Я буду помнить

      Никогда не любил кладбища. Ещё с детства. Помню, как тётя Петунья заставляла меня ухаживать за могилами на кладбище при нашей городской церкви. Так она участвовала в городской благотворительности, а я хоть как-то отрабатывал своё содержание. Все эти слёзы… И при этом та же тётя ни разу не отвезла меня в Годрикову Лощину. Странная она, но не мне судить.       Да-да, не мне. Ведь я тоже был на могилах родителей всего раз во время того сумасшедшего похода за крестражами. Как вспомню, так дрожь пробивает. Вот только прийти туда ещё раз меня больше не тянет, что бы о моей чёрствости не говорила Гермиона. Ну вот не понимаю я, зачем приходить на кладбище с завидной регулярностью и тешить себя иллюзией, обнимаясь с надгробиями. Не по-ни-ма-ю. Совсем. Они же умерли. Их нет. И от того, сколько раз в год я схожу полюбоваться на их памятник, живыми они не станут.       Я буду их помнить. Всегда. И всегда буду им благодарен за всё: за жизнь, что они мне дали, за их жертву, за их любовь, которую я совсем не помню, но точно знаю, что она была. Я помнил их в детстве и также был им благодарен, когда знал их алкоголиками. Ничего не изменилось в школе, когда я узнал, что они герои. Ничего не изменится. Я всегда буду их помнить. Без всяких кладбищ и отвратительных пьяных поминок.       И такое же отношение у меня к погибшим героям Второй войны. Да, они умерли, как герои. Да, они защищали школу и меня, а больше всего себя. И я всегда буду их помнить. Даже тех, чьи имена не знал или не помнил тогда. Да, я знаю, они хотели жить, а не лежать в сырой земле. И я совершенно точно знаю, что смерти они были не рады. Но это была война, а жертвы на войне есть всегда. Без них никак. Цинично? Да. Не ожидали? Я тоже не ожидал. Но кошмары сентиментальности и доброте совсем не способствуют. А тут ещё и Молли с её постоянными причитаниями. Я всё ещё что-то ей должен. И когда успел?        Прав был Снейп, тысячу раз прав. Обязательно скажу ему об этом там, не забыть бы. Да, я говорю с умершими, иногда. Но для этого совсем не нужно лить слёзы на их памятники. Достаточно напиться или просто подойти к их портрету. Или повернуть на руке воскрешающий камень, получить ещё одну иллюзию… Хотя как раз камень я и потерял. Палочку вернул, Мантию отдал сыну, а Камень потерял. Растяпа. Или счастливец. Не знаю.        Джин пришла. Сегодня День Памяти. И День Победы одновременно. Традиционный митинг на кладбище героев, показательная речь Министра. От приторности сводит зубы. Мне дают слово. Я готов их всех послать с их лживым лицемерием и обвиняющими слезами. Ведь без этой показухи ты всё равно их помнишь. Просто и тихо помнишь. И эта память где-то в сердце. Так глубоко, что даже не выдрать. Мне хочется прокричать это в лицо собравшейся толпе, вызвать у них хоть сколько-нибудь искренние эмоции. Нельзя. Говорю стандартную речь о том, что мы скорбим и помним. А кто-то просто болтает, не обращая внимания на мрачность обстановки. И кто додумался проводить светский приём в таком месте? Звук метронома отсчитывает минуту молчания. Будто наяву из могил поднимаются призраки, презрительно глядя на всю эту фальшь.        Они правы в своём презрении. Совершенно правы. Если они были тебе важны, ты будешь их помнить всегда. Даже будучи сам в могиле. Место не важно – важно сердце. 01.08.2014 Калуга