Пожалуйста, не уходи

- Мэтт, пойми, - Хейнер постарался смягчиться, насколько это было возможно, - Я не могу предать его. Потому что все еще люблю. И никогда не смогу. И дело ведь совсем не в тебе... - Не во мне!.. Сандерс сорвался на рёв, одним мощным движением руки опрокинув столик. Послышался грохот и звон, по полу покатились половинки разбитых бутылок, посыпалось черное стекло столешницы, пепельница разлетелась на два больших куска. Брайан чуть дернулся, посильнее вжавшись в диван. Он не хотел признавать это чувство, липкой лапкой схватившее его за сердце, неприятно тянущее, вяжущее, замораживающее. Не хотел признавать, что испугался, как маленький. Просто столько всего пришлось пережить за последние месяцы... - А в ком же тогда дело?! - Мэтт ядовито ухмыльнулся и даже коротко хохотнул, запрокинув голову. - Пойми, Мэтт... - в последней попытке отыскать свою смелость проблеял Хейнер. - А мне надоело понимать!.. Я хочу то, что должно принадлежать мне. И, черт возьми, я получу это. Хейнер даже не успел вспомнить или подумать о том, чего там конкретно желает Мэтт. Страх парализовал его, покрыл глаза пеленой, обезоруживая. В два больших шага Мэтт преодолел расстояние между диванами и оказался прямо перед Брайаном, зажатым в углу комнаты. Схватив последнего за волосы, он принялся свободной рукой расстегивать ремень, а за ним и джинсы. Приспустив боксеры, он взял свой уже эрегированный член и со злостью принялся тыкать им в лицо сопротивляющегося Хейнера. Но борьба явно была неравной. Брайан всегда уступал другу в физической подготовке, а теперь, когда он едва напоминал прежнего себя, скинув почти двадцать, отнюдь не лишних, килограмм, тем более. Мэтт снова заорал: - Открой свой грязный рот!.. - удар по лицу, - Кто виноват?! Кто, мать твою, виноват в этом?!. Брайан сдался. Ему было невероятно страшно. Он впервые видел друга настолько разъяренным, агрессивным, бешеным. Брайан сдался, слегка приоткрыв рот. И Сандерс вошел в него, доставая темно-розовой пульсирующей головкой до самых гланд. Хейнер замычал от боли и чувства накатывающей тошноты. - Рыпнешься - убью, - прохрипел Мэтти и принялся двигать тазом то вперед, то назад, постепенно набирая темп. Теперь уже обе руки Сандерса покоились на затылке парня, крепко сжимая его, будто боясь отпустить. Где-то на задворках сознания Брайана промелькнула мысль о том, что у Мэтта действительно большой член. Самый большой из всех, что ему довелось повидать. Нет, не то что бы юноша их много видел... Одернув себя за подобные мысли, парень постарался открыть рот пошире, потому что минет был, честно говоря, весьма болезненным и унизительным. Он только и успевал, что сглатывать. Все остальное Мэтт делал сам - будто насаживал голову друга на пику, с каждым разом с всё большим рвением в глазах, задыхаясь от боли и удовольствия. Неожиданно для Брайана, Мэтт вытащил член из его рта и стал бить его по лицу. Просто размахивался и давал ему пощечину за пощечиной. После пары ударов толкнул его в грудь, от чего парень опрокинулся на спину. Раздвинув ноги, Сандерс сел сверху на него. Брайан чувствовал как еще горячий, весь в его собственной слюне, член касается кожи над линией джинс, там, где футболка от резкого падения чуть задралась. Пока юноша думал об этом, Сандерс уже склонился над его окровавленным лицом и, сжав своими сильными руками его бледное горло, начал шептать: - Никто... Слышишь? Никто не виноват... Пальцы сжались сильнее. Брайан задыхался. не чувствовал себя, своего тела. Всё средоточение боли перенеслось в одну точку, соединяющую его голову с телом. Прошло десять секунд. Глаза парня стали закатываться, а изо рта доносились нечленораздельные хрипящие звуки. Еще около десяти секунд, прежде чем Мэтт разжал руки. Десять секунд, прежде чем пол и потолок вернулись на свои привычные места. Брайан жадно глотнул воздух, пытаясь прийти в себя и одновременно выползти из-под Сандерса. - Я сказал не рыпаться, - голос его был спокоен, но преисполнен ненавистью. Молча, рывками он перевернул юношу на живот, попутно стаскивая с него штаны. У Брайана возникло ощущение дежавю. Резкий толчок сзади и снова боль. Мэтт грубо сжал его плечи и принялся самым наглым образом трахать Брайана. Унизительно. Господи, как унизительно. Тогда почему это так приятно, будто это и не Мэтт вовсе... Мучительно. Сандерс чуть наклонился вперед, замедлившись, покусывая его за спину, потом за шею. Добравшись до мочки уха, он остановился, легонько прикусив ее. Руки и колени Брайана уже давно затекли, упирающиеся во внезапно ставший жестким диван. - Он никогда не любил тебя так, как я, - прошипел Мэтт, - Знаешь ли ты, сколько всего я натерпелся, даже после его смерти?.. - Мэтти, пожалуйста, мне больно, - в изнеможении просипел Брайан, чувствуя как горячие слезы градом катятся по холодным щекам. - О, нет, я не монстр, - игнорируя всхлипы Хейнера, Сандерс продолжал ритмично двигаться и шептать, - Нет. Мне правда жаль его. Но больше мне жаль себя. Много лет я ждал любой подачки с твоей стороны. Я не смел разрушать ваш, якобы, идеальный союз. И вот, когда Джима не стало, когда все разошлись... Все, кроме тебя... Когда я спустился сюда в очередной раз, умирая от беспокойства, когда, не выдержав, потянулся к твоим губам, таким желанным и недосягаемым... Что ты сделал? Что?.. Ты прошептал его имя... Даже сходя с ума, ты думал о нем. Даже когда я со злости трахал тебя, в полузабытьи, как какую-то героиновую шлюху, ты думал о нем, ты думал, что это ОН тебя имеет... Не говори мне ничего о боли, Брайан, - он выплюнул последнее слово с особой ненавистью в голосе, - ты мало что знаешь о настоящей боли. Он потянул парня за волосы, заставляя его прогнуться в спине, свободной рукой снова схватив за горло и начав душить. Брайан в этот раз не сопротивлялся. Ему было все равно. Он почти полностью обмяк в руках Сандерса, словно тряпичная кукла, не желая верить в происходящее. Как? Как он смог докатиться до такого?.. Сколько времени прошло? Как долго Мэтт приходил сюда? И когда это все началось? Нет, ни один ответ не имел смысла. Что сделано, то сделано, обещание нарушено, любовь, которой полагалось навсегда остаться чистой и невинной, была очернена. Ее больше не было. Куда ушли счастливые дни? Куда делись хотя бы воспоминания о них? Все образы словно вымыты из памяти морским прибоем. Казалось, что до этой пустоты и боли ничего и никогда не было. Чувство дежавю снова навязчиво въелось под кожу век. Все это время это был Мэтт. Морально ему было хуже всех на этой планете, но физически ему было очень хорошо. Мэтт был опытным любовником, хоть и жестоким, что и доказывал, то ускоряясь, то постепенно замедляясь. От осознания этого Брайану стало еще хуже. Он замер, его взгляд остановился на складке диванной подушки, лежащей прямо перед ним. Казалось, прошла уже вечность, когда Сандерс остановился. - Спасибо, дорогая, - он смеялся над ним. Он унизил его и теперь смеялся. Брайан отвернулся к стене, сжавшись в комочек на краю дивана, дрожа от холода. - Не смей отворачиваться, будто тебе было мерзко. Кажется, Мэтт снова был чем-то разозлен. Брайан не слушал. Точнее, не слышал. - Не смей. "Не смей" - эхом отдавалось в голове Брайана, пока Мэтт кричал на него. Находясь в коматозном состоянии, Хейнер чувствовал только боль. Он не видел как Мэттью сначала бьет его по лицу, а потом и пинает, скинув на пол, прямо на осколки. Не осознавал, что с ним происходит, полностью погрузившись в себя. Даже не пытался сопротивляться. Когда наступила тишина, Брайан вздохнул. Никто и никогда не узнает о том, что здесь было. "Не смей". Хуже уже не будет, просто невозможно. Брайан перевернулся на бок, рукой пробуя нашарить кусок битого стекла. И вот, успех. Парень улыбнулся. Резанул по запястью левой руки. Боль была приятной. Сжал осколок покрепче и перерезал вены на правой руке. Теплая жидкость струилась по локтям к плечам и шее. "Не смей". Собрав всю силу воли в слабеющий кулак, парень провел острием по коже в последний раз, перерезав сонную артерию. "Не смей".