Серый волк

- Mein Offizier, was is los? Wie geht es ihm?? - Sie läuft!!!... Мертвый, пустой лес, полный поваленных деревьев, тишина в котором нарушается лишь редкими трелями синичек и все отдалявшейся немецкой речью. Ветки кустарников цеплялись за одежду, горло перехватывало от быстрого бега, душили злые слезы. Единственное, в чем Надя была уверенна - так в том, что ней сейчас ничего не случится – Вальтер не позволит, они ведь все же его солдаты. Отбежав уже километра полтора, и убедившись что ее никто не преследует, Надя остановилась отдышаться, а потом пошла, путая следы, к своему лагерю. Кровь пульсировала в висках, она упорно пыталась отогнать воспоминания о недавно случившихся событиях, о том, КАКИМ стал этот же лес и эти люди… А вот и до боли знакомая ложбинка, укрытая листьями… Надя, натянув улыбку, и пытаясь унять волнение, пошла к своим… *** - Мой офицер, что случилось? Что с вами?? – Клаус, придерживая рукой винтовку, обеспокоенно смотрел на своего командира. - Партизанка убегает!!! – крикнул второй солдат, явно собираясь рвануться за ней, но не решался действовать без дозволения офицера. - Заткнитесь оба! – рявкнул Вальтер, приподнимаясь, – Черт, как же болит голова! – тихо прошипел он. Солдаты переглянулись – если уж офицер, который еще несколько мгновений назад был готов убить всех, за то, что они прокараулили партизанку, а теперь не хочет ее догонять, значит ему на самом очень плохо. - Может, вам помочь? - неуверенно спросил Клаус. - Отстань, - Вальтер проигнорировал протянутую Клаусом руку, осторожно вставая. Мысли играли в чехарду, и разбегались в разные стороны, как только офицер пытался собраться с ними. Горния, Надя, Родовые поместья… Картинки мелькали перед глазами, вызывая разные эмоции. Россия, девочка, что смогла с помощью силы мысли заставить пули лететь в цель… и два его солдата, стоящих сейчас перед ним. Казалось, что он видел их еще вчера, а для них и вовсе прошло не больше одного мгновения! Клаус и Абелард… старые знакомые, они такие же, какие и были до его путешествия, они не изменились, да и благодаря чему бы им меняться? Клаус всегда был добрым здоровяком, страданья других принимающий на свой счет, в прошлом – фермер. Ох, как же ему было не легко на войне! И в сражениях, подгоняемый страхом и адреналином, он, конечно, сражался на равнее со всеми, убивал русских солдат, но вот в оккупированной деревне! Он не мог смотреть на то, как страдают мирные люди, и если его однополчане издевались над кем-то, всегда старался уйти… Вальтер высмеивал его перед всеми, называя мягкосердечным трусом, требовал, что бы Клаус перечитал Mein Kampf. Абелард же был совсем другим – более злобным, верным идее и своему командиру, как пес. Он пропитался идеологией словно губка, похоже, убийства его забавляли, и порою он был излишне жестоким, зато самоотверженным и смелым, в битве ни при каких условиях не терявший голову. И сейчас он был просто в бешенстве, хоть и всяко старался не показывать этого. - Абелард, успокойтесь. – взяв себя в руки, сказал Вальтер – Скоро мы уничтожим их ВСЕХ, так стоит ли нам гонятся по этому холодному лесу за какой-то девчонкой? Идем обратно в деревню. Под ногами шуршали осенние листья, лес пугал своей тишиной, которую вдруг прорвал резкий женский крик. С быстротой молнии возвращались воспоминания о войне, жестокости, и что это он в ответе за происходящее тут. Сегодня только восемнадцатое октября тысяча девятьсот сорок второго года… До светлого будущего еще девяносто лет… - Клаус, Абелард, вы видели волка? - рискнул спросить Вальтер. - Да, выскочило на нас что-то вначале… - задумчего произнес Клаус. - Но больше мы его не видели. На мине, скорее всего, подорвался… - Вот же Ре… кхм.. бедный! Нет, в то, что Рейн взорвался, Вальтер не верил, скорее всего он опять так замаскировал портал… а хотя кто его знает!... Не проснувшаяся еще деревня встретила их лаем собак, видом серых, унылых домов, запахом крови, навоза, а так же матами на русском. Полицаи на жизнь жалуются? Или солдаты тренируются в произношении самых часто употребляемых русских слов? - Что, упустили? – опираясь на забор, и уперев в бок одну руку, на него смотрел, слегка ухмыляясь, Ганс собственной персоной. – А я так и знал! *** В небольшой ложбинке, укрытые листвой и травами, стояли землянки, тлели угли потухшего костра, рядом валялись кровавые бинты… и никого! Людей не было, ни одного человека! Даже часовых! Девушка шла, тревожно озираясь по сторонам, каждая хрустнувшая веточка эхом отдавала в сердце. Не могли же немцы прийти ночью? Не может же такого быть… что бы никого не осталось? Тут ведь даже следов сражения не видно! - Надя?! Девушка резко подскочила, словно ужаленная, обернулась, готовая в любой момент отразить нападение, ежели такое будет, но увидела говорившего и… - Сашка!! – Надя, со слезами счастья на глазах, бросилась к чуть растерянному бывшему старосте, пятидесятилетнему мужику с блестящей лысиной на голове и огромной щетиной – Тут никого нет.. я так боялась что вы все погибли! - Ну-у, Надюшь, что ты? - он успокаивающе гладил ее по голове – Просто мы ушли, бросили старый лагерь, и ушли за болота! Немцы ведь прийдут скоро… - Немцы? - изумилась Надя – А почему вы реши… - девушка пораженно замолчала, отказываясь верить в собственные предположения – Это из-за того, что нас взяли в плен? Вы решили, что мы предатели, да?! - Надюшь, успокойся! Я знаю, ты бы ничего не сказала, но подстраховаться всегда стоит… И Паша где? - Умер. – тихо ответила Надя. Конечно, она все понимала, здесь война, и Паша на самом деле раскололся… но партизаны ушли, даже не зная наверняка, по тому что НЕ СОМНЕВАЛИСЬ в их предательстве! - На-а-адь! Прекрати расстраиваться! Мы с Димой тебя всю ночь ждали, не верили что ты погибла! Мы знали, что ты вернешься, и хотели новый лагерь показать… - С Димой? – удивленно переспросила Надя. - Ага! – парень лет двадцати семи, все это время неподвижно стоявший у широкой ели, пошел к ней навстречу. Дима был хохлом, с коротко постриженными черными волосами, глубоко посаженными, чуть раскосыми карими глазами и большими ресницами. Наверное, его можно было бы назвать красавцем, если бы не шрам, рассекающий щеку почти напополам (подарок от Ганса, а может и от Вальтера. Дима только помнил, что «разукрасил» его офицер) и взгляд иногда изподлобья. Он был спортивного телосложения, чуть ниже Вальтера, но шире его в плечах. Что ж, ничего удивительного, что ее всю ночь ее ждали именно эти двое – Саша ее троюродным дядей, а здесь, на войне, и вовсе заменившей ей отца. А Дима просто был влюблен в нее уже очень давно и безответно, но над всеми его попытками ухаживать Надя просто смеялась, говоря что война – не самое лучшее время для романтики. Да и просто напросто - он ей не нравился! И все же… ну и пусть они в ней разочаровались, зато это друзья, лучшие друзья, по которым она уже успела соскучиться! - Ребята! – Надя со слезами на глазах заключила их в объятия – я думала, что уже никогда не увижусь с вами! Столько всего случилось! Я так соскучилась… - Ну еще бы! – закивал Саша – Быть в плену у немцев! Представляю, что тебе там пришлось испытать!   - Я была не… - начала было Надя, но вдруг осеклась. Стоит ли им рассказывать? Вообще – рассказывать кому-то? Про магию, про новый мир… ага, и про то, она влюбилась в немецкого офицера! Ну уж нет, тогда ей точно в новый лагерь никогда не попасть! – Да, ты просто не представляешь, как там было страшно! *** Мимо провели рыжую, упирающуюся корову, видимо на шашлык. Раздавались звуки губной гармошки, смех, выстрелом кто-то сбил с неба голубя, ему зааплодировали и засвистели. Вальтер шел по деревне, смотря в веселые, задумчевые или злые лица своих солдат. Им было здесь скучно и противно находиться, как и ему раньше, и они развлекались, как могли. Русские же, те, кто остался, сновали по деревне словно серые тени, стараясь скрыться, как только видели немцев… Вальтер завернул за угол дома, в глаза бросилась такая сцена: два солдата зашли в какой-то двор и один стал, видимо, стрелять кур, и это увидела маленькая девочка, которая, вскрикнув, побежав к солдату, наверное, желая спасти курочек, а тот оттолкнул девчонку. Она упала на землю, покатившись, поранила ручку о гвоздь и заплакала. - А ну не тронь, ребенка, ирод! - услышав крик, из дома выскочил какой-то седой мужик, захватив топор, и вот это немцам уже решительно не понравилось. Сорвав винтовку с плеч, солдат снял ее с предохранителя, и… Если бы солдат убил мужика, потом и девочку, Вальтер бы даже не удивился – здесь в деревне, они уже давно перестали считаться с жизнями русских… Вот только девочка, которая от страха даже перестала плакать, вдруг обернулась, ясными голубыми глазенками посмотрев на Вальтера… «-Помню только, что в другие деревни люди вернутся не смогли – грустно вздохнула бабушка ласково поглаживая огромного серого журавля - Место настолько пропахло трупами, кровью, и, образно выражаясь, страданиями и страхом, что даже самые близкие родственники селян ели шли туда, и то только что бы похоронить и оплакать убитых. Да уж… страшнейшие годы были тогда!…» Нет-нет, бред какой-то, Алле Владимировне ведь не могло быть СТОЛЬКО лет? Сад с акациями, маленький деревянный домик, запомнившийся навсегда, и добрая бабушка, лечившая людей и дружащая с дикими животными и птицами, которая изучала танцы, и которая отнеслась к незнакомым ей людям с таким теплом, словно к давно знакомым ей людям… - Stehe!!! (Стоять) – Рявкнул Вальтер так, что замерли и оба солдата, и русский мужик и даже маленькая собачка, все это время непрерывно лаявшая. - Aber… mein offizier, sie zuerst angegriffen! ( но… мой офицер, они первые напали!) Вальтер поймал себя на мысли, что ему впервые им нечего сказать. И в самом деле, с чего это он защищает русских, к тому же этот мужик угрожал немецкому солдату топором! Разве им объяснишь, что он жизнь видел другую, и эту девочку, скорее всего, тоже видел? То, что Гитлер оказался не прав, относительно низшей расы, что Россия, возможно, спасет всю планету своим примером другого образа жизни, и что им с русскими на самом деле НЕЗАЧТО сражаться? В таком неловком положении Вальтер не оказывался уже давно. - Er ist nur zum Schutz seines Kindes. ( Он просто защищал своего ребенка). – строго сказал он - Und damit Sie es an der Zeit zu bekommen beschäftigt. ( А вам давно пора заняться делом!) Солдаты странно посмотрели на него, но спорить не решались. «Делом? – говорил их взгляд – И каким же?». Только они все же повесили на плечо винтовку, и неспешно пошли прочь, даже калиточку прикрыли. Русский в полнейшем замешательстве смотрел на Вальтера, и тот слегка пожал плечами – никому ничего он объяснять не собирался, что сделал, то сделал! Но единственное, что хотелось спросить – а на самом деле девочку зовут Аллой? Хотя, впрочем, не так уж это и важно, она уже и не казалась ему настолько похожей… развернувшись, Вальтер зашагал прочь. Ох, аукнется ему еще эта история… *** Надю привели в новый лагерь за болотами, последовали долгие приветствия, объятия и радость от встречи. Она смотрела как строятся новые землянки, как медсестры возятся с ранеными, чувствовала запах чего-то вкусного, жарящегося на костре… Ее усадили завтракать и рассказывать все, что произошло, Надя рассказывала только про плен, про то, как сбежала, на рассказ ушло где-то пол часа… - Понимаете, тут дело такое… - неуверенно начал Игорь, когда она закончила, худой парень лет шестнадцати, все время выполняющий разную работу в лагере, но сражавшийся еще всего один раз. – Мы лопаты забыли в старом лагере… Кто пойдет? - Я пойду! – махнула рукой Надя – Хоть чуть-чуть развеюсь, идя по лесу. Где лопаты-то были?   И вскоре, вооруженная одной винтовкой, Надя уже шагала в направлении лагеря, когда впереди послышался звук мотора и немецкие маты. Вряд ли это Вальтер, она узнала бы его по голосу а так... В душу закралось нехорошее предчувствие…