Зеркальное отражение

Из раннего детства Рин ничего не помнит, только въевшийся и ослабевший голос матери, сообщающий кому - то неизвестному его имя и имя еще одного мальчика. В три года, мальчик, листая книгу с картинками, спросил у пустоты, почему ему нельзя покинуть комнату, на что ответа не последовало. Как он и думал. В Геенне, покинув пределы дворца, у шестилетнего мальчика почти не было детства. Его все знали, его все боялись. Он постоянно дрался, отстаивая свое право на друзей, но и те, вскоре, предавали его. Сила сына Сатаны, голубое пламя, становилась все сильнее. Уже к восьми годам его величал Господином каждый на пути. В десять лет, контроль пламени был развит до максимума, Сатана был очень рад этому. У Рина по - прежнему не было друзей, но он уже привык к одиночеству, понимая, что статус сына Владыки Геенны означает и обязывает многому. В двенадцать ему приснился сон. Храм, где монахи, молясь, сгорают один за другим в голубом пламени, не в силах сопротивляться ему. Так же, ему часто во снах наведывалась девушка, на которую он был очень похож, нежели на своего отца. Она была добрая и ласковая — единственное, что смог сказать о ней после пробуждения Рин. Свои тринадцать Рин почти не помнил. Смутные образы, воспоминания. Он не болел. Демоны не болеют. Его сознанием кто - то управлял, и даже Сатана был беспомощен в этой ситуации. Через год, Рин, осилив противника, вышел из своего астрального заточения, а оппонент, державший его под контролем, был найдет мертвым. Четырнадцатилетие Рин праздновал в одиночестве. Его отец снова строил планы по соединению Геенны и Ассии воедино, чтобы создать новый мир. Рин придерживался нейтрального мнения, ведь ему не было дела до таких глобальных модернизаций. Пятнадцатый день рождения не был чем - то особенным. Жизнь проходила. Друзей не было вообще. Рин не хотел его праздновать, ведь опять накроют шикарный стол, со вкуснейшими блюдами в золотых тарелках, со свечами и любимой музыкой, от которой Рина уже просто выворачивало. И будут всего два гостя. На одной стороне он, а на противоположной его отец. Подходил конец лета. Сатана снова отправился в Ассию, приставив в своему сыну Амаймона — нечто, извращенческого характера с растущей на голове, в случае опасности, брокколи. Рина это очень забавило, особенно когда это происходило непроизвольно, например, когда он проходил с пламенем мимо. — Рин - чан, может, чайку махнем? — выставляя чайник на стол, спросил Амаймон. — Пей свою бурду сам. Не умеешь готовить — учись, но практикуйся только не на мне! — отмахивался Рин, отползая вместе со стулом подальше, припоминая, что случилось в прошлый раз, когда он неразумно согласился " выпить чайку ". — Как знаешь. Был в Ассии, с братом встречался, — затем следовала непонятная пауза, прежде, чем Амаймон возобновил разговор, — Экзорцистов развелось... Ух! — Нэ? — не понял сын Сатаны. — О, Рин - сама не знает кто такие экзорцисты! Ха - ха! — Амаймон смеялся под пристальным взглядом синих глаз, пока, наконец, не почувствовал темную ауру вокруг Господина. — Кхм, думаю, вам лучше увидеть это на практике. Как насчет того, чтобы отправиться в Ассию и поразмять кости надоедливым людишкам? — хихикнул Амаймон, потирая руку с часами. — Скоро брат откроет врата и пропустит нас в Академию Истинного Креста! — пафосно провозгласил мистер Брокколи, улыбаясь Рину, который был весь в предвкушении, хотя его и не радовала то, что они сразу - таки попадут в Академию.