Стальная бабочка

…Посылаемые Осой мозговые сигналы, заставляют тело Эрика конвульсивно дергаться. Даже шоковая терапия, мать ее, не была бы так болезненна, как то, что они сейчас с ним творят. Впрочем, происходящее здесь понятно всем без исключения. Даже Эрику, которого, перед тем, как подвергнуть экзекуции, открыто предупредили о том, что его ждет, если он откажется сотрудничать. Оса и изгои взялись за Лидера бесстрашия вовсе не с целью воплотить свои садистические наклонности, хотя, многие, бесспорно, пожали бы им руку, узнав, как хорошо они здесь прикладывают главного мэтьюзова цербера. На самом деле, изгоям нужны были сведения, касающиеся Божественной Суки и всего, что могло бы помочь им подорвать власть, как они выражались «террании фракций». С находящимся в их руках экземпляром такое было вполне вероятно. Вряд ли кто-нибудь из этих ребят надеялся на столь крупную добычу. Проблема в том, что этого ублюдка теперь стоило расколоть. И это-то как раз и не получалось… ------------------------------------------------------------------------------------------------- Оса сплевывает прямо на грязный пол и чуть ли не отшвыривает свой неизменный портативный компьютер. Отдирает от себя провода, бросает их в сторону и, поднявшись со стула, отходит в сторону, устало массируя собственные виски. Пацанка стоит в углу рядом с бутылями с водой, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди. Сумрачный взгляд и плотно сжатые губы свидетельствуют о ее крайне плохом настроении. Ну, еще бы, шесть часов подряд они пытают этого ублюдка, и ни черта не могут добиться. - Все блин без толку. – Бормочет Оса, наливая себе воды из бутыля. – Не ожидал, что на его чипе окажется такая защита. Я уже использовал все свои примочки. Он шепчет это тихо, так, чтобы, кроме нее, его никто не мог услышать. Ну, еще бы, не только Бритт теряла терпение. Остальные, включая командира группы, тоже на пределе. Сверля мрачным взглядом прикованного к стулу, находящегося в глубоком обмороке бесстрашного, Бритт хмыкает: - Почему бы просто не добить его и не извлечь чип? Оса махом выдувает стакан воды и утирает потный лоб: - Я бы с радостью, но, увы, это приведет к катастрофическим последствиям. Чип напрямую связан с мозгом. Убьем его, и чип самоуничтожится. - Извлеките мозг и искусственно поддерживайте его жизнедеятельность… Оса косится на девчонку. Та неотрывно смотрит на бесстрашного. И во взгляде ее есть что-то такое, что до усрачки пугает хакера. Не хотелось бы, чтобы на Осу так смотрели. Словно хотят вгрызться в глотку или шкуру живьем содрать. Это ж как ублюдок насолил ей, что она пошла на подобное? Фактически сама вынесла себе смертельный приговор. Оса бормочет: - Поца, я, конечно, все понимаю, но это тебе не сраная научная фантастика. У нас попросту нет таких технологий, чтобы проводить подобные манипуляции с его мозгом. Чтобы учинить такое, нам надо вломиться к умникам с сотней боевиков, и то нет гарантии, что все пройдет, как надо. Нас всех попросту уложат. Нет. Тут надо действовать по-другому. Я понадеялся на собственный опыт, но, походу, дал маху. - Не хочу подливать масла в огонь, - бормочет Бритт, - но твое самобичевание нам совсем не на руку. Парни уже звереют. Если срочно не придумаешь, как нам быть, боюсь, мы сами скоро окажемся на месте этой мрази. - Тихо. – Шипит хакер. – Не каркай. - Чего? Он кривится и машет рукой, мол, ничего, забудь, и идет обратно к бесстрашному. Пацанка следит за ним взглядом, отлипает от стены и направляется на улицу перекурить. За минувшую ночь, она, наверное, скурила несколько пачек, благо достать их было легко. Слушок о невероятно крутой девице, помогшей задержать столь крупную добычу уже прошел меж ребят, что привело к тому, что на нее ото всюду косились, если не благоговейно, то уж точно с молчаливым уважением. И охотно выполняли редкие, но все же просьбы. Например, делились сигаретами. Чем Бритт и пользовалась. Закурив, она плотнее кутается в пуховик, стараясь не думать о дерьмовом холоде, который расползается по Чикаго со скоростью чумы. Ветер в руинах старого сталелитейного завода, возведенного еще до ядерной войны, завывает, как сотня жутких банши. Дубак стоит такой, что одно прикосновение к железной поверхности незащищенной кожей, приводит к ужасающим последствиям для последней. Еще день или два, и на город обрушатся суровые холода, которые унесут с собой много жизней. Очень похоже на то, что творится теперь у нее внутри. Странно. Вроде бы нужно испытывать, как минимум, удовольствие, при виде того, как твоего злейшего врага подвергают жестоким пыткам, но, увы, ничего такого нет. И дело не в том, что в ней просыпается жалость. Ну, уж нет. Такого и в помине нет. Просто никакого удовлетворения не чувствуется. Они не могут считать информацию с чипа. Из-за этого Бритт по-прежнему не знает, где теперь судья, и где Нейт… Пацанка в очередной раз затягивается и наблюдает за тем, как часовые подбрасывают дров в костры. При такой метели немудрено замерзнуть нахрен. Огонь, как таковой, не греет, но помогает не впасть в смертельное уныние, которое непременно ведет к гибели. Бритт хмурится, поплотнее закутывается в пуховик, пряча в воротнике свитера замерзший нос. Предположим, что им все же удастся взломать чип. Что дальше? Дальше каждый получит свое, она – исчерпывающие данные о своем прошлом и о том, где теперь Нейт, что поможет ей вызволить его. Изгои – данные, которые пойдут на то, чтобы свергнуть, как они выражаются, терранию Мэтьюз. Что касается Бритт, то дорога обратно, не просто во фракцию, но и в сам Чикаго, ей заказана. Тут уж не стоит питать никаких иллюзий. В бандформирования и, тем более, в террористы она не собирается. Главное вызволить Нейта, остальное пока не важно. Не важно. Бритт хмурится. А раз не важно, то почему тогда мысли снова возвращаются к чертовому ублюдку, привязанному к стулу? Пацанка чмыхает носом. Глупости. Их ни чета не связывает, кроме чипов в их головах. Ни черта. Кроме событий восьмилетней давности… Она еще больше мрачнеет. Это все какая-то идиотская подстава. Такого просто быть не может. - Эй, Пацанка, - Один из изгоев приближается к ней, - командир зовет. Срочно. Что-то стряслось. Бритт следует за бойцом и, снова оказавшись в помещении, офигело замирает. Эрик беседует с командиром изгоев. Оса со странным выражением смотрит на Бритт. Та приближается к ним. - Какого черта происходит? Глаза Эрика перемещаются на девчонку, от чего она невольно ежится. Оживший мертвец и тот выглядит лучше, чем Лидер бесстрашия в эти минуты. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, как ему хреново. Командир тем временем продолжает свою речь: - …никакой сделки. Все, на что ты можешь рассчитывать, так это на быструю смерть. Несмотря на боль, этот сукин сын выдает усмешку и качает головой: - Ну почему же? Всегда есть варианты… например, обменять меня на одного, а то и нескольких ваших лидеров, томящихся в наших тюрьмах, или, скажем, устроить особо жестокую казнь, взломать сервера СМИ и показать такую красоту по всем каналам. – Эрик насмешливо и опасно щурит глаза, - посеять ужас и панику среди мирного населения. Думаю, эта работа вашему хакеру будет по плечу, - взгляд переходит на Осу, от чего тот ежится, - потренируется, прежде, чем замахиваться на взломы чипов. Хакер бледнеет, потом краснеет, но ответить ничего не успевает, ибо командир выдает с ответной усмешкой: - Второй вариант меня вполне устраивает. С твоей казнью. Спасибо за идейку. Эрик хмыкает: - Раз вы привели меня в чувства, стало быть, мой чип цел. Оса все же не выдерживает: - Я почти уже был у цели, мне всего-то и нужно, что… - Слишком долго копаешься! – рявкает командир, - Мы и так превысили все допустимые пределы. Его уже ищут. Придется действовать старыми проверенными методами и выбивать из ублюдка сведения. Эрик окидывает Пацанку внимательным взглядом и произносит: - Назовите, что конкретно вам нужно. Быть может, в этот раз мы обойдемся без рукоприкладства. - А что, главный мэтьюзов цербер испугался боли? – издевательски щурится командир. - Нам нужны только данные твоего чипа. Эрик хмыкает: - Хорошо. Вы получите данные. Столь простое согласие вгоняет всех присутствующих не меньше, чем в ступор. Командир щурится и подозрительно шипит: - Ты что задумал, а? - Я передам вам сведения, но в обмен на это получу возможность встретиться с Руфусом. - Ну, уж нет, к боссу ты не пойдешь. - Бросьте. Что переживать? Я же буду в наручниках и под конвоем таких крепких ребят …- он окидывает изгоев оценивающим взглядом, - … да вы же пристрелите меня, едва я только решу дернуться… - Это точно, - отвечает командир, - можешь не сомневаться. - Ну, так что? - За каким чертом тебе к Руфусу? - Поговорить. Уверен, что ему будет интересно послушать. - Отвезти главного цербера к лидеру повстанческого движения? К тому, кого считают целью номер один в списке неугодных вашей фракции людей? – командир выдает широченный оскал, - да ты, наверное, за идиота меня держишь? Эрик хмыкает и, расправив плечи, распрямляет спину, сразу становясь больше, сильнее: - Чтобы вы так не нервничали и поняли, что я не блефую, я дам вам возможность считать часть сведений с чипа. Назову код доступа. Оса раскрывает рот и тут же его захлопывает. Бритт не верит своим ушам, впрочем, как и командир, который, помолчав некоторое время, неожиданно пробормотал: - Мне кажется, или ты замыслил что-то против Мэтьюз? Против Божественной суки? Эрик молчит. Только лишь сверлит мужчину холодным и тяжелым взглядом исподлобья. - Не верьте ему, командир, - шипит Пацанка, - он ведет свою игру. - Как и все мы, - бормочет тот и приказывает, - убрать отсюда всех посторонних, нам нужно переговорить без свидетелей. На плечо Бритт тут же ложится рука одного из бойцов. Она вырывается. - Я никуда мать вашу не пойду… - Стойте, - рык Эрика снова всех огорошивает, - она остается здесь. С нами. - Черта с два. - Она остается, - Вкрадчиво повторяет бесстрашный. – Вам ведь нужны сведения. - О чем ты? - О, Великие праотцы! – Взвизгивает озаренный Оса, - Данные не на его чипе, а на чипе Пацанки! Внутри Бритт все неприятно сжимается. - Что? - Вот почему я не мог взломать его чип. Вернее, я его взломал, но ничего не отыскал. Я полагал, это такая шпионская хакерская уловка, специально написанный шифр. Но все оказалось до смешного просто. Там на самом деле ничерта и нет, все на твоем чипе, Поца! - И чему ты так радуешься? – рычит командир, - мы столько времени провозились впустую! - Но теперь все ясно, а значит, дело пойдет быстрее! - Конечно быстрее, у нас ведь на руках теперь код доступа. - Ну, ты и мразь, - шипит Пацанка, - хранить все свое дерьмо в моей башке. - А как еще мне проходить рутинные сканирования министерских? М? – хмыкает Эрик и обращается к капитану. – А теперь слушайте, взломать ее чип без ключа естественно можно. Ваш хакер преуспеет, только хренову тучу времени потратит, которого у вас уже нет. Вы организовываете мне встречу с Руфусом, я даю вам код доступа. Уж поверьте, сведения вас ждут ценные. Командир косится на девчонку, и Бритт качает головой: - Нет. Это все хрень полнейшая. - Прости, детка, но мне нужны данные. Посему тебе придется пустить Осу в твою голову. На это Бритт не успевает ничего возразить – в затылок прилетает прикладом автомата. ----------------------------------------------------------------------------------------------------- …Пацанке снится сон. Дивный и красочный сон. Ей восемь лет, и они с родителями гуляют по солнечным улочкам Чикаго. Лето. Жаркое лето. И чертовски, к тому же, счастливое. Последнее счастливое лето в ее недолгой, полной одиночества и боли жизни. Чей-то голос шепчет ей на ухо: он здесь! Он близко… Прости, Поца, я не хотел… Улицы Чикаго пропадают вместе с летним зноем и ее родителями. Теперь она сидит в пустой комнате с множеством голографических панелей, прикованная металлическими обручами к ручкам обшерпанного симуляционного кресла. Панели «живы». Их больше трех десятков, и по каждой транслируют очень знакомые ей фильмы – воспоминания ее собственной жизни. А также те, которые принадлежат не ей, но в которых она, тем не менее, является главной героиней. Они окутаны ярким красновато-рыжим пульсирующим сиянием. Выразительные и болезненно чувствительные воспоминания. Взгляд в смятении цепляется за те, где отчетливо показано насилие. Там, без сомнения, Эрик. Это его воспоминания. И они связаны с Пацанкой. …вот она появляется во фракции… …вот их вторая стычка в столовой. Ее полыхающие гневом зеленые глаза, плотно сжатые губы. По петушиному топорщащийся ирокез… …ее фигура в прицеле снайперской винтовки на сдаче первого теста. Того самого, когда он пристрелил тех мутантов и тем самым позволил ей пройти зачет… …корчащийся в грязи рыжий, кинувший ее у стены и получивший за это по заслугам... …ее мечущееся в симуляционной камере, а потом бессознательно лежащее в лазарете тело, в котором тогда находился не Нейт, а Эрик… ...и неожиданно... ...лицо Альбы, ее улыбка и ее руки, которые касаются Лидера бесстрашия. Он перехватывает эти руки и убирает их, разворачивается и уходит, сказав, что все кончено. Что он не тронет Чоло. Значит, он не виновен в ее гибели... или виновен, но не на прямую... что-то подсказывает Пацанке, что он Альбу и пальцем не тронул... выходит, зря она наехала на него в том клубе... больше воспоминаний об Альбе нет, кроме того, когда Эрик увидел ее мертвое тело... именно это и стало причиной дальнейших событий. Мертвая девушка. …когда Бритт схлестывалась с ним, воспоминания становились особенно яркими, если не сказать, огненными. Особенно тогда, когда между ними случилось это… Бритт в отвращении жмурится и старается взять себя в руки. Открывает глаза и смотрит на другой экран. Там Судья. Он глядит прямо на Пацанку, то есть в глаза Эрика. Они в неизвестной ей комнате, сидят за столом, совершенно спокойные и разговаривают, как старые знакомые: -…не верится, что я слышу это от тебя. - Вам нужно лишь дать согласие. Все остальное – моя забота. - Ты очень сильно рискуешь. У Мэтьюз везде доносчики. - Я сам являюсь частью всей этой системы. Нет нужды напоминать, я это и так прекрасно знаю и гарантирую, что обеспечу вам с Нейтом полную безопасность. Но мне нужно, чтобы вы дали мне четкий ответ. Согласны ли вы или мне придется приступить к поискам другой кандидатуры. Учитывая, что необходимыми качествами обладают только двое из известных мне людей - вы и Мэтьюз, то дело сильно осложнится… - Ты забыл себя… - Нет. Я не гожусь на эту роль. Я не правитель, я - исполнитель. Мое предназначение – сеять страх в неверных законам фракции отступниках. Вы должны понять, что я не имею цели переделывать систему, я хочу лишь излечить ее – удалить ту опухоль, которая в ней проросла. - Я так понимаю, ты говоришь о Мэтьюз. - Сорок восьмой номер давно уже не является Джаннин Мэтьюз. Это марионетка, управляемая кукловодами. Вы это знаете не хуже меня. Мужчина напротив Эрика усмехается, поднимает покоящуюся на столе руку и разглядывает ее в свете неоновой лампы. - Марионетка… это скорее я… - Вы - разум, находящийся в искусственном теле. Вы управляете им, не наоборот. Если все пойдет по плану, никто ничего не заподозрит. Судья качает головой: - Зачем тебе все это, мальчик мой? – его голос на сей раз звучит по отечески мягко, словно он говорит с сыном, - это слишком большой риск. Эрик молчит довольно продолжительный период времени и, наконец, изрекает: - Все дело в знании. Знание правды не дает мне покоя. Только не заблуждайтесь на этот счет. Я не чертов правдолюб и не борец за справедливость. Можете считать это сведением старых счетов с нанесшими мне обиду людьми. С виновными. Я надеюсь, что вы поможете мне, Господин Судья… --------------------------------------------------------------------------------------------------- …по телу проходится сильная дрожь, и Бритт резко распахивает глаза, выныривая из омута чужих и своих воспоминаний, и не сразу соображает, что слышит выстрелы. Сорвав с себя электроды, связывающие ее с компьютером Осы, которого, к слову в помещении и в помине нет, Бритт сползает с кресла и на ватных ногах, пошатываясь, подбирается к двери. Никого, ни единой живой души в округе. Тогда откуда идет шум? Что происходит? Их обнаружила фракция? Скорее всего… Но как? Оса ведь заблокировал все побочные сигналы. Или случилось еще что-то… Бритт осторожно выбирается из помещения и крадется коридорами. Там впереди что-то происходит. Что-то очень нехорошее. Тела первых бойцов она замечает на подступах к основным помещениям бывшего завода. Замирает у стены и выглядывает из-за угла. Около трех десятков вооруженных до зубов бесстрашных рассредоточены по всему периметру, стоит только догадываться, сколько их еще на улице. Повсюду валяются тела убитых и раненных изгоев. Сам капитан, дерзнувший совершить столь отчаянную попытку захвата Лидера бесстрашия, теперь стоит на коленях перед упомянутым. Эрик возвышается над ним грозной и устрашающей статуей. Потирает запястья освобожденных от веревок рук и внимательно смотрит на капитана, словно бы решая, как именно убить того. Двое бесстрашных затаскивают в помещение орущего и брыкающегося Осу, которого, очевидно, поймали при попытке бегства. Подтаскивают к Эрику и швыряют ему под ноги. Лидер бесстрашия приказывает передать ему нож. Один из парней тут же подчиняется, и Эрик без колебаний, сделав шаг к командиру изгоев, одним хирургически точным движением, рассекает ему горло. Мужчина падает на пол и, подергавшись в предсмертных конвульсиях, затихает. Эрик отводит от него совершенно холодный, равнодушный взгляд и обращает его на Осу. Хакер тут же врубается, что он следующий на очереди и с воплем пытается отползти подальше, но ни черта естественно не выходит. Бесстрашные держат крепко. - Не тронь его! – рявкает Бритт и выскакивает из своего укрытия. Несколько десятков стволов тут же обращаются в ее сторону. - Не троньте его! – задыхаясь, кричит Бритт. - Занятно, - бормочет Эрик и добавляет громче, - не переживай, хакер нужен мне живой. Пока. Послужит тем же целям, что и я, предположительно. – Лидер бесстрашия кивает своим. - Отправьте его в министерство. Закончите зачистку согласно утвержденному протоколу. – Он подходит к Бритт и, сжав ее плечо, произносит, глядя в глаза, - мы отправляемся с тобой по другому адресу… Что? Он не отвечает. Не успевает. Со стороны одного из боковых помещений слышаться выстрелы и крики. - Ложись! У ублюдка взрывчатка! Бритт не успевает среагировать. За нее это делает Эрик. Когда раздается взрыв, здание сотрясается от самого основания до верхушки. Но это куда не так ужасно, как то, что следует за взрывом. Эрик бежит к выходу из помещения и тащит девчонку за собой. Бритт слышит за спиной выстрелы и крики. Бесстрашным оказывают сопротивление, по всей очевидности изгои на сей раз попались отчаянные. Раздается новый взрыв, за ним еще один. Вокруг возрастает суматоха. Они не успевают добраться до выхода, когда здание начинает складываться, как карточный домик, погребая их всех под собой. В последний момент Эрик хватает девчонку и спрыгивает вместе с ней в провал, который не иначе, как чудом, оказывается у них на пути. Спустя пару секунд обрушивается потолок, и они вместе с бетонными плитами и мусором, скопившимся на верхних уровнях, летят вниз. Приземление выходит мягким, но только лишь потому, что под ними оказываются тела убитых бесстрашными изгоев, которых сбросили сюда в кучу. Пацанка вскрикивает, пытается отползти, но руки Эрика хватают ее за пояс и оттаскивают назад под бетонные перекрытия. Очень вовремя, потому как в следующие мгновения на них обрушиваются верхние этажи… -------------------------------------------------------------------------------------------------- …Все вокруг погружено в кромешную темноту. За звоном в ушах, она ни черта не слышит. Одно из двух, либо настолько темно на самом деле, либо она ослепла. Единственное, что Бритт осознает отчетливо – это то, что она может дышать. Пыль. В воздухе явно ощутимая пыль и смерть. Последнюю она чувствует скорее инстинктивно, понимая, скольких людей погребли под собой обломки здания. Как только осознание этого заполняет все ее мысли, Бритт снова охватывает животный ужас. Все повторилось. Она снова погребена в склепе из бетона. Пацанка не сдерживается и сдавленно стонет, но в тот самый момент, когда стон вот-вот готов перерасти в крик ужаса, ее дрожащее тело обхватывают крепкие руки. Рывок с ее стороны следует скорее машинально. Бритт совсем забывает, что находится здесь не одна и пытается отползти подальше, но упирается в стену… из обломков. Великие Праотцы, да это же самый настоящий бетонный гроб. Здесь даже встать в полный рост невозможно. Мгновения панического замешательства приводят к тому, что Пацанка снова оказывается в плену мужских рук. Ее тело рывком подтягивают к другому телу и держат так, крепко прижав, все то время, пока она, наконец, не выдыхается, не перестает орать и не обмякает в этих отнюдь не нежных и не прошенных объятьях, которые чуть слабее, чем хватка тисков. На смену ужасу приходит тихое отчаянье, и Бритт окончательно перестает сопротивляться и обмякает. Совсем. Постепенно хватка на ее теле ослабевает. Нет. Только не это. Снова этот ужас и снова с ним… ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Сколько проходит время, она не знает. Пыль медленно оседает, а с ней и первые приступы паники. Темнота по-прежнему такая, что хоть глаз выколи. Звон в ушах стихает, и на место ему приходят посторонние окружающие их звуки. Собственное тяжелое и глубокое дыхание, и глухие удары, доносящиеся откуда-то сверху. Там, догадывается Бритт, продолжает рушиться здание, периодически сотрясающее их обоих. Кроме того, она начинает ощущать холод. С каждым вдохом, он все глубже проникает в тело. - Дыши размереннее. Мелкими вдохами. У нас мало кислорода. Голос Эрика словно доносится из другой реальности. Словно он не здесь, с ней, а по ту сторону бетонной стены. Страшно. Плохо. Больно. Пацанка зажмуривается, изо всех сил стараясь не разреветься. Только не это! Никаких слез! Она понимает, что нужно сохранять спокойствие. Хотя бы попытаться сделать это. Ее тело протестует против здравого смысла и снова конвульсивно дергается, готовое отдаться новому приступу. Он это чувствует и раздраженно рычит ей на ухо: - Спокойно, все в порядке. - Нет… ни черта не в порядке. Ни черта!!! - Послушай, - на сей раз он уже не церемонится с ней. Стискивает очень больно и очень грубо, - нас найдут. Я активировал маячок. Спасатели уже в пути. Все, что нам нужно, это дождаться их. Обжигающее дыхание бесстрашного опаляет ей макушку, скользит ниже к основанию шеи. В окружающем их со всех сторон холоде и мраке, такие вещи воспринимаются особенно остро. Бритт передергивает плечами, хотя и признается себе где-то в глубине собственного сознания, что это не так уж и неприятно. Тепло его дыхания, и его руки… - Сколько нам придется ждать? – бормочет Пацанка. – Сколько придется ждать и стараться не сдохнуть от холода? - Четыре-пять часов в лучшем случае. Сутки или двое в худшем. - Давай-ка посчитаем… при морозе в минус сорок… - Лучше поэкономь воздух. Она и впрямь затыкается. Действительно, а какой смысл? Они оба в дерьме, и ей стоит злиться только на себя за то, что она затеяла все это. Черт, Нейт… как же ей теперь быть? Неужели она больше не увидит его? Неужели так и подохнет здесь… Эрик и без слов улавливает ход ее мыслей и хмыкает. В кромешной темноте в этом хаосе его руки и его голос – этот тихий шепот – только они еще не позволили ей свихнуться и замерзнуть. Он мог бы свернуть ей шею за все сделанное, но вместо этого продолжал прижимать к себе. Греть и греться. - Что успела увидеть, пока ваш хакер возился с тобой? - То, что происходило во фракции… а так же, - Бритт сглатывает застрявший в горле ком, но все же произносит, - …твой разговор с Судьей. - Что еще? - Больше ничего. - Одного этого достаточно, чтобы вскрыть мозг, узнай об этом во фракции. - Ты выступаешь против фракции? - Не против фракции. Лишь только против ее верхушки. - Мэтьюз? Бритт может поклясться, что он усмехается в тот момент: - Можно сказать и так. - Значит, ты один из инс… - Нет. Я не инсургент. И не принадлежу ни одной из левых группировок. Тогда какого черта? Что, черт подери, происходит? - Со временем ты все узнаешь. - У нас много времени, если ты не заметил… - Пацанка старается, чтобы ее голос звучал ровно, с трудом, но это удается, - если я буду знать правду, я, возможно, буду полезнее… - У нас мало кислорода. Так что если ты не против, мы лучше помолчим. - Тогда еще одно… - Нейт жив и Судья тоже. С ними ничего не случится. В ближайшее время – точно. А теперь молчи. Бритт и впрямь затыкается. И чувствует, как он отпускает ее и проводит за спиной какие-то манипуляции. - Думаю, так будет лучше… Огонек на часах бесстрашного вспыхивает холодным синеватым светлячком, он отстраняет Пацанку от себя и, дотянувшись, кладет часы на небольшой бетонный выступ. Воспользовавшись положением, Бритт перебирается в другой угол. Все. Ее больше не лихорадит. Она спокойна, она совсем не думает о том, как малы размеры этой их бетонной кельи.. На сей раз Эрик не возражает, отпускает ее, предоставляя своеобразную свободу действий. Не яркий синеватый свет встроенного в часы фонаря, которого в лучшем случае хватает на метр, освещает теперь все углы ловушки, размеры которой от силы составляют полтора на два метра. Для двоих – это очень тесно. Особенно учитывая габариты ее соседа. Блин. Это просто ужас. Бритт снова начинает потряхивать. Лучше бы она ослепла. --------------------------------------------------------------------------------------------------- Пацанка крепко жмурится и в очередной раз старается запихнуть поглубже разрывающую ее изнутри панику и ужас. Которые пытаются вылезти наружу, в то время, как холод, источаемый заиндевевшими стенами, все глубже проникает внутрь. Она медленно нашаривает его ногу. Открывает глаза и снова закрывает их. Только лишь за тем, чтобы в очередной раз убедиться, что она не одна. Что ей не мерещится. Она не одна. И плевать, что оказалась заточена в этой клетке со зверем. Она НЕ одна. Остальное неважно. От осознания этого становится легче и вместе с тем холоднее. Ее с ног до головы покрывает испарина, что сильно портит дело. Надо перестать паниковать. Спустя столько времени, Эрик совсем не паникует. Дышит размеренно и спокойно. Могучая грудь мерно вздымается и опадает. Глаза закрыты, и на белесых ресницах слабо поблескивает иней. Голубоватый свет фонаря делает его каким-то призрачным, точно выточенным изо льда. Такой же холодный и бесстрастный. Бритт трясет головой. Она явно засыпает. Нет. Нельзя спать. Ни в коем случае. Покрепче обхватив себя руками, Пацанка переводит взгляд на облачко дыхания, вырывающееся из ее собственного рта. Она ведь только на секунду закрыла глаза. Всего лишь моргнула. Или нет? Украдкой бросает взгляд на Эрика и обнаруживают его, смотрящим на нее. Пацанка вздрагивает, но взгляд не отводит. Фонарик на часах продолжает мигать, и в этом призрачном свете взгляд Эрика кажется еще более завораживающе - жутковатым. Нельзя понять, о чем он думает. Что творится в настоящий момент в его голове и почему при этом он смотрит на нее? Из глубин поднимается прежний страх… Бритт не отводит глаза. И он, видимо, расценивает это по-своему: - Спрашивай… - Что? - Спрашивай. - Вряд ли это поможет нам согреться. - Так мы, по крайней мере, не уснем. Бритт мрачно бормочет: - На бессмысленный треп нет ни сил, ни желания. Ты все равно не ответишь на мои вопросы. - Задавай, а там посмотрим. - С чего вдруг такие перемены? - Мы сидим здесь уже больше восьми часов. И, кажется, ты уже серьезно клюешь носом. - Предпочитаю не расходовать кислород впустую. Он хмыкает: - Смерть от его отсутствия нам грозит, но не в первую очередь. Кислород поступает к нам, пусть и не в больших количествах, но через щели в обломках. - Ясно. Значит, ты в очередной раз солгал. Мог бы просто сказать – отвали, у меня нет настроения болтать. - Я почти так и сказал. Пацанка кривится. Удивительно. Она могла бы поклясться, что прежде отдала бы все, ради лишь того, чтобы узнать правду. Сейчас…. Все, что происходит теперь с ними, кажется каким-то нереальным. Диким. Не укладывается в голове, что можно вот так просто говорить со столь ненавистным тебе человеком, что он сам идет на контакт и – более того – что именно он является тем, кем она всегда считала Нейта. Однако, от правды не легче. Бритт ощущает себя погрязшей в какой-то отвратительной и липкой паутине лжи. Пешкой в чужой игре. Букашкой, чья участь быть так или иначе раздавленной. На что она может рассчитывать по окончании всего этого дерьма? На то, что ее спокойно отпустят с Нейтом. Глупости. Теперь она сомневается даже в том, что вообще еще когда-нибудь увидит его. К тому же, того, что она знает уже достаточно, чтобы разделаться с ней. На месте Эрика, она так бы и поступила. Но, похоже, у него на этот счет другие планы. - Расскажи мне, в чем дело? И что случилось тогда, восемь лет назад… и почему… почему ты решил пойти против Мэтьюз? Только не отрицай этого. Я своими глазами видела ваш с Судьей разговор. - Восемь лет назад на главной площади Чикаго случился теракт, в результате которого погибло более тысячи граждан. Ответственность взяли на себя инсургенты. Террористическая организация, как принято говорить, выступающая не только против нашего правительства, но и против мирных жителей Нью Чикаго. – Он помолчал и добавил, - в течение последующих восьми лет Министерство бросало все силы и средства на поимку и устранение членов этой организации. На пропаганду объявленной войны против терроризма, на разжигание нетерпимости и ненависти по отношению к изгоям в целом и инсургентам в частности уходило бесчисленное количество ресурса, денег, людей… - Разве в отношении последних все эти затраты не обоснованы? - Исходя из того, что говорят нам наше правительство - да. – Отвечает Эрик, и в его голосе что-то неуловимо меняется. – Однако нет никакой гарантии, что тебе говорят правду, верно? – он странно смотрит на нее, - вот как я сейчас. Ты наверняка думаешь, что я лгу. И я могу понять это недоверие. - Можно легко проверить. – Бормочет Пацанка, - Твои воспоминания находятся в моей голове. Те, которые ты предпочитаешь скрывать от своего начальства. На губах Эрика появляется неожиданная улыбка, и это смотрится так странно, что скорее искажает его черты, нежели делает их привлекательнее. Бритт понимает, что это был ловкий ход. Установить ей чип со всеми необходимыми сведениями и отправить ее подальше из фракции, из того места, где каждое твое движение четко отслеживается и контролируется. Где даже твои собственные воспоминания и мысли являются вовсе не твоей собственностью, а собственностью Министерства. Исходя из этого следует другой вопрос: что же такого страшного хранится на чипе, который вшит ей в голову? Бритт мрачно хмыкает: - Стань Мэтьюз известно, что я ношу в себе важные данные, полетит не только моя голова, верно? Его жутковатая усмешка становится шире: - Верно. Полетит очень много голов. - Так какого черта ты подставляешь себя и ввязываешься в государственную измену? Ведь именно это вы задумали с Судьей Краммером! Уж от кого, а от тебя, такого никто не ожидает. Эрик спокойно жмет плечами. - Ни о каком перевороте и речи быть не может. Пацанка еще больше хмурится: - Тогда за каким… - Как ты верно заметила, все сведения в твоей голове. Ты можешь все узнать сама. К тому же поверить фактам гораздо проще, чем моим словам. - Чертов ублюдок. – Рычит Пацанка, - Я знала, что из разговора ничего путного не выйдет. - Неужели? Хочешь сказать, что примешь правду, сказанную мной! – он неожиданно злится. – Любую, даже самую нелицеприятную? Пацанка молчит. Эрик опускает голову и смотрит исподлобья: - Предположим, я скажу, что нет никаких инсургентов. Что правительство само организовало тот взрыв, чтобы посеять панику среди граждан. Что инсургенты – это лишь миф, прикрывающий грязные дела Мэтьюз и ее приспешников. Он следит за ее реакцией, и та в свою очередь изумляет его. Пацанка реагирует спокойно, только еще больше мрачнеет. Опускает голову. Качает ей. - Если это такой ход, чтобы перетянуть меня на свою сторону… - К черту…. - Ты что считаешь, что после всего, что ты сделал со мной, я поверю тебе!!! – срывается на крик Бритт, понимая, что подходит к опасной черте. – Ты, чертов ублюдок! - Мэтьюз должна исчезнуть. Спокойный ответ Эрика заставляет ее опешить. Пацанка потрясенно смотрит на бесстрашного, и понимает вдруг, что он не лжет. Сейчас, по крайней мере. - Почему Мэтьюз? - Потому, что не только твоя семья погибла тогда при взрыве торгового центра… Блять, вот это поворот! - Это что, месть? Твоя месть Мэтьюз? - И Инсургентам, которых она создала. - Не поверю, пока не увижу доказательств. Он смотрит на нее с усмешкой. Да уж, такой разговор по душам похуже любого словесного оскорбления. Но если он говорит правду? Если это так, то она, Бритт Линн, становится участницей настоящего антиправительственного заговора. Великие Праотцы! Она лелеяла надежды уничтожить того, кто как выясняется желает уничтожить Мэтьюз, преследуя свои и только свои личные цели, вернее лишь одну из них – месть. Пацанка смотрит на него неверяще. Месть? Со стороны бездушной машины, самого воплощения той системы, которая ими всеми управляет. Как это возможно? Это не укладывается в голове. Панический голос собственного сознания прерывается другим голосом, который приказывает ей успокоиться. Дикость – с одной стороны, но с другой, если подумать хорошенько, что, по сути, она, они все, знают о Лидере бесстрашия? Лишь то, что он позволяет им знать. И, конечно же, если все сказанное им правда, он великолепно играет свою роль тирана, да так, что никто и не подумает. Тирана, который не только спас ее восемь лет назад, но и который желает уничтожить Мэтьюз, и, если та действительно связана с Инсургентами, то и последних тоже… Рехнуться, и не встать. Этот подонок, убийца и насильник по сути имеет с ней общие цели? - Трудно усваиваемая информация, да? - паскудно хмыкает Эрик. – Надеюсь, тебе полегчало после того, как ты узнала правду. Теперь желаю удачно переварить ее. - Это лишь слова. - Доказательства в твоей голове. - Я все равно получу к ним доступ. - Я не собираюсь препятствовать. Увидишь все своими глазами, если мы, конечно, выберемся отсюда. – Он откидывает голову назад, прислоняясь макушкой к заиндевевшей стене. Спокоен как удав. Мать его за ногу. – Кажется, я погорячился, предположив, что нас найдут так скоро. - Кто еще участвует в заговоре, кроме тебя и Судьи? Нейт? - Заговоре? Это слишком громко сказано. - Отвечай… Он жмет плечами: - Когда я в последний раз видел Нейта, пару дней назад, он не был в курсе, хотя, возможно, Судья уже побеседовал с сыном. Значит и правда, не Министерские постарались, а люди Эрика. Он распорядился увезти их подальше и обезопасить. От своих же хозяев. - Стало быть в теме мы трое… - Бритт качает головой, за всеми этими потрясениями даже холод отступает на второй план, - но я все равно не понимаю, как ты собираешь провернуть все это дело… и почему так просто доверился мне? - Отвечая на первый вопрос: здесь ключевую роль играет Судья Краммер, мое дело лишь направить его и оказать поддержку. Что касается второго вопроса, - Эрик открывает свои глаза, которые теперь кажутся темными, как океан во время шторма, и переводит взгляд на девчонку, - ты очень удивила меня своими действиями, когда с дружками-изгоями решилась на мое похищение. Славно сработали. Жаль, что ресурса не хватило. - И ты не собираешься воспользоваться ситуацией и занять место Мэтьюз? - Я повторюсь, это не переворот в обычном смысле слова, но даже если и так, я вовсе не тот, кто став правителем, будет что-то менять в Чикаго, начиная с его системы. Скорее, все станет еще жестче. Людьми надо управлять и управлять жестко, в противном случае начнется анархия, и это не приведет ни к чему хорошему. С другой стороны – любая власть должна быть справедливой. Если ты нарушил закон, ты понесешь наказание. Если ведешь грязные игры, будь готов к тому, что тебя изоблачат и ты ответишь по заслугам. Неважно, кто ты. - Так ты оправдываешь все, что творят фракции? Свои собственные поступки? – ядовито шипит Бритт. – Очень удобно, не находишь? - Каждый из нас понесет наказание. Я, ты, Мэтьюз, Судья… любой. Просто Мэтьюз это сделает раньше. - Вы хотите поставить на место Мэтьюз Судью? Таков план? Эрик усмехается: - А котелок у тебя и впрямь варит. - Но как? - Тихо и незаметно. - Что если я откажусь помогать? Убьешь меня? Эрик качает головой. - Ты не откажешься. И не только потому, что я говорю правду, но еще и из-за Нейта… - Эрик улыбается ей, - …не забывай, он по-прежнему у меня в руках. Чертов сукин сын. Вот и пойми, каков он и что у него на уме. Как она не пытается, а что-то человеческое разглядеть не может. Не в состоянии. Все происходящее – это всего лишь очередная его игра, где прочие являются его пешками. И нет бы простой шантаж! Все складывается так, - если, конечно, его слова подтвердятся, - что их интересы совпадают. Убрав Мэтьюз, он разберется и с проблемой Бритт. Он свершит свою месть, и воплотит в реальность амбиции Судьи, передав ему бразды правления над Нью Чикаго… но что получит он сам? Как он поступит с Нейтом и самой Пацанкой? Святые Праотцы, все это на самом деле жутко! От него напрямую зависят их жизни. Эрик снова откидывает голову назад и делает глубокий вдох. - Зато не уснули, да? Думаю, ты еще долго не сомкнешь глаз, после наших бесед… Это точно… --------------------------------------------------------------------------------------------------- …Пацанка смотрит на свои побелевшие руки и пытается понять, ей только кажется, или ее пальцы уже не гнутся. Черт подери, похоже, наиболее пессимистичный прогноз по их пребыванию в этой «могиле» является далеко не самым худшим. По вскидкам, они находятся в таком положении уже больше суток. И это далеко не предел. Маячок продолжает мигать, но уже не так ярко. Он постепенно угасает, так же, как и жизнь двух погребенных под останками здания людей. Бритт сильно потряхивает. Она начинает растирать руки. В очередной раз. Наверное, уже в сотый. Забавно, она все это время думала о том, что сделает, когда их наконец вытащат, а по всему выходит, что они оба так здесь и останутся. Помрут в темноте и невыносимом холоде. Что значит, что их долбанным планам никогда не суждено будет осуществиться. Так же, как и планам Судьи. Никакой мести. Никакой власти. Черт подери. Сколь же многое зависит от обычных людей и обычных обстоятельств. Она понимает это, но мечтает в данный момент только лишь об одном – согреться. - Как ты можешь оставаться таким спокойным? – еле слышно шепчет Пацанка. - После всего, что произошло… что происходит… мы подыхаем здесь, и ты так спокоен. Никакого ответа. Бритт с трудом поворачивает голову и пытается вглядеться в лицо бесстрашного. Только лишь слабо двигающаяся грудь и еле различимое облачко дыхания свидетельствуют о том, что он жив. Больше ничего. - Я не могу умереть здесь… также, как и ты… если ты действительно говорил правду… ты должен выжить… мы оба должны выбраться отсюда. Какая-то неведомая сила не иначе вывернула все таким образом, что ситуация повторилась вновь. Словно дежавю. Тогда они были детьми, именно он был тем, кто вытащил ее из под завалов. Не Нейт. Ему он передал ее позже. И почему она не могла открыть глаза в тот момент? Можно ли объяснить все, что произошло с ними тем, что он вспомнил ее? То, что много лет назад спас от смерти? И именно по этой причине стал, пусть и столь своеобразно, но все же помогать, пока она училась в Бесстрашии? При этом он вел себя, как самая настоящая мразь. Бритт запуталась. Совсем не понимала. Черт подери. Быть под опекой тирана с наклонностями садиста – то еще удовольствие. Но что теперь? После того, как ей открылась правда о нем. О Нейте. О своем прошлом… о том, что вероятнее всего произойдет. Думая об этом, Бритт начинает ощущать усиливающуюся тошнотворную слабость. Нейт не вытаскивал ее из под завалов, но за прошедшие пару лет стал для нее близким человеком. Она действительно полюбила его. Изменятся ли ее чувства к нему с истиной? Она не знает. Пока не знает. По крайней мере, теперь кое что прояснилось. Отсутствие воспоминаний Нейта о том чудовищном дне. Хоть он и должен был помнить, как Эрик передавал ему девчонку. Впрочем, все случившееся вполне объяснимо. В тот день пострадавших было много. Мозг построен так, что стирает воспоминания о плохом. Защитный механизм нашего организма. Либо так, либо Нейт просто избавился от воспоминаний или ему помогли. Например, его отец. В любом случае, это не важно. Он все равно уже занимает слишком большую часть ее жизни. И пусть он не испытывает к ней любви, она любит его. Бритт мрачно хмурится. Эрик – другое дело. Тот, с кем ее постоянно сталкивает лбами жизнь. Тот, с кем она не желает иметь ничего общего. Именно он по какой-то долбанной иронии оказывается спасшим ее мальчишкой. Изменит ли этот факт ее отношение к нему? Все эти мысли снова заставляют ее нервничать. Но это уже не паника. Это какое-то совершенно новое и непонятное ей ощущение. Чужеродная эмоция, возникшая в ней только сейчас. Тепло его тела вызывало в ней одновременный ужас и неожиданное успокоение. Дикие и совершенно полярные эмоции. Бритт искренне не могла понять, как после всего, что он сделал с ней, она могла ощущать такое?! Все это время только лишь две мысли давали ей силы бороться, одна – о Нейте, другая об этом поддонке и о том, как его прикончат. Да, она по прежнему желает, чтобы ему воздали по заслугам. Но, черт подери, она хочет жить. И тут без этой сволочи никак. Что же делать? Что ей теперь, мать его, делать? Неожиданно Бритт ловит себя на мысли, что смотрит на него и пытается представить его лицо, когда он был мальчишкой. Она не могла видеть его тогда. Кровь из раны на голове заливала глаза. Левая нога была раздроблена – кость торчала из раны. Но страшнее всего было собственное тяжелое и свистящее дыхание. Дыхание, доносящееся из собственной иссохшей и словно растрескавшейся глотки… кисловатое и горячее. Предсмертное дыхание. Бритт вздрагивает и чувствует, как по всему замерзшему телу проходит дрожь. Она знает, что пожалеет. Пожалеет о том, что собирается сделать, но других вариантов нет. Они либо согреются, либо сдохнут, и с этим ничего не поделать. Хриплый кашель Эрика заставляет ее вздрогнуть и словно очнуться от дремы, в которую ее упрямо втягивают взбунтовавшиеся против нее собственное тело и мозг. Пацанка сдвигается с места, подползает к бесстрашному и прижимается своим замерзающим, дрожащим телом к его телу. Эрик разлепляет тяжелые веки: - Что ты удумала? – его голос очень тихий, почти не слышный. - Лучше заткнись, - она стягивает с себя куртку, откидывает в сторону, поднимает его руку и прижимается к нему, крепко обняв за талию, настолько, насколько позволяет длина ее собственных рук. - Отблагодарить меня вздумала? – он хмыкает, - Спустя столько лет, запоздалая благодарность… прямо дружеские объятья… не ожидал… - Я же сказала, заткнись… - по-змеиному прошипела Бритт, уже сожалея о содеянном. - Потом ты будешь ненавидеть себя, рыдать в душе или еще хрен знает что отмочишь. – Он ерничал, но его тяжелая рука все же опустилась на ее плечо, пару мгновений, и он обнял ее, прижав к себе еще крепче. - Сволочь, - устало пробормотала Пацанка, устраивая щеку на его мощной, медленно поднимающейся и опадающей, груди, слыша, как бьется его сердце, вот уж удивительно, никогда бы не подумала, что оно у него есть, - я не плачу… Она поняла, что он усмехнулся. - Это совсем не то, что ты ожидала, верно? Сюда бы твоего ненаглядного, а не ублюдка, которого ты так ненавидишь… - Ты тоже ненавидишь меня, но сейчас это не имеет значения. Если мы что-нибудь не сделаем, пока нас ищут, мы оба замерзнем. А я не хочу подыхать, уверена, ты тоже… - Тогда долго так мы не протянем. Мороз крепчает, костер развести не из чего. Представляешь, какой тебя найдут? Нежно прильнувшей к своему злейшему врагу… Неожиданно для себя Бритт хрипло рассмеялась. Эрик тоже хмыкнул, и также внезапно подключил вторую руку, заключив девчонку в кольцо крепких объятий, не нежных, не любовных, просто надежных. Ненависть. Ненависть настолько же сильное чувство, как и любовь. Нет, намного сильнее. И что-что, а она между ними есть. Бритт поежилась. Клубы пара вырывались изо рта. Черт подери, что бы оба не думали, они медленно замерзали под обломками сложившегося здания, с каждым вздохом, с каждым замедляющимся ударом сердца, прощаясь с крохами оставшегося тепла… прощаясь с жизнью… Она и ее враг… Вот это долбанная насмешка. Такая, что просто охренеть можно. Подумав об этом, Бритт мотнула головой, но ее все равно с неодолимой силой клонило в сон. Они оба между явью и бредом. На какой-то долбанной границе междумирья, шаг в сторону от которой означает либо жизнь, либо смерть… Умирать не хочется, но если ничего не делать, они долго не протянут… - Одно радует, помирать в чудесной компании не так хреново, как одному. - Это все, что ты можешь сказать? – Бритт сжала и разжала деревенеющие пальцы. Его ладонь легла на ее ладонь, сильные и длинные пальцы сжались, собирая ее пальцы в маленький кулачок, который полностью скрылся в его кулаке. Стало теплее. - Я не люблю болтать попусту. Да и к чему слова? - Ты – прав, - Пацанка крепко зажмурилась, наконец, решаясь на это. На то, что сейчас намеревалась сделать, на то, что было страшнее любого испытания. Она медленно высвободилась из его рук, поменяла положение тела и, развернувшись к нему лицом, перекинула через него правую ногу, устраиваясь на его коленях и тут же встречаясь с недоверчивым взглядом синих глаз. - Какого черта… - Заткнись и помоги мне. Страшно признать, но она не чувствует ничего. Абсолютно. Замерзшее тело полностью соответствует замерзшим чувствам. Он для нее – никто. Просто призрак ее прошлого, так же как и она для него. Но она его должник. И сейчас она вернет ему долг и, возможно, этим спасет их обоих. Идиотское оправдание, но она должна хоть как-то объяснить и мотивировать свои действия. Просто, чтобы не чувствовать себя так паршиво. Приподнявшись, Пацанка скользнула рукой вниз. Дрожащие, не то от холода, не то от нервов пальцы, расстегнули молнию на форменных штанах отнюдь не с первого раза. Наконец, они проникают внутрь… Эрик поморщился. Еще бы – ее пальцы были холодными, как лед. - Хочешь отморозить мне член? - Он и без того скоро отвалится… - Тогда поторопись. Бритт из вредности, не иначе, сжала пальцы, стиснув его крепче, чем нужно. Эрик зашипел. Облачко пара вырвалось меж разомкнутых губ, столкнулось с облачком ее сиплого дыхания. Он разозлился. Взгляд сделался недобрым. Вот зараза. Поборов остро вспыхнувшее отвращение, Бритт стала водить рукой вверх-вниз, стараясь отвлечься от внезапно возникшей мысли, что он у него здоровущий, черт подери. Тоже мне открытие, как будто в первый раз она не поняла этого. Эрик рыкнул по-звериному: - Это тебе не чертова коробка передач, - он перехватил ее руку и направил в нужном темпе, - нежнее, блять… - Что-то я не помню, чтобы ты спрашивал, как хочется мне, и хочется ли вообще, когда трахнул в той сраной квартире, - она попыталась вырвать руку, отстраниться, но он лишь крепче обвил ее за тонкую талию и прижал к себе, да так, что их лица оказались совсем близко, - чертов ублюдок…… ты болен, знаешь об этом? Прошипев это, Бритт уперлась свободной рукой в его твердокаменную грудь. Толкнула его к стене. - Может, лучше заткнемся и займемся делом? - Охотно… Хватка на ее теле не ослабла не на мгновение. Он тяжело дышал, потому как ее рука, уже без его помощи, вовсю орудовала на его члене. Пожалуй, излишне агрессивно. - Урок номер один, твоя цель не оторвать партнеру хрен, а довести его до боевой готовности. - Моя долбанная цель, не дать нам замерзнуть… ай, блять! - Сидеть! Он сжал ее крепче одной рукой, пока пальцы второй, быстро оказавшись в ее штанах, оттянули край облегающего белья. В отличие от ее пальцев, они не были холодными, хоть об этом он позаботился. Бритт инстинктивно напряглась, поэтому первое проникновение вышло болезненным. Она яростнее заработала рукой. - Расслабься… медленнее… Но расслабиться она не могла. - Расслабься, мать твою… - Расслабляйся сам, ублюдок… Она выдернула руку из его штанов и попыталась встать, но он не позволил. Подхватил ее за бедра и повалил на ледяной пол, навалившись сверху всем своим весом. - Сука… пусти нахрен… Ну конечно, прямо сейчас он тебя и послушает. Бритт содрогалась всем своим телом, чувствуя орудующие в ней пальцы, не один, а сразу два. Вскоре к ним присоединился и третий, заставив Пацанку морщиться и метаться под ним, судорожно пытаясь оттолкнуть от себя. Больно поначалу, но потом, в какой-то момент, на смену боли стало приходить обжигающее, пульсирующее и вязкое тепло. Почувствовав это, Эрик вытащил из нее пальцы, и, отстранившись, схватился обеими руками из края ее штанов. Один резкий рывок, и те оказались в районе ее коленок, а затем и вовсе полетели прочь. Бритт вздрогнула. Схватив за белье, он потянул его вверх, приподнял ее бедра и устроил их на своих коленях. Затем сорвал белье, обнажая ее перед собой. Точь в точь, как в первый раз. Бритт задохнулась от ужаса, почувствовав, как его большой палец прошелся по полоске волосков между ее ног и снова проник в нее. Собрав пальцами немного вязкой влаги, он запустил руку в свои штаны и взялся за свой член. Смазав его, наклонился вперед и, держа Пацанку за бедра, начал вводить его в нее. Медленно, на выдохе, чувствуя, как она выгибается под ним, напряженная точно струна. Подхватив под спину, Эрик оторвал ее от пола и поднял, снова располагая на своих коленях, и Бритт, которой необходимо было за что-то ухватиться, схватилась за его шею. Мощный толчок отозвался в ней ноющей, жгучей болью. - Блять… Она содрогнулась. Чувствуя ее сопротивление, он только усилил напор. Этот ублюдок не может нежно. Но она сама виновата. Даже сейчас, то, что происходило между ними, больше походило на бойню, нежели на чертову близость. Новое резкое движение, и он входит глубже. Бритт дергается, точно от удара током и впивается в его шею ногтями. Блять, пересиль себя и расслабься. Сейчас же. Станет лучше. Это уже не будет похоже на то, как если бы тебя вскрывали сверлом. Это будет охренительно приятно. Охренительно… - Твою ж мать… Эрик наклоняется вперед, Пацанка отпускает его шею и снова ложится спиной на пол, царапая пальцами его грудь, - Ты же не труп трахаешь… а-а-а… - Такое ощущение, что труп… Перехватив ее ноги, он сгибает их в коленях, прижимает к ее туловищу и входит на всю длину своего члена, засаживая его до самого основания. Из горла Пацанки вырвается крик. Пальцы стискивают его майку так, что костяшки белеют. Мораль, приличия…. Какого хрена! От боли у нее буквально сносит крышу. Глядя на девчонку сверху вниз, Эрик протягивает руку и сжимает пальцами ее подбородок, скользит одним из них в ее рот, чувствуя, как ее зубы сжимаются на его фаланге, больно, до крови. Она, похоже, в серьез намеревается откусить его. Он начинает двигаться медленнее. Холод донимает и подстегивает не уже плети, но он понимает, что с таким напором ничего не добьется. Идиотская идея, ничего не скажешь… сколько можно протянуть таким ненормальным способом? И как, черт подери, эта ненормальная идея вообще возникла в ее голове? Блять, ах-х-х… Наконец, болезненная истома начинает растекаться по всему телу. Как раз перед тем, как она начинает ощущать подобие некоего болезненного удовольствия. Оба прекрасно понимают, что это только лишь разминка перед предстоящим марафоном. Или они доживут до того момента, как их обнаружат, или затрахают друг друга до смерти… Потрясающе… Эта едкая, ядовитая мысль вытясняется из ее головы волной влажного, пульсирующего и такого же болезненного удовольствия, которое вырывается из ее горла хриплым и исступляющим стоном. Но только ее стоном. Он был далек от того, чтобы кончить. - А теперь раздевайся, - приказал он ей и задрал выше грудей ее майку. – Сейчас мы хорошенько оттянемся… ---------------------------------------------------------------------------------------------------- …ворочаться в сильно ограниченном пространстве, это надо сказать что-то с чем-то. Все это время, приступы ее паники тонули в приступах удовольствия после жестких и суровых упражнений, от которых ныло все тело. Перерывы были короткими, наполненными хриплым, сбивчивым дыханием и сердитым ворчанием. Наверное, именно так ведут себя в клетке два зверя, когда один никак не желает уступать другому. Каким-то краем еще не затуманенного агонией сознания, она понимала, что следы его укусов на ее груди, бедрах и плечах, также, как и глубокие царапины от ее ногтей на его спине, плечах и ягодицах, это явно ненормально. Одно дело – любовные утехи, другое – намеренное неприкрытое желание причинять партнеру сильную иступляющую боль, пока жестко и губо трахаешь его в той позе, в которой тебе хочется… - Я хочу тебя в задницу, - прорычал он ей на ухо, заставляя ее распластаться на полу, буквально вдавливая в него, и продолжая при этом снашать, лишая возможности сопротивляться, заранее зная, какой будет ее реакция. - Иди на хрен, - Бритт брыкается, но, как и прежде, ее потуги не имеют успеха. Он лишь усиливает напор, заставляя ее измученно уткнуться лбом в ледяной пол и протяжно простонать от постыдного удовольствия, которое охватывает ее от кончиков ногтей до кончиков волос…. Массирующие ее клитор пальцы, только усиливают ощущение экстаза. Сожалеть и ненавидеть себя можно будет позже, но только не сейчас, когда ее лоснящееся от пота тело содрогается в его настолько же жестоких, насколько и обалденных руках. Они по-прежнему не на равных, он по-прежнему подавляет и подчиняет ее, а она по-прежнему сопротивляется. Ничего не меняется, но вместе с тем, оба получают ненормальное удовольствие от всего происходящего, мазохисты чертовы!!! Так нельзя… слабо стонет голос стыда на задворках ее сознания. Она соглашается с ним на сто процентов, но это не помогает прекратить экзекуцию над ее телом. Далеко не с первого раза, но ее задница все же принимает здоровенный член Эрика. С сильной болью и сопротивлением, и поэтому, на сей раз происходящее снова больше походит на изнасилование, которое длится довольно долго, до тех самых пор, пока он, оттрахав ее с особой жестокостью, не издает, наконец, глухой рык и не наваливается сверху, содрогаясь всем телом. Исступляющий холод и обжигающий жар. Они лишают ее возможности мыслить, не дают нормально дышать. Также, как и его рука, сжимающая ее горло все то время, пока его семя лениво ползет по ее заднепроходному отверстию. При этом Бритт до крови кусает губы, от того, что его член все еще заполняет ее почти что разорванную, как ей кажется, задницу. Хотя на самом деле, это далеко не так. Он мог сделать ей гораздо гораздо больнее. Он ворчит и приглушенно стонет, зарывшись носом в гребешок ее влажных полос. Бритт чувствует, как его грубая мозолистая ладонь ползет по ее телу вверх, как он протискивает ее между полом и ее грудью и крепко прижимает к себе, так, словно боится, что она в любой миг может исчезнуть… (что за глупая мысль в ее голове…. У этого чудовища просто не может быть таких чувств). - Еще раз… - шепчет ей на ухо этот дьявол и сжимает зубами мочку ее уха, - мы сделаем это еще раз… ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Когда позже, Бритт лежит на нем, тяжело дыша, положив голову на его резко вздымающуюся и опадающую грудь, в ее голове совсем нет мыслей. Между ног все еще мокро от его жадных, почти пожирающих губ и языка… она могла бы поклясться, что никогда в жизни не кричала так сильно, как в те минуты. Сейчас все кончилось…. Кончилось ровно до того мгновения, пока он не захочет ее снова. Бритт сглотнула и пошевелилась. И он крепче обнял ее, практически невесомое тело. - Не спи… - его голос похож на глухое ворчание. Пацанка поворачивает голову, устраивая ее удобнее. - Я не сплю. Руки Эрика, сильные и все еще теплые скользят по ее спине, разгоняя по телу кровь. Передавая свое тепло и греясь ее теплом. И Пацанке с горечью приходится признаться самой себе – если бы не это чудовище, она давно бы сдохла… Слезы сами по себе катятся по щекам. Она не утирает их. Нет сил. Это делает Эрик. Фонарь на его часах уже практически потух. Их снова начинает окутывать тьма. На сей раз, похоже, вечная. - Ты блейфовал, сказав, что нас найдут? В ее голосе нет упрека… разве что усталость. Удивительно, но инфернального ужаса она не испытывает, только лишь низменные плотские желания. - Нет. Маячок активирован. Нас наверняка уже ищут. - Лучше бы не было этой надежды. – Бритт поворачивается и утыкается носом в его грудь. Эрик крепче обнимает ее. Ладонь левой руки скользит вниз по спине и останавливается на ее ягодице, которую тот сжимает пальцами, это почему-то приятно, - что так понравилась моя задница? - Не то слово. С грудью беда, но с остальным природа не подкачала. Бритт тихо смеется. - О чем думаешь? – тихо шепчет Эрик. - Хочу есть, спать и в туалет… хреновые мысли, да? - Самые обычные после хорошего секса. - М-м-м… замолчи. Это была необходимость. Всего лишь необходимость. - Можешь считать так, если тебе от этого легче. Бритт вздыхает. Может. И будет. Черт подери. Его ладонь повторяет контуры ее ягодиц, поглаживая ее задницу, это тоже ни черта не значит. Кроме того, что где-то внутри снова разгорается огонек желания. Несмотря на то, что у нее нет сил. - Может, просто обнимешь крепче? Он подцепляет свитер и, накинув на нее, сжимает в медвежьих объятьях. - Пойдет? – хмыкает это чудовище. - Вполне, - ворчит Бритт. - Как бесстрашные узнали о нашем местоположении? Оса наверняка заблокировал все сигналы. - Я не отметился о прибытии во фракцию. Потом, когда меня привели в чувства, видимо, по ошибке сняли глушитель, и я послал сигнал. - Оса мог выбраться. - Вполне. Как и многие другие. - Кто такой Руфус? Я впервые слышу о нем… - Это лидер тех, кто выдает себя за инсургентов… Пацанка резко отстраняется от Эрика и, уперевшись ему в грудь руками, смотрит в глаза. Он качает головой: - Руфус служит Мэтьюз, как и многие из главарей подпольных банд. Она не знает, что сказать. Еще один сюрприз, но за последние пару часов она уже устала удивляться. - Так ты меня и нашел тогда, у изгоев? Эрик молча кивает и, обхватив за руки, нежно, но настойчиво тянет ее к себе. По ее взгляду она понимает, что им пора возобновлять их упражнения, но отталкивает его. Пора закругляться. Она слазит с него и принимается одеваться. - Поэтому ты убил командира? Потому, что он мог сдать тебя… черт подери… да каждому твоему поступку есть оправдание, выходит. - Ты поэтому так бесишься, да, Пацанка? Не можешь найти оправдания своему поступку? - Лучше заткнись. Кислород израсходуем прежде времени, – ехидничает она и принимается натягивать штаны. Эрик подавляет тяжелый вздох и принимает сидячее положение. - Можешь считать это крайней мерой. Я сам подумывал о том же. - Чего же не перешел к решительным действиям? Повторили бы опыт в той квартире долбанной… - Ждал, пока ты этого захочешь. Бритт оборачивается к нему. - С каких это пор тебя волнуют чужие чувства и мысли? - Они не волнуют меня. Бритт снова отворачивается, предпочитая заниматься, чем угодно, лишь бы не смотреть в его глаза. Удивительная вещь, ненавидеть и желать одновременно. Это ж каким долбанутым надо быть, чтобы так исступленно трахаться с тем, от кого искренне воротит… Она стискивает зубы и переводит тему разговора: - Оса тоже в черном списке? - Нет. Хакер будет молчать. Ему дорога его шкура. Если выбрался живым, то надолго заляжет на дно. Его искать я не стану. Бритт сглатывает застрявший в горле ком. И в этот самый момент фонарь окончательно и бесповоротно гаснет. - Млять… а это еще что? Сверху до них начинает доноситься какой-то звук. - Кажется, мы погорячились с потрахушками, - в голосе Эрика слышится явственная усмешка. - Что? - Интересно, тебе станет хуже от того, что я получил сигнал о том, что нас запилинговали? - Тоесть, ты знал, что они уже на подходе? Он не отвечает, потому, как сверху начинает доноситься жуткий скрежет и шум падающих обломков. - Во время мы, выходит, закруглились, хотя, еще раз вполне управились бы… - бормочет Эрик, - нам лучше переждать вон в том углу. - Хрена с два я еще раз доверюсь тебе… Она не успевает договорить. Руки бесстрашного без позволения обвивают ее за талию и утягивают назад. Очень во время, потому как одна из стен начинает рушиться, грозясь заполнить собой все и без того скудное пространство...