Школа Мертвых

Кенске, на внезапно ослабевших после недавно пережитого ногах, неуверенно встал, опершись на стену рядом с собой. "Думай. Из школы никак не выбраться. Внутри нее разгуливают эти твари. При прямом столкновении шансы выжить близки к нулю. Одному бродить по школе бесцельно - самоубийство. Придется держаться поближе к большинству". Но додумать мысль спокойно не дали. Из их класса внезапно донесся истеричный девчачий вой, близкий к реву. К нему совсем скоро присоединился еще один. И еще один. И еще. Кенске сплюнул в пол. Случилось то, чего и следовало ожидать - девчоночья истерика, групповая. До слабого пола наконец-то конкретно дошло, что больше чем полкласса учеников мертвее мертвого и отдельными кусками разбросаны по всей аудитории. Возможно, кто-то из-них был им близок. Может, была любовь, нежные чувства. Или что-то даже более секретное, не важно. Главное - то, что сейчас их психика испытывается на прочность и совсем скоро может не выдержать... Чтобы не поддаться общей истерике, Кенске с размаха врезал себе в скулу, скривившись от боли. Но затем его лицо стало спокойным и мирным и даже слегка унылым, когда он целеустремленно заходил в класс, а Хирари потерянно смотрела ему в спину, не понимая, что он задумал. Из класса послышались звонкие шлепки пощечин и истерика затихла практически так же неожиданно, как и началась. Хирари сама не понимала, почему она не истерит сейчас как сумасшедшая. Казалось бы, произошло несусветное, поумирала прорва народа, а ей хватило единственных объятий для того, чтобы прийти в себя? Неужели она настолько бессердечная внутри? Попытка найти этому причину внутри собственного сознания успехом не увенчалась. - Брось его к чертям, дура, он теперь - бесполезная груда мяса! - послышалось из аудитории. Хирари подошла к аудитории и, наступив в кровавую жижу, заметила, как Кенске вырывает из рук Юрико чью-то мальчишечью голову и отбрасывает в сторону не глядя, а затем удерживает ее сзади от попыток рвануться туда и подобрать ее снова... И только когда Юрико постепенно затихла в его захвате, обмякнув, запрокинув голову, зашедшись в рыданиях, Кенске аккуратно отпустил ее на пол. Ичи и Маюко просто стояли в стороне, крепко обнявшись. Для них словно не существовало внешнего мира, они не реагировали ни на истерики, ни на кровь под ногами, ни на что. Они обнимались как последний раз в жизни. Кенске взглянул в их сторону и его сердце кольнула досада. Какого же черта она тогда подкатывала к нему, если у нее уже есть парень? Неужели обычное динамо, в кафе за чужой счет? Да пошла она... Иоши наконец затих, но с места двигаться не решался. На взгляд Кенске, перелом в районе лодыжки - смертный приговор. Да и тем более, как искушенному любителю почитать на досуге совершенно разнообразную литературу, он накрепко усвоил, что для лечения подобного перелома нужен полный покой и неподвижность, а любое страгивание его конечности с места будет причинять ему адскую боль, что при наличии отсутствия обезболивающего гарантированно чревато болевым шоком. Но не будешь же это все объяснять сердобольным одноклассницам, ни бельмеса ни читавшим в своей жизни кроме обязательной школьной программы... Ну а надрываться, прикрывая его тут ценой собственной жизни, он не собирается ни за какие коврижки. Самое лучшее, что он может сделать - забаррикадировать его тут наглухо в надежде, что чертовы пришельцы не обладают тепловым зрением. И тут в коридоре снова зазвучал знакомый гул. Кенске прошиб холодный пот. Он украдкой выглянул в дверной проем и увидел красный луч, беспорядочно шарящий по полу, стенам и потолку. Схватил за руку Хирари, рванул к себе и затащил за поваленную набок парту, на всякий случай зажав ей рот одной рукой, а другой прижав к себе за талию. И рискнул на пару секунд выглянуть в сторону проема, считая про себя секунды до появления в проеме пришельца... Девчонки, до которых ситуация дошла на пару секунд позже, сперва беспорядочно заметались по помещению, а затем попрятались кто где сообразил, а бедняга Иоши так и остался сидеть в ступоре у своей стены... И вот наконец красный луч завернул в проем класса и осветил кровавое месиво на полу. Кенске замер за своей партой, обратившись в слух и тут почувствовал, как горячее дыхание Хирари щекочет ему ладонь... И понял, что отчаянно хочет жить.