Ты подарила мне тишину...

Звонок. Да, как всегда. Он с неохотой поднялся и посмотрел на часы. Пять часов утра. Раньше она никогда не приходит. Это определенно начинало действовать на нервы. Рассказать вам историю их любви? Пф. Да нет никакой любви. Он пытался начать что-то – пригласить ее в кино или хотя бы погулять, сходить в кафе, оперу, театр. Он перебрал сотню идей, но после каждого предложения она смотрела на него, как будто он душевнобольной. И уходила без ответа. Всегда уходила. Гуляла по городу, заходила в какой-нибудь бар или ресторан, иногда выпивала. Он знал это, потому что не раз уже следил за ней, желая узнать, что с ней происходит. В один из таких вечеров, она увидела его. Не удивилась. Не подошла. Ей, как будто, было все равно. Как всегда, он подошел первым. - Привет. Долгий, внимательный взгляд и тишина. - Мне стало интересно, куда ты пропадаешь. Ты ведь не зовешь меня с собой, - как бы он не старался, обида и сарказм все-таки прокралась в его голос. Она продолжала просто смотреть на него и молчать. Через минуту достала деньги из заднего кармана джинсов, положила их на барную стойку и ушла. Он проводил ее взглядом и, поборов желание догнать, спросить, заставить все рассказать, запрокинул в себя очередную порцию виски. Как уже было сказано выше, она всегда уходила. Но и всегда возвращалась. Через день, два, неделю, но возвращалась. Они не были друзьями, любовниками, врагами. Они не были друг другу буквально никем. И все равно каждую ночь она приходила к нему, а он каждый раз ждал ее возвращения, как дети ждут Новый год. Вот и сейчас он, в одних трусах, прошел в коридор квартиры, которую снимал, чтобы не зависеть от родителей. Еще бы, ведь он кулаком в грудь бил при их последней встрече, мол, сам всего добьюсь и не нужны мне ваши деньги. Тогда они и встретились снова. Прошло всего несколько лет, но он не смог узнать ее. Это была не та зазнайка, над которой он когда-то издевался. Да и он уже не был тем слизеринским принцем. Просто парень и девушка, сломленный такой короткой, но болезненной войной. Она как всегда не поздоровалась. Сняла туфли и бросила сумку на небольшой пуфик. Потирая шею, она пошла в его комнату, но он выставил руку, упираясь ею в стену и мешая ей пройти. - Мне это надоело. Пять утра, если ты не в курсе. Она резко склонила голову на бок, как будто устала держать ее на весу. Снова молчит. Он почувствовал, что внутри закипает гнев. Как она может так спокойно приходить к нему домой под утро, вести себя как… как будто между ними что-то есть. Она улыбнулась. Хитро, по-кошачьи. Такое происходило не в первый раз и, наверное, не последний. Он часто выходил из себя, собирался прекратить это и разобраться во всем, но ее улыбка всегда успокаивала его. Он чувствовал, что так и должно быть. У него было ощущение, что чего-то хватает, но, стоило ей прийти, как все вставало на свои места. Она словно знала, что происходило в данный момент в его душе. Поднырнув под его руку, она прошла в его комнату и легла на кровать, почти мгновенно уснув. Он остановился, облокотившись на дверной косяк. Она даже спала, не как все. Лежала в углу, там, где у нормальных людей ноги, свернувшись в калачик, и положив руки под голову. Он улыбнулся, подошел к ней и заправил прядь волос ей за ухо. Если бы она не спала сейчас, то отшатнулась бы от него или даже ударила по руке. Он сидел на кровати и смотрел на нее, не отрываясь. Прошло полчаса, час, а он все сидел и охранял ее равномерное, спокойное дыхание. Она была рядом. Вот же – протяни руку, и почувствуешь ее нежную кожу, мягкие, но непослушные волосы. Но она никогда не была близко. Никогда не рассказывала, о чем думает и что чувствует. Если задуматься, они никогда не говорили по душам. Да просто никогда не говорили. Ни о чем. В какой-то момент, тогда, когда еще просто «работали вместе», поддались мимолетному порыву страсти и переспали. Да, с того момента все изменилось. В ее жизни появилось место, куда бы она могла прийти в любое время дня и ночи и выспаться, а в его жизни появился смысл. Что-то, что придавало ей молчаливые, тихие, но очень яркие краски. Каждый вечер он засыпал, надеясь, что сегодня ему не удастся выспаться. Он хотел, чтобы она разбудила его своим звонком, прошла мимо и уснула на его кровати. Она вся нужна была ему как воздух. Но не он ей. Он не заметил, как уснул, тоже лежа поперек кровати. И его лицо – первое, что она увидела, когда открыла глаза. Резко села на кровати, бесшумно собралась и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Она сама не знала, зачем возвращалась сюда, в эту уютную квартиру. Зачем позволяла ему лезть в ее жизнь (а по ее представлению происходило именно это) и не сводить с нее глаз. Она знала, что он влюблен ее. Даже не видела это – чувствовала, каким-то своим внутренним чутьем. Мы можем пройти за ней в парк, где она весь день будет бродить по аллеям, наблюдая за всем, что ее окружало, прерываясь лишь на то, чтобы поесть. Потом в бар, где она обязательно выпьет пару бокалов вина. А потом в какой-нибудь клуб, где никто ее не знает, где можно перестать быть тем, кем она являлась и, забывшись, танцевать. Но мы вернемся в квартиру. Он проснулся с намерением выяснить все, но ее не было. В квартире еще стоял запах ее духов, и он поспешил вздохнуть поглубже, так как знал, что через пять минут он исчезнет. Этот легкий, ни с чем несравнимый запах – единственное доказательство того, что она действительно была здесь. Но это был день, когда обычная система сломалась. Она оставила ему сюрприз, правда, не желая этого. А если точнее, то она просто забыла мобильник, который выпал из ее сумочки, когда она небрежно бросила ее. Он заметил его не сразу, но как только тот попал в его поле зрение, то сразу стал самым ценным предметом в его квартире. Он мог рассказать о ней все. Несколько секунд он колебался, но потом подумал, что сейчас сразу столько ее тайн и загадок окажутся разгаданными. - Ну что ж, посмотрим, что ты скрываешь, - тихо прошептал он. Но его ждало разочарование. Ни смс-ок, ни фотографий, ни видео. Несколько телефонных номеров людей, чьи имена ему абсолютно ничего не говорили. Ни одного знакомого. С его губ сорвался стон разочарования. По крайней мере, он мог добыть ее номер телефона и надеяться, что, обнаружив пропажу телефона, она придет пораньше. Он позвонил на свой номер и удалил вызов из ее телефонной книги, а у себя с благоговением написал ее имя. А вот в том, что она придет раньше, вечером, чтобы он мог налить по бокалу красного вина и выпить с ней, он ошибся. В его мечтах они пили, и она, неожиданно даже для самой себя, начинала говорить, говорить… Рассказывать обо всем, что творилось в ее душе, а потом они… В прочем, что толку сейчас об этом говорить? Звонок. Два часа ночи. - Обрадую тебя. Он у меня, - с этими словами парень протянул ей мобильник, но не заметил ни капли благодарности и радости в ее глазах. Как всегда немного отрешенная улыбка, пока она убирала телефон в сумку. Она даже не проверила, звонил ей кто-нибудь или нет. Прошла мимо него в спальню и опять свернулась калачиком. Он так же молча лег рядом. Уснуть ему так и не удалось, так что через полчаса он услышал, как она легко поднялась. Он сквозь ресницы наблюдал за ней, думая, что наконец-то воочию увидит, как она исчезает из его квартиры, оставляя за собой сосущую пустоту. Но нет, девушка прошла на кухню. Звона кружек и звука льющейся воды не последовало, поэтому он пошел узнать, что она там делает. Девушка сидела, ссутулившись на стуле спиной к нему. Волосы она убрала набок, и сейчас он мог видеть ее тонкую, белую шею с маленькой темной родинкой, почти возле уха. В тонких, подрагивающих пальцах она держала сигарету. Вторую, и уже почти полностью докуренную. - Балуемся, значит? Она вздрогнула и проследила за ним глазами, пока он садился на табуретку рядом с ней. - Не возражаешь? - и, как всегда, не дождавшись ответа, взял сигарету и закурил. Никотин ворвался в легкие, и он с трудом сдержался, чтобы не закашлять под ее пристальным, внимательным взглядом. Так они и курили, пока за окном не посветлело и солнце не стало слепить их в глаза, пробиваясь сквозь шторки. В полной тишине. Благодаря ей, он знал все молчания. Он научился чувствовать его и то, что иногда скрывалось под ним. По крайней мере, он так думал. Несколько недель прошли точно так же. Ему не хватало смелости позвонить ей. Да и, если честно, он был уверен, что это ничего ему не даст. А вот потом произошло что-то, что полностью выбило его из колеи. Он снова проследил за ней. Она сидела за барной стойкой и выпивала. Он из темного угла наблюдал за ней. В этот момент он мог считать себя сумасшедшим. Маньяком, выслеживающим свою жертву. Но даже эта мысль не могла заставить его уйти, так как в глубине души была небольшая, но все-таки надежда, что он узнает о ней хоть что-нибудь. И вот пока он сидел и надеялся, к ней подошел мужчина. Очень знакомый ему мужчина, еще со школы. И его рыжая макушка заставила парня напрячься. Опять этот козел. Что ему вообще от нее нужно? Парень сжал руки в кулаки так, что костяшки пальцев стали такими же белыми, как его волосы. Он продолжал наблюдать за ними, не отрываясь, поэтому сразу заметил перемену в их одностороннем разговоре. Видимо, ее молчание вывело его из себя, потому что он резко схватил ее за руку и развернул к себе. Она дернулась и попыталась освободить руку, но хватка была сильной. Блондин резко сорвался с места и в следующее мгновение его кулак врезался в челюсть обнаглевшему парню. Тот растерялся и, скорее всего, только поэтому не ответила на удар. - А ты какого хрена тут забыл? - спросил рыжий, задевая рукой скулу. Он постарался как можно злее выплюнуть: - Пошел на… - Ты! Хотелось бы сказать вам, что ее голос звучал, словно ангельское пение, а смех был подобен звону колокольчиков. Но нет. Он был обычным, но, разве что, очень хриплым. Наверное, из-за долгого молчания и частого курения. Парень повернулся и впервые увидел что-то на ее лице, кроме отрешенности и задумчивости. И это что-то было ничем иным, как гневом. Она злилась. На него. За то, что он единственный в этом кабаке повел себя как мужик и заступился за нее? - Пошел вон. Она делала внушительные паузы после каждого слова, как будто они давались ей с трудом. Он надеялся на это. Что в глубине души она благодарна ему, рада спасению. Но нет, проходили томительные секунды, а гнев в ее глазах не проходил. Он психанул и, пнув стул ногой, ушел. Почему она разозлилась? Он заступился за нее, помог ей. Он знал, что сделал это не ради признательности и благодарности с ее стороны, он сделал это, потому что был ей нужен. Потому что любил ее. Но он никак не ожидал, что она будет недовольна. Этой ночью он долго не мог заснуть, прокручивая в голове все, что произошло, и никак не находя разумного объяснения ее поступку. В бессильной злости он ударил подушку кулаком и уставился в потолок. Это было несвойственно ей. По крайней мере, ей прежней, той, кого он знал по школе. А вот этой девушке, которая за столько лет продолжала оставаться для него полной незнакомкой, он не знал. Он не заметил, как заснул, но разбудила его привычная трель его звонка. В полусонном состоянии он пошел открывать дверь, отмечая на ходу время – полшестого. На полпути к двери парень остановился. Нет. Хватит с него. Она обошлась с ним, как с дворняжкой. Унизила на глазах у всех и, что было паршивей всего, на глазах у этого отброса. Он не пойдет в этот раз у нее на поводу. Он вернулся в постель и закрыл голову подушкой. Но даже это не спасло его от последующих двух громких трелей. И тишины, которая наступила после них. Это тишина, в отличие от той, другой, которая принадлежала им, давила на мозг. Полтора часа он провалялся в постели, но уснуть на этот раз так и не смог. Его мучила только одна мысль: что если она, не найдя ночлега у него, пошла к этому козлу? Что если она сейчас лежит на его кровати, свернувшись клубочком и уже тот придурок заправляет ей за ухо прядь? Эта мысль была настолько отвратительна, что он схватил свой мобильный, абсолютно не зная, зачем он это делает, и набрал ее номер. После нескольких долгих гудков трубку сняли. - Алло? Ты где? - Назовите свое имя, - ответил мне на том конце провода сухой, мужской голос. Я назвал свое имя, думая, кто же это мог быть. Ведь это был точно ее номер. - Вы знакомы с мисс… Еще перед тем, как этот человек назвал полное ее имя, его сердце перестало биться. Он уже почувствовал, что случилось что-то ужасное, что-то, что нельзя будет исправить молчанием и выкуренной пачкой сигарет. - Да. - Кем Вы ей приходитесь? - Парнем… Другом… Неважно! Где она? - Мне очень жаль. Около получаса назад ее сбила машина. Она погибла на месте, а водитель скрылся с места преступления. Если Вы… Трубка выпала из ослабевших пальцев парня. Он продолжал смотреть прямо перед собой, пытаясь осознать случившиеся. Ее больше не было. И эта мысль ускользала от него, никак не желая укладываться в его голове. Зато он очень явственно почувствовал что что-то, что всегда вставало на место в его груди, когда она приходила, уже никогда не вернется. А ведь он так и не сказал ей, что любит ее. Что она дорога ему. И уже никогда не сможет сказать. Он сам не заметил, как слезы потекли по его щекам. Не первые слезы в его жизни, но такую боль он испытывал впервые. Даже пытки не шли с этим ни в какое сравнение. Это он был виноват. Только он. Эта мысль поразила его, словно удар током. Если бы он впустил ее… Если бы… Вы ошибетесь, если подумаете, что он покончил жизнь самоубийством. Нет. Долгое время он ходил в какой-то прострации и, как ему казалось, в ней же женился на чистокровной волшебнице. У них родился сын, что делало его по-настоящему счастливым, но… С ее исчезновением из его жизни некоторые вещи навсегда потеряли свои краски, как и смысл. Даже много лет спустя, когда его сын пошел в школу, когда окончил ее, когда женился, он просыпался под утро и, не замечая мирно спящей рядом жены, выходил на балкон. Там было проще прислушиваться. А не раздастся ли тот самый звонок, который не раз будил его и который он продолжал ждать всем своим сердцем. Но звонка не было, поэтому он возвращался к жене и засыпал с мыслью, которая стала его молитвой. «Ты подарила мне тишину…»