Последняя фея

      Я застегиваю молнию на нежно-розовом платье и расправляю складки юбки, смотря на себя в зеркало. Сегодня для меня очень важный день, да и для всей страны. Сегодня именно тот день, когда со всех гильдий съезжаются семнадцатилетние юноши и девушки для тестирования и выбора своего будущего. Для того, чтобы определиться, кем ты станешь в дальнейшем, по какому пути пойдешь и как проживешь свою жизнь.       Мне немного неуютно в сковывающем все движения платье, но на этом настояла мама, поэтому я не могу отказаться. Вообще мне больше нравится носить что-то более удобное, в чем легче двигаться.       Продолжая рассматривать себя в зеркале во весь рост, подмечаю, что в этом наряде выгляжу иначе. Нет того детского озорства, непринужденности и не привлекательности. Сейчас я выгляжу очень элегантно, если можно так выразиться. Конечно, до моей матери мне далековато, но все же внешне я больше похожа на нее, чем на отца. Пшеничного оттенка волосы спадают на тонкие плечи, облаченные в шифон, а глубокие и большие карие глаза впервые в моей жизни густо подкрашены тушью из маминой косметички. Я снова критично себя осматриваю. Из зеркала на меня смотрит грудастая блондинка с несвойственной для человека белоснежной кожей из-за чего все мое детство меня дразнили и обзывали Феей.       В наше время «Фея» - это оскорбление, ведь именно эти существа являются единственными врагами и опасностью для человечества. Я не могу ответить, что думаю по этому поводу или что испытываю по отношению к Ним. Но мне нравятся охотники на Них. Только для родителей это секрет. Ведь мои родители состоят в Правительственной гильдии и восхищаться бунтарями и теми, кто все решают грубой силой – нельзя. Это просто запрещено, но ведь каждый может хранить свои тайны. Моя мама, если бы узнала, то точно отругала меня, сказав, что я поступаю очень эгоистично по отношению к отцу. Но я считаю иначе, именно поэтому чувствую себя в чем-то виноватой перед ними.       Мне хочется собрать волосы в небрежный хвост, но, уже предсказывая наставления матери, я тяжело вздыхаю и провожу расческой по золотистым локонам, чтобы они лежали аккуратно и ровно. Не нравится мне образ милой и прекрасной леди, но смотря на мать, а у нее именно такой образ, то не могу оторвать восхищенный взгляд. Наверное, мне просто не суждено стать такой, как она, поэтому я прячусь за маской несносной и ветреной девчонки. А ведь стоит повзрослеть, как никак месяц назад мне исполнилось семнадцать.       Я спускаюсь на кухню. Мама доброжелательно мне улыбается, удовлетворенная моим внешним видом и невесомо касается влажными губами виска. На устах сама по себе появляется счастливая улыбка. Мамины поцелуи действуют на меня успокаивающе.       - Ты прекрасно выглядишь, Люси. Вся в мать, - строго говорит отец, но я все равно благодарно ему улыбаюсь, ведь и без того знаю, что он хотел сделать мне комплимент. Просто он такой человек и тон его по жизни не меняется. Наверное, даже если он будет смертельно зол на кого-то, то манера разговора останется строгой и отчужденной. А однажды я даже пыталась воспроизвести в мыслях признание отца матери в любви, но ничего сносного не вышло.       Мой взгляд привлекает дорожная сумка, покоившаяся около той, которую я собирала для себя еще вчера. Мама смотрит туда же и приобнимает меня за плечи.       - Я решила одним глазком взглянуть, что же ты взяла из вещей в академию, но подумала, что тех вещей, что собрала тебе я – не хватает, - подводит итоги мягким и смеющимся тоном, но проскользнуло что-то такое, чему нельзя препираться. Поэтому я не стала.       - Спасибо, мама, - пытаюсь казаться благодарной, но уверена, что мама замечает мое недовольство. Отец ничего не говорит, лишь стоит у порога дверей и дожидается нас.       В повозке висит тишина. Она вовсе не угнетает. Присущая нашей семье тишина. Отец увлеченно листает газету и иногда недовольно комментирует происходящее в Информационной гильдии (об этом написано в газете). Мама на все это снисходительно улыбается, но не вставляет и слова. А мне это вовсе не интересно. Я бы могла поинтересоваться, что он имеет в виду, проявить интерес к работе нашей гильдии, но мне кажется, что это не для меня.       Я внимательно слежу за скользящим пейзажем за окном, пытаясь очистить свой разум. Почему-то мне становится боязно от желания измениться. Руки потеют от предвкушения, и я лишь могу предполагать, как пройду этот тест. Говорить или готовиться к тесту строго запрещено, ведь он оценивает все предрасположенности к каждой гильдии в процентом соотношение.       - Ты думала, в какую академию поступишь? – спрашивает мама, когда отец откладывает газету. Она будто видит мои мысли. От этого становится не комфортно и по спине пробегают мерзкие мурашки, скручивая в неприятный узел желудок.       - Здесь и думать не о чем, конечно она поступит в академию нашей гильдии, - за меня отвечает отец, и я ему благодарна. Ведь мне тяжело врать собственной матери. Не то, чтобы мой отец был не прав. Я знаю, что мой выбор уже предрешен, но то, о чем я думаю моим родителям точно не понравится. И возможно они будут меня осуждать, поэтому я не хочу говорить ничего.       Подъезжая к столице, я начинаю глупо глядеть по сторонам. Все настолько красиво, что глаз невозможно оторвать. Проезжающие жизнерадостные жители на манокатах казались такими искренними и привлекательными, что я невольно им позавидовала. Все в нашей гильдии обречены быть сдержанными и воспитанными, отчего нельзя показывать свою несносную натуру, но эти люди… как я поняла, они принадлежат Продовольственной гильдии. Гильдии веселых и очень сплоченных людей.       Мой взгляд цепляется от одного высокого дома до другого. Каждый из них выглядит аккуратным и милым, в отличие от наших серых и строгих зданий. Повсюду висят различные украшения, дети носятся по тонким улицам и играют в какие-то неведомые мне игры. В нашей гильдии все иначе. Дети идут, придерживаясь шагу родителей, и читают познавательные книги, ведь это гранит науки, а наша гильдия отличается очень умными людьми.       - Красиво, - тихо тяну я, подсознательно понимая, что отец может отругать меня за выплеск не нужных эмоций, но умолчать кажется для меня невозможным. Я затылком чувствую пронзительный взгляд, отчего к горлу подступает тошнота.       Вскоре оживленные улицы сменяются пустыми ровными дорогами с высокими выточенными стенами из большого камня. Дороги становятся шире, что в ряд поместилось бы около четырех повозок. И я замечаю немного позади, движущуюся следом повозку с яркой вывеской гильдии Охотников. Я задерживаю дыхание. Никогда прежде не видела их воочию.       Кучер повозки Охотников выглядит несколько нестандартно, но я представляла их именно такими. Безобразными и неординарными. У кучера длинные волосы неестественно зеленого цвета и грозные глаза, из-за чего чувствую некую взволнованность и тяжесть в коленках. Сама же повозка шатается из стороны в сторону, а изнутри доносится громкий хохот и чье-то мычание, больше похожее на рвотные позывы, но я пытаюсь игнорировать этот звук. В следующую секунду повозку начинает шатать еще сильнее, и я отчетливо слышу удар, после чего вроде все утихает и повозка движется ровно. Я отчетливо вижу, как кучер вздыхает и качает головой.       Я так засмотрелась на повозку Охотников, что даже не замечаю, как мы подъехали к огромному зданию Фиор. Меня выводит из ступора резкий толчок. Мы притормозили, а я не удержалась и скатилась с насиженного места, чуть не упав.       - Люси, будь внимательнее, - делает мне замечание отец и выходит из повозки, забрав мои две сумки. И я начинаю чувствовать себя не правильно, ведь мне совсем не хочется извиняться за свое поведение.       Мама выходит следующая из повозки и протягивает мне руку. Я молча хватаюсь тонкими пальцами за нежную ладонь и выхожу. Солнце слишком сильно палит, припекая мои щеки. И я надеюсь, что мое мертвенно-бледное лицо хоть немного порозовеет.       Я оборачиваюсь и смотрю за шумными Охотниками, которые так же поочередно выскакивают из повозки. Первый, юноша с иссиня-черными волосами и глубокими такого же цвета глазами, на нем почему-то нет одежды кроме трусов, что несомненно меня смущает. Он скрещивает руки на груди и раздражительно пялиться на дверь, ожидая следующего. Вторая, очень красивая девушка с густыми и длинными алыми волосами. У нее очень строгие, но в то же время наполненные страстью темные глаза и приятная молочная кожа, не имеющая такую бледность, как моя. Девушка упирается ладонями в бока и раздвигает ноги на ширине плеч, что демонстрирует ее физическую подготовку. Третья, миловидная пепельноволосая девушка с короткой стрижкой и очаровательными голубыми глазами. От нее веет некой уверенностью и женской изящностью. Она кокетливо улыбается, прикрывая глаза. Четвертый… розоволосый парень со смуглой кожей просто вываливается из повозки, и я сразу вспоминаю звуки тошноты. Кажется, его лицо имеет неопределенный синеватый оттенок.       - Люси, не следует так смотреть в их сторону. Они могут принять это, как враждебность, - подмечает мама и кладет мне тонкую руку на плечо. Я уверена, что она блефует, ведь они меня даже не замечают. Но ничего ей против не говорю. Поворачиваюсь и положительно киваю. Мама одобрительно улыбается и тихо говорит:       - Я пойду с отцом в зал ожидания, а ты сразу направляйся в зал регистрации.       - Хорошо, мама, - не спорю я. Мама еще раз смотрит через мое плечо на громких Охотников и уходит. Я не сдерживаюсь и вновь оборачиваюсь. Но тот, которого тошнило, оказывается слеп до ужаса. Он неосторожно врезается в меня, а я сильно ударяюсь носом о его крепкое плечо. Тихо зашипев, я умудряюсь потерять равновесие и покачнуться в сторону каменного асфальта, но крепкие пальцы охватывают мою руку в области локтя. Я чувствую несильную, но ощутимую боль на коже, уверяясь, что чуть позже точно появятся синяки. Смотрю на своего «спасителя» и охаю. Это тот самый Охотник, который неосторожно меня сбил.       - Ты цела? А то кажется, что я тебе почки отбил, - в шутливой манере говорит юноша с раскосыми серо-зелеными глазами и слишком откровенной улыбкой. Ему кажется, что все в порядке, что я сейчас отвечу, что ничего страшного не случилось, но я не хочу этого говорить. Ведь я думала, что останусь без носа от такого столкновения. Но… причем здесь почки?       Нахмурившись и покраснев от непонятной и незнакомой эмоции, я бурчу:       - Ты же меня не пинал. И, в конце концов, ты задел мой нос, а не почки.       Юноша громко и заразительно смеется, но я не могу поддержать его своим смехом. Я не привыкла. Я обучена быть сдержанной. Я должна вести себя аккуратно.       Свободной рукой я отцепляю чужие пальцы от своего локтя и выпрямляюсь, уверенно смотря в чужие веселые глаза. Кровь от легкого раздражения приливает к щекам и почему-то я начинаю чувствовать легкий голод. Проигнорировав его начинающую речь, я разворачиваюсь и шагаю в сторону регистрационного зала, хотя на самом деле и понятия не имею, где он находится.