Трудна судьба наркомана

Очнулись они одновременно. Князь на кровати, а Горшок на стуле. Спать связанным, да ещё и в сидячем положении, оказалось до жути неудобно. Андрей тоже это осознавал, поэтому, как только в его голову вернулась хоть какая-то ясность, тут же поднялся и занялся разматыванием друга. Миша же прислушивался к ощущению какого-то облегчения, что-ли, непонятной легкости. - Андрей? - едва слышно прошептал он, как только Князь наклонился достаточно близко. - Да, - тот глянул на друга, уже откинув веревки в сторону. - Это были мои глюки? Или ты это тоже помнишь? - надежды в голосе панка было минимум, уж куда там. Опять сон, просто сон. - Да, помню, - Андрей заглянул в глаза Миши, не решаясь ничего большего произнести. Сейчас ему было уже не до смеха, тут судьба решалась. - Это правда? То, что ты сказал? Вместо ответа, Князь подался вперед и слился с Мишей поцелуем, неосторожным, но передающим все чувства и эмоции. - Да. Я люблю тебя. Стул под обоими треснул и панки свалились на пол, но, кажется, даже не заметив этого. Князь осторожно скользил губами вдоль шеи до уха Горшка, оставляя дорожку поцелуев, тот чуть выгнулся на встречу мягким губам. Стащить с Миши пижаму оказалось плёвым делом и вот уже Андрей осторожно прикасается кончиками пальцев к груди друга. - Люблю, - в унисон прозвучали два голоса. Князев мягко перевернулся, оказавшись снизу. Миша навис над ним, прикрыв лицо собственной шевелюрой. И они вновь сливаются в поцелуе. Пальцы скользят по натруженным мышцам, срывая с губ блондина низкие стоны. Миша слабо прикусывает мочку уха, затем нежно целует. Князь помогает стащить с себя одежду, выкинуть свой перочинный ножик в сторону, затем, не отрываясь от тела Миши, в очередной раз прижаться к нему, ощутить тепло. Андрей смотрит в карие глаза Горшка, слегка улыбается, осязая мягкие прикосновения к своей кожи. Ждать больше нет сил и Князь подаётся вперёд, сам насаживаясь на член друга, тишину разрывает протяжный стон. Андрей выгибается в спине, шипя от боли. - Тише, - Горшенёв поглаживает его по волосам, по щекам, стирая капли пота. Он двигается плавно, постепенно переходя к более быстрому темпу. Немного погодя, Князев уже сам подается назад, прося большего, сильнее, быстрее, и получая всё. Их движения сливаются в один смазанный поток страсти вперемешку с болью. Ещё пара толчков и по дому разносятся два стона, почти слившихся в один. Горшок падает на друга, прибывая в полной нирване, но такое счастье ему было не долго. Ровно секунду спустя Мишу самым наглым образом сталкивают и он валится на пол. - Бля, больно же. - Терпи, мужик, - Князь вовсю ухмыляется, но пока больше ничего не предпринимает. - Это месть? Теперь квартиру потряс раскат смеха. Кажется, всё налаживалось, причём не просто налаживалось, а становилось ещё лучше.