я предполагаю, что именно их последняя ссора, произошедшая вчера вечером, заставила непрошенного гостя прибегнуть к помощи гоблинов, чтобы те похитили моего мужа.       Прошу вас, мистер Уизли, помогите мне найти Рандольфа. Других домов поблизости нет, больше помощи ждать не от кого. Всё, что я смогу предложить вам взамен, — это один галлеон. Но я бы отдала всё, чтобы увидеть мужа, будь я богатой.       P.S. Надеюсь, Желтоглаз долетит и не разобьёт ваше окно. Человек, приходивший к мужу, метнул в сову заклинанием и сломал ей крыло.

      Искренне надеюсь на ваше понимание и помощь,       Мэг Лоулер».

      Гарри и Гермиона с задумчивостью смотрели на письмо. Рон нахмурил лоб и начал вспоминать:       — Мэг Лоулер? Очень знакомое имя, когда-то давно слышал… А! – воскликнул он. – Это же тётушка Мэгги, она на пять лет младше моего отца. Папа виделся с ней раз или два. Она живёт в старой развалюхе, но сама ещё горячая штучка.       Гермиона округлила глаза.       — Что? – Рон отправил в рот остатки еды со своей тарелки и стал говорить с набитым ртом. — Так мне сказали Фред и Джордж.       — Они скажут тебе что угодно, — на мгновение улыбнулся Гарри. – Неделю назад они целый день твердили, что волшебные огурцы можно смешивать с молоком авгурея без вреда для желудка. – Лицо его вновь обрело серьёзность. – Никого, кроме нас, нет дома, а помощь Мэг Лоулер нужна срочно.       Рон вздохнул.       — Получается, что так, — сказал он. – Что мы будем делать?       Гермиона подошла к учебникам и аккуратно сложила их.       — Лично я предпочла бы учёбу.       — Ты что?.. – Хотел было наброситься на неё Рон, но тут Гермиона продолжила.       — Лично я предпочла бы учёбу, — сказала она, — если б не пришло это письмо. Я готова отправиться за три мили от «Норы» на север, чтобы помочь женщине. Дома никого нет, мы не можем ждать ещё час или два, ведь неизвестно, что в это время случится с мистером Лоулером. Пещерные гоблины – вовсе не те разумные существа, которые работают в «Гринготтсе». Они не сильно умны, но и относительно неглупы. Они злы, свирепы и используют ножи и кинжалы, а самые сильные умеют метать заклинания.       Рон посмотрел на свою волшебную палочку.       — Надеюсь, хотя бы эта не сломается. Четырнадцать дюймов, ива и волос единорога. Отец меня убьёт, если я её сломаю, а Олливандер вообще не захочет иметь со мной дела.       — Рон, — сказала Гермиона, — ты забыл о трёх вещах.       — Каких же?       — Миссис Уизли убьёт тебя ещё сильнее, чем отец, так что мертвей будет некуда. И не за палочку, а за побег из дома. Ну а третье – есть риск, что это сделают гоблины.       Рона передёрнуло. А Гарри окинул взглядом кухню «Норы», посмотрел на друзей и взял у Рона письмо. Гарри положил письмо вместе с конвертом на самое видное место, поставив на край конверта пустую чашку, чтобы случайно письмо не упало.       — Когда миссис и мистер Уизли вернутся, — объяснил он, — они должны узнать, куда мы отправились.       Гермиона кивнула, видимо, разочаровавшись, что такая простая, но важная мысль не пришла в голову ей.       Трое друзей покинули «Нору» и быстрым шагом отправились на север к жилищу тётушки Мэгги. Первым шёл Рон, потому что приблизительно помнил дорогу, за ним поспевала Гермиона, а замыкал звено Гарри. Гарри обратил внимание, что луна, днём белая на чисто голубом небе, так похожая на облако, теперь ярко золотилась на фиолетово-розовом фоне, и розовый уже исчезал. Становилось холоднее, но друзья были тепло одеты.       — Рон, — выдохнула Гермиона, с трудом перебегая через невытоптанные пути, — зачем мы так спешим?        — Надо ведь помочь мистеру Лоулеру.       — Подождите, мальчики. Сложно бежать, мы же так только потеряем силы. И я подумала… Я подумала… Рон, да остановись же.       Рон приостановился и зашагал медленно, выставив руку вперёд. Он показывал на виднеющийся убогий деревянный дом вдали.       — Мы почти пришли, — сказал он.       Друзья теперь шли не цепочкой на расстоянии, а все вместе, рядом, как ходили они обычно по коридорам Хогвартса.       — Гермиона, — спросил Гарри, — о чём ты хотела сказать?       — Я вспомнила строки из письма. Рандольф виделся с высоким светловолосым мужчиной.       — И что? – спросил Рон.       — С хо-лод-ным и злым свет-ло-во-ло-сым мужчиной, — подчеркнула Гермиона, растянув слова.       Гарри сощурился.       — Погоди, ты хочешь сказать, что это мог быть Люциус Малфой? — он произносил его имя так же смело, как имя Волан-де-Морта.       — Именно это я и хочу сказать. Остаётся загадкой, что же такого мог сделать мистер Лоулер, чтобы Малфой попросил гоблинов его забрать?       — Возможно, мистер Лоулер должен был ему денег, — состроил догадку Рон.       — Не исключено, — сказала Гермиона. – Но тогда назревает другой вопрос: о каком долге идёт речь, какие деловые отношения могут быть между малоспособным к магии мужчиной, жена которого – сквиб, и возможным Пожирателем смерти?       Гарри задумался:       — Странно полагать, что это вообще деньги. Скорее всего, мистер Лоулер узнал то, чего не должен был знать. Снова вопрос – что?       Друзья решили, что лучше узнать обо всём у самой Мэг Лоулер. Боязливый Рон стал в стороне, а Гарри с гриффиндорской храбростью постучал в некрепкую деревянную дверь.       — Кто там? – спросил женский голос.       — Миссис Лоулер, вы прислали письмо с просьбой о помощи.       Раздались шаркающие шаги. Миссис Лоулер открыла ребятам и удивилась, что не было никого из семьи Уизли. Первым делом её взор упал на мальчика в очках и девочку с волосами, похожими на воронье гнездо, и лишь потом она заметила худощавого и нескладного рыжеволосого мальчугана.       — Джордж, — спросила она, хмуря лоб и пытаясь понять, правильно ли она вспомнила имя, – ты один, без брата?.. Погоди, ты не Джордж. Ты младший мальчик в семье, а значит, твоё имя Рональд. Да, Рональд, — подтвердила она для себя. – Скажи мне, Рональд, кто это с тобой? Мальчик похож... Очень... На...       — Со мной мои друзья.       — Мы хотели бы зайти в дом, — сказал Гарри.       — Конечно, конечно. Времени у нас не так много, но я надеюсь, что оно у нас есть.       Миссис Лоулер впустила ребят в дом и, когда она закрыла дверь, друзьям показалось, что они оказались в тёмном подземелье. Большая свеча освещала почти голые стены с двумя портретами: на одном из них был изображён Монтаги Найтли, чемпион по магическим шахматам, живший в шестнадцатом веке, а на другом – неизвестный мужчина. У Гарри было плохое зрение, а Рон, подойдя ближе, увидел надпись: «Уильям Энтони Рандольф Лоулер». Монтаги склонился над движущимися шахматами и наблюдал, как слон бьёт ферзя противника. Увидев Рона, Монтаги вскрикнул так, что тот испугался и отскочил.       — Чего ты пришёл, бездельник? – с издёвкой спросил портрет. — Сыграть со мной партию? А?       — Монтаги! – прикрикнула на него миссис Лоулер. – Замолчи, а не то тебе придётся худо. — Женщина потянулась к свече, делая вид, что сейчас возьмёт её и сожжёт холст. – Ох, и «повезло» же мне когда-то купить этот портрет.       Монтаги Найтли повиновался.       Миссис Лоулер вздохнула, и во вздохе слышалась печаль, вовсе не связанная с известным шахматистом.       — Поведай, что случилось с тобой, - попросил другой мужской голос. Это откликнулся Уильям Энтони Рандольф Лоулер.       — Мой прапрапрадед, — сказала миссис Лоулер, кивнув на холст, и села за деревянный стол.       На столе ухнула та самая сова, которая принесла письмо. Она смиренно сидела перед открытой клеткой и не пыталась никуда улетать или прятаться от хозяйки в доме. Женщина готовила Желтоглазу с его поломанным крылом такое же зелье, какое выпил Гарри, чтобы отрастить кости после погони за ним бладжера на матче против Слизерина и неудачного заклинания Златопуста Локонса. Видимо, зелья у сквибов получаются, подумал Гарри, но волшебная палочка их не слушается, достань её даже из самой прочной древесины и с сердечной жилой дракона внутри.       — Тётушка Мэгги, — спросил Рон со свойственной ему застенчивостью, — а вы совсем-совсем не умеете колдовать?       Миссис Лоулер опустила голову, будто её это обидело, но спрятала обиду за слегка укоризненным взглядом, направленным на Рона.       — Колдуют тёмные маги. Хорошие волшебники занимаются волшебством, — сказала она.       — Простите меня.       — Ничего страшного, молодой человек. Моя обида направлена не на тебя, а на тёмного мага, который приходил к нам. Кем он ещё мог быть, как не тёмным магом? Такой злой и холодный… — Миссис Лоулер окинула ребят взглядом. — Почему вы одни? Артур Уизли отпустил вас?       Рон поник взглядом. Гарри ответил, что мистера Уизли ещё нет дома и нет вообще никого кроме них троих.       — Но, — начала переживать миссис Лоулер, — вы только дети! Взрослые не знают, что вы здесь.       — Мы положили ваше письмо на видное место, — сказал Рон.       — Нет, нет, дети не должны рисковать жизнью даже ради моего мужа или меня самой. Ни ты, Рон, ни ты, храбрая девочка, — так она назвала Гермиону, — ни ты, мальчик… Погоди-ка, погоди-ка, — сильней заволновалась миссис Лоулер. – Я узнаю тебя. Покажи лоб.       Гарри нехотя поднял падающие волосы и взъерошил чуб. На лбу виднелся маленький шрам в виде молнии.       — Святой Мерлин! Ты Гарри Поттер. Ты тот самый Мальчик-Который-Выжил.       Гарри кивнул. Он уже было отвык от внимания к его персоне, по крайней мере, никак не ожидал, что получит его здесь, в глуши, в Оттери-Сент-Кэпчоул.       — Когда-нибудь в мире не будет ни одного ребёнка, который бы не знал твоего имени. Ты храбрец, ведь на Гриффиндоре учатся только храбрецы! А ты… Ты ведь Гермиона Грейнджер? — обратилась миссис Лоулер к девочке, и та кивнула. – Я читала о тебе в газете: там писалось о лучших учениках и ученицах Хогвартса. Говорилось, что ты подруга мистера Поттера. Я согласна, чтобы вы помогли мне. Согласна! Побереги вас Мерлин... Гоблины – опасные твари. Я сталкивалась с ними пару раз за всю жизнь, и они наносили мне травмы.       Гермиона встала и прошлась к тёмному окну. За ним не осталось розовых лучей. Всё небо заволокло фиолетовым покрывалом, на котором намечались звёзды. Большая свеча всё ещё горела, и благодаря ней, должно быть, снаружи хорошо виднелся старый дом: как друзьям, так и недругам.       — Миссис Лоулер, вам опасно находиться дома одной, — сказала Гермиона. – Всё-таки важно знать, можете ли вы хоть немного защитить себя?       — У меня есть волшебный кинжал, он не только телесно ранит, но и может выпускать огонь. Он переходил нашей семье по наследству от сына Уильяма Энтони Рандольфа Лоулер, — взгляд тётушки Мэгги в задумчивости сузился. – Ещё я умею варить некоторые зелья, — она вспомнила про готовый настой и помазала им крыло совы. Желтоглаз беспокойно заухал. – А иногда я вижу сны.       — Какие сны? – спросил Гарри.       — Иногда цветные и красивые, как моя молодость, — тётушка Мэгги слегка покраснела, — а иногда очень и очень страшные. Но вот беда – я не могу понять, что они означают. Мне снятся разные люди, а я не узнаю их, иногда даже приблизительно не могу понять, кто они. Сегодня мне снился взрослый рыжеволосый мужчина, но я не знаю, Рональд, из вашей ли он семьи. Он разделился с помощью магии, стало как будто бы два человека, а потом новая его часть куда-то исчезла, он остался один и много плакал. А потом я увидела ухо, оно было всё в крови. Просто ухо, без тела. Я чувствую – сны вещие, но мне ещё никого не удавалось с их помощью предупредить. Скажите, какой прок от таких снов?       — Нет такого учебника, который мог бы ответить на ваш вопрос, - сказала Гермиона. – Есть сонники, но они написаны магглами. Есть прорицания, но я не считаю этот предмет точным и логичным. Я думаю, вам нужно просто слушать сердце, а сейчас ещё и быть осторожной.       Гермиона переглянулась с Гарри и Роном.       — Нам пора, — сказала она. – Миссис Лоулер, скажите нам одну деталь. Как выглядел человек, который приходил к вам? Можете описать его подробней?       — О, у него был такой холодный взгляд, что я подумала: у меня душу отнимают. Волосы длинные, платиновые. Одет в чёрное, как смерть. Я его очень испугалась, и Рандольф тоже. Я слышала только повышенный тон этого человека, а затем – крик. Когда я вышла, колдун уже исчез, а моего мужа уносило несколько гоблинов. Штук пять, не меньше. Они в «Пещере гоблина Клиффорда». Скорее всего. Это единственное укрытие тварей поблизости.       Когда друзья вышли из дома тётушки Мэгги, на улице откуда ни возьмись появились огромных размеров чёрные тучи. Они будто специально наплыли с разных концов света, чтобы скопиться здесь, в глуши, и обрушиться на юных волшебников яростным дождём. Гарри, Рон и Гермиона побежали в ту сторону, где, по предположению Рона, находилась пещера гоблина Клиффорда.       — И кто только даёт этим тварям имена? – с пренебрежением спросил Рон, почесав рыжую макушку, уже очень мокрую.       Ему ответила Гермиона, которая вновь еле поспевала за ним, борясь с высокой травой, и дрожала от холода. Вязкая земля липла к подошве её обуви и чавкала.       — У пещерных гоблинов есть свой язык, хоть и примитивный. Они предпочитают жить общинами в глубинах пещер, особо не интересуясь людьми. Однако же, когда те появляются в пещерах, не всегда гоблины их убивают: иногда изучают повадки, движения, эмоции и в том числе язык. Узнают и об именах. Существует также поверье, что сильный маг может заколдовать пещерного гоблина, и тот станет следовать его желаниям, во всём слушаться.       — Как я – свою маму, — неуместно вставил Рон.       — Кроме того, — продолжила Гермиона, — маг может дать гоблину имя. Гоблин будет его знать, и так станет легче контролировать существо, заставлять творить ужасные вещи.       Рон поёжился.       — Ужасных вещей мне по горло хватает. До сих пор не могу забыть Арагога. Надеюсь, гоблины не так страшны, как пауки.       — Они страшны внешне, своей свирепостью и готовностью в любую минуту напасть. Так что и мы должны быть готовы. Против них действуют все стандартные заклинания, что уже облегчает дело, а остановить главного гоблина – в нашем случае Клиффорда – сложнее, но можно при помощи заклинания гоблино делетавра!       — И откуда ты всё это знаешь?       — Оливия Тайлер «Прямоходящие магические животные». Глава 7. «Пещерные гоблины».       — Гарри, Гермиона! – неожиданно крикнул Рон. – Идите сюда, я нашёл пещеру.       Огромный камень с глинистым запахом прятался в высокой траве, а по обе стороны от него шла бесконечная череда полей. Кое-где вблизи росли деревья, их полоса маячила и на горизонте. В камень ростом с двух Гарри была вделана деревянная дверь, на которой висел большой чёрный замок. Ключа не было нигде на ветвях ближайших деревьев, он не валялся в траве и в сам замок тоже вставлен не был.        — Я уверен, что мистер Лоулер заперт именно здесь, — сказал Гарри и протёр манжетой очки. Их покрывали крупные капли, из-за которых видеть становилось сложнее.       Гермиона направила волшебную палочку на замок.       — Алохомора!       Замок поддался и со звоном слетел. Гарри отпёр деревянную дверь и первым зашёл в тёмную тишину, нарушаемую ритмично падающими сверху каплями.       — Почему мы не дождались отца? – Рон поёжился от страха. – Я ещё никогда не дрался с пещерными гоблинами.       — Гермиона, — спросил Гарри, — а ты… э-э… не знаешь, как глубоко и как далеко могут находиться гоблины?       — Их пещеры могут образовывать целую сеть, и пещера гоблина Клиффорда может перейти в другую, не говоря уже о том, что сама она может тянуться на несколько миль.       — А ты умеешь утешить, - с иронией сказал Рон и двинулся вслед за друзьями, уже зашедшими в темноту.       — Люмос! – одновременно зазвучали три голоса, и на трёх волшебных палочках возник слабый свет.       Теперь друзья не только слышали ритмичный и пугающий звон капель, не только ощущали сырость и прохладу, но и видели жуткие серо-зелёные стены, состоящие из сталагмитов и сталактитов, мокрые и тёмные пятна на камнях, вросших в пещеру. Камни неровной дорогой уходили вглубь, и пещера напоминала глотку древнего дракона, который давно перестал извергать пламя, но хранил не меньшую опасность, чем огонь.       — Мне кажется, нужно применить люмос солем и вызвать солнечный свет, — сказал Рон, пробираясь вперёд следом за Гермионой. – Здесь так темно и страшно. И гоблины где-то рядом… От одного упоминания о них мурашки на спине идут парадом, как в честь правления Елизаветы Второй.       — Нет, — отрезала Гермиона, наклоняясь, чтобы пролезть во вход, слишком низкий для человека. – Это мощное заклинание, палочка может подвести потом в трудную минуту. К тому же, нельзя, чтобы гоблины нас заметили. Так что не стоит использовать даже «люмос максима».       — Но мы ведь можем зачистить пещеру, — сказал Гарри.       — Нет, Гарри, это рискованно! Мы не можем убить всех гоблинов – только тех, кто встанет на нашем пути, и то в крайнем случае: нельзя становиться таким, как Сам-Знаешь-Кто, есть масса других заклинаний, помимо непростительных. Не забывай, что наша главная цель – найти и вывести отсюда Рандольфа Лоулера живым и невредимым. Тс-с!       Гермиона приложила палец к губам.       Возможно, логово гоблинов находилось ещё далеко, но их медленные шаркающие шаги, их сопение и звон оружия в самодельных ножнах – не лучше тех, которые может сделать пещерный человек – уже слышались. Сколько их там, в тёмной глубине?.. Они шли вереницей – немного, два или три, может быть, пять, звенят булавами, кинжалами, держат деревянные щиты. Друзья, нагнувшись, прячась за холодными камнями, начали красться вслед за их тенями, время от времени видя уродливую зелёную голову и бараньи рога последнего гоблина. Свет волшебной палочки Рона упал на один из камней, и Рон воскликнул:       — Кровь. Гермиона!       — Тс-с! – одновременно зашипели на него Гарри и Гермиона, но Рон как будто их не слышал.       — Кровь! Наверно, это кровь Рандольфа Лоулера!       Тут он понял, что раскричался. Голос его эхом прокатился по стенам и долетел до гоблинов. Шаркающие шаги гоблинов стали быстрее. Не так долго пришлось друзьям ждать, прежде чем серо-зелёные головы, бараньи рога и маленькие злые глаза с первобытным воплем встретились с ними.       Свирепый гоблин с двумя удлинёнными клыками, как у вампира, ударил Гермиону булавой в плечо, и та пошатнулась, но тут же успела выкрикнуть «нокс», чтобы потушить палочку, а затем из палочки вырвалось заклинание:       — Петрификус тоталус!       Гоблин застыл с оружием в руке, по нему пробежала прозрачная искра, будто его обдало водой, а после он упал на большой белый гриб, раздавив его шляпку.       Он так сильно ударил Гермиону, что та, произнеся заклинание, села на землю и чуть не заплакала от боли. У Рона раздулись от злости ноздри, он сжал палочку из шерсти единорога, и та произвела страшное заклинание, которое могло прийти только от гневности.       — Круцио!       Палочка метнулась, заклинание ударило не в парализованного гоблина, а в соседнего, который размахивал кинжалом. В то время как Гарри, чуть не потеряв очки, по которым ударил гоблин, стремясь попасть оружием в глаза, отогнал нескольких тварей заклинанием «инкарсифорс», создав для них из ближайших камней железные клетки, Рон продолжал мучить своего гоблина. Пещерный гоблин бросил оружие, раскрыл желтозубую пасть и начал издавать звуки мамонта, которого загнали в яму копьями, вонзившимися в кожу. Должно быть, сейчас каждая клетка уродливого тела чувствовала, как разрывает органы, как нечем дышать и как быстро бежит кровь по расширенным венам. Гоблин кричал так, что на его крик вполне могли прибежать сородичи, но те, очевидно, находились далеко.       — Рон! – закричала Гермиона. – Рон, прекрати!       Она поднялась и здоровой рукой выхватила у него палочку. Гарри увидел, что её плечо не просто ударено, а из большой раны идёт кровь. Возможно, сильный ушиб, хорошо, если не перелом: он не знал никаких средств, кроме как то, которое испробовал на нём Златопуст Локонс после матча – и врагу не пожелаешь.       — Что ты вытворяешь, Рон?       — Я хотел метнуть заклинанием в того, — Рон указал на парализованного гоблина, — а палочка не послушалась.       — Ты использовал непростительное заклинание! Вот почему палочка, купленная у Олливандера с целью творить доброе волшебство и защитную магию, тебя не послушалась.       Рон пожал плечами и обратил внимание на плечо Гермионы.       — Но ведь никто не узнает. Мы в пещере, где Министерство Магии не наблюдает…       — О, Рон, ты ничего не понимаешь! – воскликнула Гермиона и зашагала дальше. – Гарри, — она резко развернулась, — хоть ты объясни ему.       — Рон, Гермиона хочет сказать, что… — Гарри подбирал слова. – Без крайней потребности нельзя никого убивать или пытать. Так мы становимся похожими на Волан-де-Морта.       — Меня трясёт от этого имени больше, чем от пауков и гоблинов вместе взятых.       — Мы становимся похожими на тёмных волшебников, — и тут в зелёных глазах Гарри отобразилась мудрость, не скрываемая ни за какими очками. – Нельзя быть похожими на них ни в чём. Никогда. Это убивает в нас человечность.       И он подтолкнул Рона и шагнул вслед за ним навстречу новой темноте. Заклинание света больше не понадобилось. Теперь друзьям встречались кострища с насаженными, как на мангал, крысами, с котелками и бочками.       — Фу, — Рон закрыл нос грязным рукавом, — их шерсть воняет хуже, чем иногда — шерсть Коросты.       — Странно, что больше нет гоблинов, — сказал Гарри.       — По-твоему, это плохо? – нахмурился Рон. – Я рад, что на нас напали только один раз. Лучше бы они нам вообще не повстречались.       — Гарри прав, — сказала Гермиона и приостановилась. – Что-то тут нечисто. Если уж пещерные гоблины встретились один раз, они должны встретиться ещё. Так они и живут: община разделена на маленькие группы из трёх — пяти существ, и в глубине пещеры их должно быть больше. Но тихо… Подозрительно тихо.       — Гермиона, — отозвался Гарри, — я пойду первым. У тебя ведь болит плечо. А вдруг в бою понадобится переменить руку.       Девочка нехотя согласилась, но попросила Гарри быть осторожным. Теперь мальчик с иссиня-чёрными волосами шёл первым, за ним следовала девочка с вороньим гнездом на голове, а круг замыкал напуганный Рон с широко открытыми глазами. В пещерном воздухе смешались смрад и сырость, тепло и холод, гниль и приторная сладость. От чего чуются последние запахи, друзья не понимали, пока не увидели проём в пещере. Оттуда бил свет, очень яркий, однако это не был выход.       — Что нам теперь делать? – спросил Рон.       — Следуйте за мной.       Гарри опёрся руками о каменный проём, и его подошва с глухим стуком коснулась пола прежде, чем Гермиона успела возразить. Друзья Гарри Поттера отправились следом. Рон неудачно приземлился и чуть не повредил ногу.       — Ай!       — С тобой всё в порядке? – спросила Гермиона.       — Да. Как твоё плечо?       — Ничего, заживёт. Гарри, к-как ты думаешь, мистер Лоулер… з-з-здесь? – заикаясь, закончила Гермиона вопрос.       В очках Гарри отражалась воистину ужасающая картина. Помещение, в которое они попали, было так похоже на зал с волшебными шахматами, в которые нужно было сыграть, чтобы добраться до философского камня. Только ни короли, ни ферзи, ни пешки здесь не стояли.       — Это Тронный зал, — сказала Гермиона.       — А это ты откуда знаешь? – удивился Рон.       Гермиона показала на высокий трон цвета красного дерева в конце помещения, над которым золотыми буквами красовалась надпись: «Троныи заль» («The tronne romm»). Кто сидел на этом троне, никто из друзей не знал: быть может, глава пещерных гоблинов или какой-нибудь здешний правитель, эдакий прототип министра магии в здешней области, который не силён в грамматике. Только с трона капала кровь, её капли заливали низ мраморных стен. Кровавые лужи шли через весь зал и доходили до трупов гоблинов.       С десяток пещерных гоблинов, обезображенных, напуганных, лежащих проколотыми на своём же оружии, с испачканными в кровь рогами, мёртвой кучей валялись посреди зала. Приторно-сладкая вонь наполняла лёгкие, друзья стали кашлять.       — Неужели ничего нельзя сделать, чтобы этот запах прошёл? – задыхаясь, спросил Рон. – Я будто нюхаю навозную бомбу.       — Нет… — сказала Гермиона, и Рон не смог понять, то ли она не знает заклинания, то ли с сожалением или испугом смотрит на мёртвых гоблинов.       — Кто-то их уже убил, — сказал Гарри. – Зачем?       — Известно зачем! – вдруг воскликнул Рон. – Гермиона, ты сегодня говорила о магах, которые могут заставить гоблинов следовать их воле, так ведь? Так вот, кто-то заставил их притащить сюда Рандольфа, а затем убил, чтобы те не проболтались. Ну... У них же есть примитивный язык?       Гермиона, до того стоящая, теперь и вовсе стала как парализованная. Глаза её блестели.       — Точно!.. Я ещё подумала – почему первую группу гоблинов мы встретили так быстро? Обычно они селятся поглубже. Они знали, что сделали с их сородичами, поэтому охраняли вход.       — А тут – мы, — сказал Гарри.       — А тут мы! Теперь вопрос в том, кто это сделал.       Гарри задумался.       — Интересный вопрос. А кто вообще способен на такую подлость? Похищать невинных людей, практически или совсем не обладающих магией, убивать волшебных существ, которые, хоть и свирепы, не достойны такой жуткой смерти...       — Только настоящий трус, изображающий героя, может так поступить. — Рон кивнул в подтверждении своих слов.       — Я знаю, кто это был, — глаза Гарри сузились. – Это сделал Люциус Малфой.       Внезапный стон прервал беседу друзей.       — Это мистер Лоулер? – спросил Рон.       — Нет, стон не человеческий, — сказала Гермиона и, посмотрев на мёртвых гоблинов, подошла к ним.       Из-под завала искалеченных тел животных вылезла уродливая зелёная рука одного из них. Единственный выживший гоблин отличался от остальных серо-синей одеждой, похожей на мантию, и двойной парой рог, длиннее, чем у остальных. Немощно открывая рот, он пытался что-то сказать. Друзья подбежали к нему, закрывая носы.       — Клиф… — пробормотал он. – Я Клиффорд.       — Вы Клиффорд? – переспросил Гарри. – Это ваша пещера?       — Да… — гласный звук утонул в его раненом горле. – Здесь… здесь… Лиана… — Он был почти не в силах говорить и двигаться, но бросил взгляд на маленькую гоблиншу с явным очертанием выпирающей груди и не такими широкими плечами: было понятно, что это особь женского пола. – Умерла…       Гарри не мог поверить, что когда-нибудь он почувствует жалость к существам, которые на него нападали. Но, в конце концов, гоблины ведь не убивают тех, кто не заходит в их пещеру. Скорее, искатели приключений и злые маги сами истребляют этих животных, и сейчас он был тому свидетелем.       — Прошу вас, — волнующим голосом сказала Гермиона, — скажите, здесь ли мистер Рандольф Лоулер?       Клиффорд слегка кивнул и закашлялся, из раны на его горле брызнула кровь.       — Мы разве бросим его умирать? – спросил Гарри. – Не использовать же гоблино делетавра. Это было бы подло.       — Мне и так… - вновь раздался кашель, последний кашель в жизни пещерного гоблина Клиффорда, - пора…       Клиффорд сомкнул серо-зелёные веки. Навсегда.       Гарри осмотрел помещение: ничего. Мраморные стены доходили до потолка и там смыкались на волшебной люстре, сверкающей белым огнём. Среди тел гоблинов не нашлось ничего кроме оружия. Гермиона подошла к трону, коснулась его – и ничего не произошло, но девочка не теряла надежду, трогала его, читала с помощью палочки какие-то заклинания, а потом просто села на него, не брезгуя гоблинской кровью, стекающей с трона.       Вдруг что-то сбоку заскрипело, и открылась тёмная каменная дверь, за которой в тесной коморке – такой, в какой Гарри раньше жил у Дурслей, — с заклеенным ртом и связанными руками сидел волшебник в малиново-золотой мантии, точно выпускник Гриффиндора. Он смотрел на детей ошарашено даже тогда, когда Гермиона сняла волшебный скотч с его потного рта, а Гарри развязал отёкшие руки. Рон помог человеку подняться, и тот поблагодарил юных волшебников.       — Вы мистер Лоулер? – спросил Гарри.       — Да. Мистер Рандольф Лоулер. Это я. А кто вы? Погодите… Тебя я знаю. Ты – Гарри Поттер, единственный выживший после заклинания Сам-Знаешь-Кого. А вы, должно быть… Моя супруга читала...       — Гермиона Грейнджер.       — Ронн Уизли.       — Припоминаю вас, мистер. Семейство Уизли! Должно быть, моя Мэгги отправила вам Желтоглаза. Я благодарен вам, Гарри, Рон и Гермиона. Весьма благодарен!.. Святой Мерлин! – воскликнул он, только сейчас обратив внимание на мёртвых гоблинов. – Это сделал он. Я слышал, как он пользуется непростительным заклинанием смерти!       — Кто?       — Мистер Люциус Малфой.       — Вам нужно присесть… — сказала Гермиона.       — На этот кровавый трон? Никогда! Нам предстоит ещё одно дело. Сейчас я вам всё расскажу, и вы поймёте. — Он медленно, останавливаясь, направился к ещё одному проёму, ведущему в такой же зал. – Люциус Малфой – злой колдун, каким бы добрым он ни прикидывался в обществе. На его руках много крови… Когда-нибудь он попадёт в Азкабан, но сейчас все его злодеяния никто не замечает. Недавно этот злодей решил заработать на нелегальной перевозке драконов. А тут ему попался дракон редкого вида – золотяник. Он имеет изумрудно-голубую окраску, но называется так, потому что умеет превращать камни из гоблинских пещер в золото.       — Постойте, — сказал Рон, — это случайно не тот дракон, который пропал у Чарли в Румынии?       — Он самый. Люциус Малфой украл его и незаконно перевёз, а потом спрятал в пещере. Я видел, как он тянет дракона. Проклятый человек забрал у меня деньги!       — За что? – удивилась Гермиона.       — Малфой сказал: «Ты видел меня с драконом. Смотри – никому не сообщай. А чтобы ты нечаянно не проболтался, и мне не пришлось тебя убивать, я возьму с тебя тридцать галеонов». Мне не по карману такие деньги.       — Гм... Сколько же в нём подлости и жадности. И... Разве чтобы скрыть злодеяния, тёмные маги берут деньги? Напротив, они дают взятки.       — Деньги помогли бы мне сдать Люциуса. Забрать у меня последнее и потребовать ещё больше — вот способ во всех смыслах связать мне руки.       — Где же сам Малфой?       — Ушёл, оставив меня умирать. Пойдёмте в соседний зал. Там золотяник.       Зал оказался таким же, как и предыдущий: весь светлый и в мраморе. Только тел гоблинов здесь не было, и их трупный запах не распространялся на весь зал.       Посередине, прикованный железной цепью, спал изумрудно-голубой дракон. Его тяжёлые веки сморщились, а из носа шёл сероватый пар, похожий на дым паровоза «Хогвартс-Экспресс». Мощные лапы, на которых виднелись следы пыток магией Люциуса, заканчивались несколькодюймовыми когтями.       — Я никогда раньше не видел драконов, — сказал Гарри, не догадываясь, что чуть больше чем через год будет сражаться с венгерской хвосторогой.       — Я тоже.       — И я.       Друзья подошли к дракону. Мистер Лоулер оставался сзади.       — Будьте осторожны, — нервно сказал он. – Мало ли что может произойти.       — Я думаю, это добрый дракон, — сказал Гарри и протянул руку, поставив её под тёплый нос.       Он чуть было не испугался, когда большой, размером с ладонь глаз ярко-красной искрой появился из-под изумрудного века. Дракон поднялся и метнулся, но цепь удерживала его.       — Попробуем так, — сказала Гермиона, нацелив на железный ошейник палочку: — Алохомора!       Цепи со звенящим грохотом упали. Освобождённый дракон подошёл к спасительнице.       — Бомбардо! – раздалось со стороны стены. И стена рухнула от сильного заклинания.       Зал тут же наполнился свежим воздухом. Мраморный пол освещал лунный свет, а на мантию мистера Лоулера падал тусклый свет звёзд, от чего его одежда стала воистину похожа на одеяние какого-то известного всем, даже магглам, волшебника.       С той стороны Гарри, Рона, Гермиону и Рандольфа Лоулера ждали Артур и Молли Уизли, близнецы Фред и Джордж и тётушка Мэгги.       — Мэг! – воскликнул Рандольф и кинулся обнимать её.       — Отец! – Рон бросился к мистеру Уизли.       — Храни меня Гриффиндор, — сказала Молли Уизли, — вы живы. После такой схватки с гоблинами вы живы. А если бы здесь оказался Люциус Малфой? Рон… Зачем ты ушёл? Почему ты не дождался нас? Ах, иди ко мне, я обниму тебя. — Молли чуть не задушила сына в объятиях. – Гермиона, нет волшебницы добрее и смелее тебя. Гарри, мальчик, как же я рада, что ты жив. Как я рада! Как рада! – повторяла Молли Уизли, обнимая всех детей. Рон был родным для неё по крови, но разве существуют для настоящих матерей чужие дети? За Гарри Поттера и за Гермиону Грейнджер она переживала, как за родных.       Артур Уизли тоже обнимал детей, но и поучал между тем, как давал волю чувствам.       — Ох и получит у меня этот Люциус Малфой… — ворчал он. – Это же надо – украсть дракона, угрожать человеку, поставить под угрозу жизнь детей! Хорошо, что мы с миссис Лоулер смогли трансгрессировать и найти пещеру, взорвать её так, чтобы вы не поранились. Ох и гадкий же мистер Малфой…       Гермиона сидела на кресле рядом с миссис Лоулер. Вокруг её камина собралось полсемьи Уизли, мистер Лоулер и Гарри Поттер. Портреты не мешали общению: люди, изображённые на них, спали. Желтоглаз чистил перья, сидя в клетке, и с интересом смотрел на дракона, занимающего большую площадь и с трудом влезшего в дверной проём.       — Ну что, уже не больно? – спросила миссис Лоулер, втирая последние капли мази в плечо.       — Спасибо, миссис Лоулер, уже всё прошло, — с улыбкой ответила Гермиона.       — Пожалуйста, называй меня тётушкой Мэгги.       Она улыбнулась морщинистым ртом.       — Ох, чуть не забыла! Всё, что у меня есть, — это один галлеон. Я бы хотела отдать его вашей семье.       Артур Уизли прокашлялся.       — Простите, это исключено. Мы не богатая семья, но и вы тоже. Я думаю, что вам деньги нужны как никогда. Надо же отдохнуть от этой истории.       — Как же так… — в голове миссис Лоулер чувствовалось разочарование. — Дети столько сделали. Они рисковали жизнью ради моего мужа!       — Простите, я не хотел вас обидеть. Но я правда считаю, что вам деньги нужнее. — Тут на лице Артура расцвела улыбка: — Миссис и мистер Лоулер, семейство Уизли, Гарри, Гермиона, слушайте меня! Есть предложение. Сейчас мы все идём в «Нору» и заказываем шоколадных лягушек, канареечных помадок, лакричных волшебных палочек, тыквенного сока и… и ещё что-нибудь, чего душа желает.       Молли Уизли перебирала мужа:       — Артур, а как же сон? Детям нужно отдохнуть после такой передряги.       — Мы обязательно отдохнём. А сейчас отправляемся домой!       По дороге Артур Уизли вспомнил:       — Ах да, надо отправить Чарли письмо, что золотяник нашёлся. И ещё надо показать летающий велосипед. И ещё…       Гарри не услышал, что ещё хотел мистер Уизли. Он шёл рядом с Гермионой и Роном и общался с ними, а за ним, держась за руки, следовали миссис и мистер Лоулер. Поле окунулось в лунный и звёздный мир. Какое волшебство таит в себе лунный свет?..