Мистификация

ПОВ Алексей. Прошел почти месяц с того дня, как моя жизнь превратилась в дешевый мыльный спектакль, в котором я оказался второстепенным персонажем - недалеким, обманутым мужем, про которого забывают сразу после объявления антракта. Месяц. Небольшой срок, но вполне достаточный для того, чтобы я смог в полной мере осознать, что белые полосы в моей жизни закончились, и неизвестно, увижу ли я их когда-нибудь еще. Мы с Леной официально успели развестись, еще в первую неделю уладив все формальности в ЗАГСе. Общей собственности, кроме машины, у так как таковой и не было. Ну, разве что по мелочи. А то, что с собой принесла Елена, после развода она так же легко и просто забрала назад. Вместе с машиной. Её, как подарок любимого тестя, я отдал без лишних вопросов. Все равно, возникни сейчас конфликт, судиться у меня не было средств, а надавить по-другому, не было возможности. Да и расставался я с иномаркой без больших сожалений - слишком уж много воспоминаний было связанно с этой машиной и Леной. Я всегда считал, если уж расходиться-то так, будто бы нечего и не было. Но похоже я считал так один, и моя бывшая жена не хотела кидать все концы в воду. Её отец, раньше помогавший в моей карьере, теперь не просто мне мешал. Он буквально топил меня, не давая возможности выставляться и отзываясь обо мне в узких кругах не самым лучшим образом. Об этом я узнал, пытаясь попасть на одну выставку, запланированную на середину осени, и с удивлением услышав категорический отказ от человека, который раньше без особого энтузиазма, но все же позволял мне иногда выставляться. Тоже случилось не раз и не два, прежде чем я понял, по намеку одного знакомого - члена союза художников, откуда все идет. Никогда не думал, что всего один человек, сможет иметь такое влияние на вроде бы свободный круг интеллектуальной элиты. Он ведь просто критик, не думал, что его мнение и деньги смогут поставить жирный крест на моем будущем. Было немного обидно, хотя на фоне измены, все казалось не слишком ужасным. Да и честно говоря, я не знал, как буду дальше писать картины. У меня не то что не было вдохновения. Меня оставили и желания и силы что-то просто создавать, трудиться многими часами над холстом, и даже не хотелось к нему подходить. А от мысли взять в руки кисть или карандаш, по телу будто ледяная вода разливалась. Мои картины и раньше были посредственны, а теперь же, каждый новый набросок казался никчемным, никому не нужным переводом бумаги и материалов. В скором времени мне нужно было бы искать работу, пока у меня бы не закончилась та скудная сумма, которую удалось спрятать от жены. Подумать только, раньше я собирал её для того, чтобы при каждом удобном случае делать сюрпризы моей "ненаглядной", а теперь, за эти крохи я мог обеспечить себе только пару месяцев безработной жизни. Хорошо еще, что квартира была у меня оплачена на несколько месяцев вперед, иначе пришлось бы совсем туго. Я, с помощью своих незаменимых друзей, выставился в нескольких интернет - галереях, в надежде хоть на какой-то доход. Картин у меня было мало. За новые, я не как не мог заставить себя взяться, а те, что были - никому не были нужны. Впрочем, теперь, пока я не сменю имя, у меня наверное и шедевр не купят. Действительность меня не радовала, недавнее прошлое сильно угнетало, а будущее казалось сплошным болотом разочарования и неудач. Единственной отрадой для меня стали друзья. Узнав о нашем разводе, они сразу побросали свои дела и приехали ко мне, причем почти одновременно. Созвонились наверное. Мы не запивали моё горе алкоголем, а просто разговаривали, почти пол ночи, пока слова не стерли мерзкий отпечаток в душе, и не притупили ноющую боль от предательства. Я рассказал им почти все, утаив только подробности о том, как именно я провел ту ночь и с кем. Ну и об утреннем разговоре с Даниилом я конечно умолчал. Ни я, ни мои друзья гомофобами небыли, но рассказывать о том, что провел ночь с мужчиной, мне не хотелось. Да, ко мне не стали бы хуже относится. А Света бы вообще от радости в обморок свалилась, и стала бы выпрашивать все подробности. (Она у нас немножко помешанная на мужчинах... и чем больше их, и чем чаще они спят меду собой - тем лучше. Мы к её ненормальностям привыкли, и принимаем как должное - она же наши терпит.) Друзья меня выслушали, почти не перебивая, а их уточняющие вопросы не сбивали меня со своего позорного рассказа. Мне конечно было стыдно признавать себя идиотом, которого так легко надули, но держать все это в себе я больше просто не мог. Володька сидел мрачнее тучи, и молча сжимая в руках недавно очищенную пепельницу, слушал мои излияния. Взглянув на его напряженные руки я сделал два вывода: первый - мой друг скоро сломает ни в чем не повинный кусок стекла, а второй - Володя очень сильно хочет кого-то придушить. Мне не захотелось уточнять кого конкретно. Остальные сидели не менее мрачно, и сразу после того как я закончил, моя кухня заполнилась возгласами негодования. Лену награждали такими словами, что даже я, злясь на свою бывшую жену, почувствовал желание немного сбавить обороты. Впрочим, как сказал мне Кирилл, оскорбление - это меньшее, чего она заслужила, и я не мог с этим не согласится. После ухода друзей стало как-то пусто, как в квартире, так и на душе. Оказалось, я уже отвык жить один. Хоть Лена и не была образцом для домохозяйки - почти все домашние дела делал я сам, но без неё в квартире стало так пустынно и скучно, что хотелось выть. Исчезли все её маленькие безделушки, которые привычно радовали глаз. Статуэтки и шкатулочки, иногда безвкусные или поставленные в совершенно неудачные места, разбросанные вещи, которые я иногда сам складывал чтобы не мешались, косметические средства, которыми была напичкана каждая из комнат, и многие другие следы её присутствия, сейчас живо всплывали в памяти, напоминая о том, что я потерял, кого я лишился. Я резко очнулся, отгоняя опасные мысли. "Так, остановись Алексей. Это ОНА тебя предала, это ОНА все смешала с грязью". Я повторял эти слова себе снова и снова, на протяжении месяца, пока наконец, моя болезненная привязанность не ослабла, и я уже мог без сильных терзаний и самокопания вспоминать о Лене. Так и прошел этот месяц. Я понемногу приходил в себя оставляя прошлое позади, и мысли о моем незавидном будущем все чаще посещали мою голову. О своем одноночьном знакомстве я старался не вспоминать, хотя за этот месяц, память предательски подкидывала мне забытые подробности той ночи. Меня это немного нервировало, и я старался при неизбежном воспоминании о том дне, концентрироваться на образе своей ненаглядной бывшей супруги. Это действовало безотказно, убивая на повал зарождающиеся розовые сопли, подгоняемые тоскливыми мыслями. Да, этот человек был со мной честен, отвлек меня от предательства, и вообще, я был ему очень благодарен за то короткое время, которое мне нельзя было проводить в одиночестве, а друзьям бы я тогда ни за что не позвонил... не по тому, что не мог бы довериться, а просто не получилось бы пересилить свой стыд и поделиться унижением. Вспоминая сейчас свое состояние, мне становилось страшно от мыслей, каких глупостей я мог тогда натворить, если бы Даниил уехал. Но он остался, перед уходом сунув мне эту чертову визитку, которую я все-таки вскоре выкинул. Слишком сильный был соблазн позвонить, и если не увидится, то хотя бы еще раз поговорить... услышать этот уверенный голос, обладатель у которого казалось бы, может решить любые проблемы. И чтобы не искушать себя, я решил раз и навсегда порвать все возможные контакты с этим человеком. Я вообще не был уверен, что он бы меня вспомнил, решись я позвонить ему. Я прекрасно понимал, что был всего лишь коротким, ничего не значащим развлечением. Это не сильно расстраивало, ведь никто мне ничего не обещал, да и я не хотел не с кем заводить "связей", но при мыслях о Данииле почему то становилось еще тоскливей чем обычно, и я упорно гнал из сознания образ этого человека. Одним поздним вечером, мы с ноутбуком расположились на кровати, где я неторопливо пролистывал интернетные страницы, в поисках хоть какой-то работы с художественной направленностью, но пока подходящего ничего не находилось. Эх, жаль я плохо изучал графико-редакторные программы, больше времени уделяя "классической" живописи, вот сейчас моя нелюбовь к технике выходит мне боком. Вдруг меня отвлекла мелодия мобильника, извещающая о том, что со мной желают пообщаться. Посмотрев на дисплей, я удивился - номер был незнакомый. В последний месяц, мне звонили только самые близкие люди - пять друзей, которые про меня не забывали, и их номера у меня, конечно, были забиты. Пожав плечами, я принял вызов. - Добрый вечер, это Алексей Белов? - Мужской голос, вроде незнакомый. Почему то у меня появилось ощущение, что ничего хорошего я не услышу, но на вопрос я ответил утвердительно, ну не врать же? На том конце связи продолжили: - Я представляю господина Стефанова, он большой ценитель искусства и его заинтересовали Ваши работы. Он желает заказать у вас картину. - Я тормозил несколько секунд. Первая мысль была, что я сплю. Вторая - что это чей-то жестокий розыгрыш. А третья - что если это моя возможность вернутся в жизнь? О том, что ничего дельного за последний месяц из под моей руки не выходило, я даже не думал. Писать картину для кого-то? Это значит ты известен, тебя знают и ценят, и соответственно ты все-таки что-то стоишь - это было сейчас для меня важнее всего на свете, и черт с ним с вдохновением, если надо будет, и без него обойдусь. Поэтому я мысленно пнул себе, назвав кретином который может упустить свой единственный шанс и наконец ответил как можно спокойнее, пытаясь убрать из голоса дрожь. - Я хотел бы поговорить об условиях. - Так, надо показать себе серьезным, ответственным человеком. Не успел я ничего добавить, как на меня вылили как будто заготовленную информацию. - Да, конечно. Господин Стефанов платит достойную сумму, и желает чтобы ваша работа его устроила, поэтому не ставит вас в жесткие временные рамки. Работать вы будете у него на даче, там имеется пейзаж, который вам нужно будет изобразить. Господин Стефанов также желает чтобы вы там же и проживали, для вашего удобства и быстроты работы. Всем рабочим материалом вас обеспечат, так что обо всех необходимых вещах вы обговорите с Ним лично, уже на месте. - Мужчина продолжал говорить, будто зачитывал доклад, а во мне все разрастались сомнения. Странно все это, немного подозрительно. Весь заказ выглядел хорошо, даже слишком хорошо, вот это и настораживало. Да и работать где-то помимо своей квартиры я не очень то любил... а тем более жить там, судя по размеру и качеству картины придется около месяца, а то и больше, если не смогу сразу взять себя в руки. Хотя, в общем, мне ведь никто не запрещает поехать, поговорить с этим "господином", и если не понравится уехать, так ведь? Мои сомнения полностью разрушил голос "переговорщика", оповестивший меня о сумме предполагаемой "благодарности" за мою работу. Сказать, что суммы вогнала меня в ступор-это ничего не сказать. Я на автомате согласился на встречу с возможным "клиентом", к которому меня на следующий день должны были отвезти, и только услышав короткие гудки, оторвал телефон от уха. Или мне чертовски повезло, и я наткнулся на богатого чудака, решившего за такие деньги получить картину от малоизвестного художника, или жизнь решила подкинуть мне очередную подлянку, и вместо заказа, я либо поучаствую в чьем-то розыгрыше, или меня посадят в машину и там тихонько прибьют, а моё бренное тельце разрежут на кусочки и продадут на органы. Хорошенькие перспективы. Впрочем, может рискнуть? Ведь если откажусь сразу - всю жизнь себя ругать буду за упущенную возможность. Придется искать работу, там потом времени на рисунки и прочее вообще не будет, потеряю все навыки, а приходя с работы вечером, не будет уже ни сил ни желания заниматься тем, что составляет весь смысл моей жизни... так и буду существовать, постепенно приближаясь к кладбищу... Да, все-таки соглашусь, хотя и есть чувство, что меня ждет какая-то подлянка. Еще немного в себе покопавшись, и придя к окончательному решению поехать на встречу, я решил позвонить Володе. Хвастаться я ни в коем случае не собирался, да и пока что нечем было, просто решил, что хоть одни человек должен знать, что я сяду в чужую машину и поеду навстречу рассвету. Хотя если мои худшие опасения оправдаются, мне это конечно не поможет. Что-то мне после развода, все время какие-то мрачности в голову лезут, не порядок. Друг удивился моему звонку, и внимательно выслушал. Потом обругал за то, что я не выяснил адрес того заказчика, пожелал удачи и сказал мне быть на связи и на всякий случай скинуть ему смской номера и модель машины, и по возможности маршрут пути (тоже мне, спецагента нашел). Мы еще немного поболтали о разном, а потом попрощались. В голове витали множество мыслей, а в душе смешался странный коктейль из тревожного волнения и предвкушения чего-то важного, и я подумал, что наконец-то начинаю вылезать из того депрессивного болота, в которое меня кинули несколько недель назад. Что же, если эта поездка поможет мне вернуть прежний настрой - я обязан поехать. Не могу же я позволить сам себе сгнить заживо, пожираемый сомнениями и самобичеванием. Хм, кстати знакомая фамилия - Стефанов. Где-то я её уже слышал.. хотя чему тут удивляться, раз он "ценитель искусства" то я вполне мог с ним где-то пересечься, или о нем услышать. Утром, я проснулся в самом скверном расположении духа. Голова гудела как растревоженный пчелиный рой, и пока я сползал с кровати, успел тысячу раз поклясться в том, что больше не буду ложиться спасть на рассвете. Вчера, я вдруг почувствовал острое желание применить по прямому назначению акварель, и мучил ею несчастный холст до самого утра. Такие позывы у меня и раньше появлялись, но обычно не в ночное время, но я уже так давно не чувствовал этой потребности в рисовании, что время суток для меня тогда не мело важности. И сейчас, пытаясь не с самыми миролюбивыми мыслями дотянутся до будильника, я за это расплачивался головной болью. После нескольких попыток, мне все же удалось заткнуть ненавистный механизм, и я посмотрел на циферблат. Ровно восемь утра, через два часа мне нужно быть в центре, где меня должна ждать машина. Тяжело вздохнув, я все же расстался, хоть и не без сожаления, с нагретой пастелью. Все-таки человек неправильно устроен, почему мы не можем высыпаться за три часа? А лучше за час... сколько бы проблем решилось, люди бы перестали ненавидеть утро, и в мире бы воцарилось добро и справедливость. Продолжая свои бредовые рассуждения, я поплелся в ванную. Холодный душ немного меня взбодрил, и я почувствовал, что уже почти готов к великим свершениям, а горячий чай и таблетка от головной боли вернули мне способность ясно мыслить, и я с удивлением обнаружил, что мне осталось чуть больше часа до встречи. Вот так всегда со мной, сначала тяну до последнего, а потом, наконец очнувшись, с шипением метаюсь по комнатам и лихорадочно собираюсь. И всегда, обязательно, что-нибудь, да забываю. Исключений в моей жизни еще не было, и пока я ехал в забитом под завязку автобусе, пытался угадать, что же я не взял на этот раз? Паспорт, деньги, ключи, телефон тоже вроде взял...хотя ладно, в любом случае возвращаться поздно, да и все равно не угадаю, что забыл. Опоздал я всего лишь минут на пять. Можно сказать, что это рекорд для меня. Большой черный джип, в который меня посадил мой вчерашний "связной", произвел на меня сильное впечатление. Я как то неудачно вспомнил, что во всех фильмах, мафиози и прочие криминальные личности именно на таких и разъезжали. Это не могло придать мне уверенности и жизнерадостного настроя, но отступать было поздно, и я послушно сел на соседние от водителя сидение. Мой провожающий - Николай, тот мужик с которым я вчера договаривался по телефону, как оказалось, был кем-то вроде личного помощника моего предполагаемого заказчика. Мужчина, в солидном темном костюме, был молчалив и невозмутим как древнеегипетский сфинкс, и за все время пути проронил только несколько слов. Дорога заняла чуть больше часа. Дача, находилась довольно далеко от города, и располагалась в закрытом частном секторе. Судя по размерам соседских "домиков", и высоким заборам, увешанным камерами наблюдения, райончик был явно не простой, а уж сколько стоило выкупить здесь "дачу" я и предположить не мог. Участки, были очень удачно расставлены друг от друга, окруженные нетронутой зеленью деревьев кустарников, так что у проживающих здесь, наверное создавалось ощущение, что каждый из них живет в своей личной глуши. Ну что же, местечко впечатляюще, по крайней мере, вряд ли здесь живут продавцы органов или серийные убийцы. Хотя насчет последнего, у меня все-таки оставались сомнения - слишком уж тихо было вокруг. Интересно, в округе кроме нас вообще есть живые люди? У меня опять начало сосать под ложечкой, и мысленно обозвав себя параноиком, сцепил на коленях пальцы в замок, стараясь успокоится. Улица была всего одна, широкая, ровно заасфальтированная. По ней мы подъехали к самому крайнему участку, находившемуся немного в отдалении от остальных, на небольшом склоне. Погода стояло отличная: ясное серо-голубое небо освещал яркий солнечный диск, незаметно подкрадывающийся к своему зениту, и оставляя блики на каскадной крыше, выглядывавшего из-за высокого забора дома. Николай достал из кармана какой-то прибор, напоминающий пульт активации детонатора, и нажал одну из кнопок. К моему глубокому разочарованию, взрыва не последовало, а вместо этого, перед нами открылись широкие металлические ворота, и мы въехали внутрь. Домик мне понравился. Он был сделан под старинный французский особняк, века этак восемнадцатого. Но рассмотреть как следует это чудо архитектора мне не дали. Николай вышел из джипа, и пригласил меня за собой в дом. Никто нас не встретил, ни на крыльце ни в прихожей, и из-за зависшей в воздухе тишины, создавалось ощущение что здесь все давно вымерли. Меня отвели в просторную гостиную, и оставили ждать прихода хозяина дома, за которым в спешке ушел Николай. Оставшись наедине с собой, я постарался как можно лучше настроиться на предстоящие переговоры. Следовало о многом договорится, в том числе о предмете работы и условиях, ведь требования заказчика картины, как мне рассказывали, часто очень мешает работе, а иногда делает её практически невыполнимой. Да, мне придется свыкнуться с мыслью, что эту работу, я буду рисовать не для себя, чего я раньше никогда не делал. Создавать что-то, опираясь не на свой внутренний мир, а на желания и требования заказчика было очень трудно. Я не привык своим творчеством угождать другим, но похоже, самое время было этому учиться. Чтобы не стоять столбом посреди гостиной, я присел на продолговатый мягкий диванчик, с темным резными ножками и подлокотниками, выполненными в каком-то странном сочетание стилей. Вообще, вся мебель в комнате, от низких кресел с высокими спинками, до больших, почти задевающих потолок антикварных часов, была сделана "под старину", хотя при внимательном рассмотрении было видно, что почти все вещи новые. Ну, все кроме часов, насчет них я не был уверен. Я встал, и подошел поближе, с интересом осматривая напольные часы. Выглядели они очень старыми, обитые темно-красным деревом, местами ссохшимся и потемневшим. Размеренное тиканье механизма, звучало в звенящей тишине как-то напряженно и немного зловеще. Я так увлекся разглядыванием резного орнамента вокруг циферблата, что услышав болезненно знакомый голос за спиной, чуть вздрогнул. - Завораживают, правда? - Я резко развернулся, не веря своим ушам. Черные, идеально уложенные волосы, статная фигура, подчеркиваемая простой, но видно, что дорогой одеждой, уверенное, мужественное лицо, с цепкими темно карими глазами, прямым греческим носом, и сжатой линией губ. Легкая тень ложилась на его скулы, придавая лицу немного хищное выражение. Передо мной, с свободной домашней одежде, стоял мой недавний знакомый, про которого я так старательно пытался не вспоминать. Даниил Стефанов. Имя вспыхнуло в моем сознании, вместе с событиями прошлого месяца, которые за доли секунды прокрутились в моем сознании. А мужчина тем временем продолжил: - Когда я увидел их в первые, тоже не мог отвести взгляд. Германия, конец девятнадцатого века, практически классика. - Он усмехнулся, наконец переведя взгляд от антикварных часов на меня, и в его глазах зажегся веселый огонек. - Рад снова видеть тебя Алексей. - Так значит Это мой заказчик? Как же я вляпался... хотя сам виноват, мне же вчера называли эту фамилию, как можно было её не вспомнить?! Я, находился в легком смятении и неуверенно пожав протянутую руку, ответил на приветствие. Я готов был к встречи с кем угодно, кроме этого человека, с которым я несколько недель назад разделил одну единственную ночь, память о которой, раскаленным клеймом оставила след в моей памяти. А вот Даниил удивленным не выглядел, скорее довольным, как человек, снова получивший желаемое. Он разглядывал меня, чуть сощурившись, и не торопясь выпускать мою ладонь из крепкого рукопожатия. От его улыбки, сердце почему-то забилось чаще, а в груди разлилось приятное тепло, заполняя недавнюю пустоту. "Он про меня не забыл". Эта мысль, как заезженная пластинка крутилась в моем сознании, почему-то, приводя меня в состояние воздушного веселья, как от легкого коктейля. Это состояние преследовало меня всю нашу встречу, когда он показывал мне мою будущую мастерскую, оборудованную на веранде, откуда открывался великолепный вид. Меня не смутило и то, что объясняя, что именно он хотел бы видеть в картине, он как бы невзначай приобнял меня за плечи, делясь своим теплом. И после, когда мы пили чай, сидя на мягком диванчике ближе, чем полагают правила приличия, и обсуждая необходимые детали работы, я мог с уверенностью признаться себе, что с радостью останусь в этом доме на месяц, а может и дольше, если работа вдруг затянется... А если еще учесть слова Даниила о том, что в зависимости от того, как ему понравится моя работа, возможно, он готов будет сделать еще несколько заказов… Что же, я был бы не против... если мне конечно понравятся условия работы здесь. Но тут можно сказать лишь одно: поживем-увидим. А пока, у меня есть любимое дело, возможность заниматься им без боязни умереть с голоду и интересный человек рядом, дающий мне ощущение уверенности и защищенности, а большего мне пока и не надо.