Счастье под боком.

Закрыто дело об исчезновении туристов в западных лесах Оклахомы. Винчестеры избавили селян, живущих неподалеку от нападения «диких зверей», как они сами это называли. Но не стоило им знать, что скрывается за занавесом. Что таят в себе тени лесов. — Оставайтесь здесь, — только сыновья зашли за порог заброшенного дома, где успели на время заселиться, как отец оставил им указания, а сам стоял одной ногой на выходе и держался за ручку двери. — Куда ты? — влез старший сын, скидывая с себя грязную одежду. — Уладить дело с полицией. Скоро вернусь. На этом и ушел, не хлопая дверью, но закрывая на замок. — Дин, — позвал парня младший брат, попутно разглядывая дом изнутри, — как думаешь, сколько мы ещё будем здесь? — Если все уладиться с местными федералами, то уже завтра. — Почему здесь так холодно? — вздрагивал младший Винчестер. — Ну, может потому, что нужно развести камин? — улыбнулся Дин, на ходу взлохматив волосы мелкому. Он прошел к креслу, с годами обшарпанному, драному и даже в некоторых местах с выпирающими пружинами. Стоял ближе всех к камину. Уже было заготовлено палено, оставалось только разжечь огонь, к чему и приступил старший Винчестер. Пока Дин занимался камином, Сэм стоял рядом, громко вздыхая, пытаясь как-то сгладить тишину. Хотелось ещё о чём-то поговорить с братом, послушать его красивый голос, увидеть его сладкую улыбку. — Мелкий, не стой над душой, — сказано было напускным грозным тоном, но на лицо так и ползла улыбка. — Я не мелкий! — оскорбился шатен, — Вот увидишь, вырасту, буду больше тебя! — Ой, ли! Прям на голову перерастешь, — подытожил парень, разведя огонь и с каким-то умиротворением слушая потрескивание дров. Мальчик лишь фыркнул, поморщив нос в ответ на слова брата, а затем развернулся и пошёл к окну, дальше от камина. Ну и что, что замёрз. Гордость-то важнее. — Хватит дуться и иди сюда. Все же на дворе не май месяц, холодно осенью, — так как кресло было единственным предметом мебели, что стоял поблизости камина, то и Дин был готов поделить это место ради младшего. Незачем греться по отдельности, когда можно вместе, да и теплее будет, несмотря на личное пространство. Подросток громко выдохнул, как бы заставляя себя смериться с тем, что Дин всегда такой, но он всё-таки его любит. Затем мальчик подошёл к брату, но в кресло садиться не спешил, просто встал рядом. Всем своим видом говоря: «Я пришёл, но я могу передумать и опять уйти». — Не строй из себя недотрогу, — Дин протянул руку, подцепляя кофту на животе мелкого и притягивая ближе, — иди ко мне. От слов Дина мальчику вдруг стало так жарко… особенно внизу живота. «Чёрт, чёрт, только не это!» — пронеслось в голове у Сэма в тот момент, когда он уже оказался на коленях у старшего. Щёки подростка моментально порозовели. Дин сцепил руки замком на животе у брата, а сам откинулся на спинку неудобного дивана. Как раз в спину упиралась одна из пружин, но поменять позу уже никак нельзя было. Но даже так, он бы не дернулся. Сэм был не то, чтобы теплый, он был горячий и потому Дин сомневался в том, что мальчик замерз. Тем ни менее он сам согревался куда быстрее. Сэм начал неуверенно ёрзать, пытаясь устроится поудобнее. И он был не уверен, удобно ли Дину. Всё-таки кресло старое, да и сам мальчик считал себя вовсе не таким маленьким, чтобы сидеть у старшего на коленях. — Тебе удобно? Может я лучше постою? — Не елозь и будет удобно, — Дин слабенько ущипнул младшего за живот. — Эй, щекотно же! — мальчик чуть взвизгнул. Он снова немного поёрзал, чувствуя, как член начинает подниматься и в трусах становиться влажно. После такого он застыл в одном положении. Боясь даже дышать. — Да не дергайся ты, — Дин дернул рукой, но ребром ладони случайно задел чуть ниже живота и впал в ступор, когда ощутил твердость и явную выпуклость, — Сэм, — голос брата звучал как сталь. Он бы и сам дернулся, не будь сейчас в непонятных чувствах: от негодования и злости, до страха и непонимания. Мальчик ужасно перепугался и попытался встать. — Сиди, — Дин сильнее сжал руки на животе. Сэма начало трясти. Он никогда раньше не испытывал этих чувств и ощущений. Но он прекрасно понимал, что это значит. Ему безумно хотелось запустить руку в трусы, так как инстинкты давали о себе знать. Но при Дине он не мог это сделать. Поэтому, от безысходности начал тихо стонать. — Сэм, ты чего? Дин и сам приподнялся так, что младшему пришлось встать на ноги окончательно, и тем ни менее парень не позволил ему далеко убежать и теперь взгляд опустился на явную проблему между ног мальчика. Он резко отвернулся от брата, ужасно стыдясь всего происходящего. Дина взбесили эти развороты и повороты. Он сам поднялся с кресла и развернул к себе брата, подцепляя подбородок и слишком сильно сжимая на них пальцы. — Сэм. На меня смотри, когда я говорю. Член мальчика окончательно встал, а на глаза начали наворачиваться слёзы. За что Дин над ним так издевается? Горящие глаза, что смотрели на него с желанием и непередаваемой болью, закушенная губа и румянец на щеках, все это взбудоражило, переворачивало с ног на голову. Дин только что не шарахнулся, но по телу прошла дрожь, и какого она была рода, не мог разобрать. Единственное, что тело странным образом отреагировало. Взгляд, говорящий о многом, заставил сердце сделать кульбит и заныть. Видеть страдания брата Дин не умел никогда и готов был порвать любого, кто только посмеет причинить ему боль. Но видимо… сейчас он собственноручно ломает его. Сэм попытался снова вырваться: — Пусти… пожалуйста, — одна слезинка скатилась по щеке. Сэм думал, что брат его ударит. Он действовал каким-то шестым чувством, но вместо того чтобы оттолкнуть явного брата-извращенца, Дин ослабил хватку, отпуская подбородок, пальцы прошлись выше и стерли единственную слезу, что не завершила свой скат по щеке. — Не надо, — нахмурил брови шатен, опуская ладонь сверху на руку брата. — Как давно, Сэм? — Давно… отстань! — мальчик снова отвернулся. — Прекрасно, — Дин отстранился, слишком резко и не оборачиваясь к брату взял со спинки дивана брошенную кожанку, набросил на плечи и вышел из хижины, громко хлопнув дверью. Черт его дернул ещё о чем-то спрашивать, когда все было на лицо. Сэм запутался в себе. Вечно разъезжая по штатам и охотясь на монстров, не удивительно, что гормоны направились не в то русло. В свои пятнадцать Дин уже имел сексуальный опыт и подобное его не сильно беспокоило. Но Сэм был другой. Больше ботанический, тихий, он всегда был подле Дина. Или вернее сказать, это Дин всегда был рядом, оберегал его, заботился. Не удивительно, что мелкий рассмотрел его как аспект сексуального плана. Но сам Дин не мог с этим смириться, и был зол. И что самое ужасное — был заведен. Не так, как Сэм, несколько иначе. Но и до состояния брата было не далеко. Именно поэтому Дин ушел. Лучше переждать бурю в более безопасном месте. Как только Дин ушёл, возбуждение Сэма как рукой сняло. Он больно закусил губу, подошёл к креслу и сел. Затем поджал ноги к груди и зарыдал в голос. Теперь брат его никогда не простит. Дин потерял счет во времени. Сумерки сменились покровом ночи. Он шатался по безлюдной части, там, где не было даже фонарей, чтобы осветить дорогу. Холод прорывался под куртку, парень дрожал, но упорно не желал возвращаться обратно, пока не вспомнил, что отец может вернуться в любую минуту и если узнает, что старший оставил брата одного… Дин даже не желал вспоминать подобное. Уже имел опыт и не хотел повторения. За пятнадцать минут он добрался до хижины и со своим приходом притащил ещё больше холода, коего и до него было много, несмотря на разведенный огонь в камине. Когда дверь отворилась, холодок пробежал по спине подростка, и он ещё сильнее съёжился, вжимаясь лицом в свои колени. Дин пришёл. Интересно, что теперь будет? Он будет делать вид, что ничего не было? Парень даже не подошел к брату и не хотел греться рядом. Тогда бы произошедшее казалось ещё большим абсурдом, коим был сейчас. К чему бы тогда были все эти рассуждения и самобичивание, если бы они вели себя также, как ни в чем не бывало? Дин уселся на диван, разваливаясь во весь рост и даже не снимая куртки с ботинками. Он желал лишь одного, чтобы отец поскорее вернулся и если будет в хорошем расположении духа, то они быть может и уже сегодня уедут из этого чертового места. Здесь ведь просто невозможно ночевать, не то, что жить. Недолго и ангину заработать. За такими мыслями, Дин и лежал, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. По виду и не скажешь, но его просто разрывало от этой гнетущей тишины, что нарушал лишь треск дров, да швырканье Сэма. Нос уже полон соплей, а значит мелкий скоро заболеет. Это было ещё одним поводом, чтобы подорваться и проверить на наличие температуры. Инстинкты чтоб их. Он уже по привычке привык ко всем своим обязанностям, не хуже мамочки. Сэм окончательно пришёл в себя, когда прохладная ладонь брата дотронулась до его лба. Мальчик слегка вздрогнул. — Черт, — тихо зашипел Дин и наклонившись, вместо руки, коснулся лба губами. Так и есть. У него поднялась температура, — что ж, поздравляю, Сэм, ты заболел. Младшему захотелось быть поближе к брату, поэтому собрав всю свою подростковую силу он притянул того к себе, охватив в кольцо рук, и уткнулся лицом в живот. — Сэм? — слегка ошалевший от такого напора Дин, коснулся головы мальчика. — Не уходи больше, — промурлыкал мальчик, не отрываясь от брата. — Глупый, с тебя сейчас глаз нельзя спускать, — тяжело вздохнув, Дин вдруг подхватывает легкое тельце на руки, — как пушинка. Тебе нужно больше кушать. И со своей ношей Дин добрался до единственной кровати, что была в другой комнате. Она выглядела куда лучше мебели, что стояла в гостиной, единственное, в чем брезгали Винчестеры — чистой постелью. Такой явно здесь не наблюдалось, поэтому приходилось спать в том же, в чем одет. Дин завернул мелкого в одеяло, словно в кокон и сел рядом. Было бы лучше сейчас сделать горячий чай, но парень и сам подорвался какому-то внутреннему порыву и сейчас решил, что лучше для мелкого будет, если он сам никуда не уйдет. -…ляг рядом…пожалуйста. Дин не стал спорить и лег поверх одеяла, снова прикладывая руку тыльной стороной ко лбу. — Потерпи. Отец вернется, и мы уедем отсюда. Младшему, на самом деле, в тот момент меньше всего хотелось, чтобы отец приехал. Ему хотелось побыть с Дином. — Расскажи мне что-нибудь? — Не придумал ничего интересного Сэм. — Что именно? У меня нет от тебя секретов. Ты знаешь все тоже, что и я, — улыбнулся парень. — Почему это со мной происходит? — О чем ты? — Дин перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Об… ты знаешь, Дин, — стараясь не смотреть на брата, сказал Сэм. — Не думаешь ли ты, что это я должен задавать тебе подобный вопрос, м? — Нет. Это ты виноват. Дин и хотел бы возразить, но отчасти понимал, что Сэм говорит правду. Он и сам об этом уже задумывался и пришел к окончательному выводу, что здесь есть доля его вины. — Ты знаешь почему так случилось? — Сэм продолжал смотреть в потолок. Безумно стыдно и неудобно было смотреть старшему в глаза. — Почему? — Потому что ты меня сильно любишь, — сказав это, мальчик развернулся всем корпусом к брату и посмотрел ему в глаза. — Ну, это же естественно. По-другому и быть не может. Да, он это понимал, но все же надеялся услышать более достоверный ответ. Это не могло произойти просто потому, что Дин любит. — Я понял это, когда мне было одиннадцать. Тогда я не знал, нормально это или нет. Мне просто нравилось думать о том, как мы… как я рядом с тобой, но мы не братья. Ты всегда был в моём личном пространстве, ещё с детства, но ты не нарушал его, ты словно был его частью. И это всегда было ощутимо. Я осознал, что намертво привязан к тебе в тот день, когда папа поехал убивать гнездо вампиров с другим охотником, и один из этих тварей пробрался к нам, а ты куда-то отошёл. Когда он был готов меня убить, ты так быстро оказался рядом, но у меня тогда вся жизнь перед глазами пронеслась. Я не могу ни с чем справиться без тебя. Ты защищаешь меня. Любишь. И я ни в ком не нуждаюсь так, как в тебе. Ты всегда греешь меня, особенно я любил в детстве залазить к тебе под одеяло…это странно, но где бы мы не останавливались, ты был со мной и я чувствовал, что я дома. Когда я начал взрослеть, то пытался списать всё на обычную братскую любовь. Но никак не выходило, братская любовь не создаёт желание дотронуться, — Сэм в очередной раз закусил губу, стараясь не смотреть брату в глаза, глядя на его шею, — Дин, — мальчик не выдержал и уткнулся брату в ключицу, всхлипывая, — я не могу, не могу это контролировать. Я не знаю, как от этого избавиться, я не знаю, как это принять… Ты мне нужен…то, что произошло сегодня — я первый раз это почувствовал, не знаю что с этим делать…я боялся, что ты ударишь меня…вообще, ненавижу тебя, лучше бы ты был плохим братом и меня убил тот вампир, — шатен проговорил это, прерываясь на глубокие вздохи, а когда закончил, и вовсе зарыдал в голос, ближе прижимаясь к родному телу. Дин слушал, не смея прерывать и на каждую реплику в голове прокручивались воспоминания. От самых плохих, до самых прекрасных. Голос младшего под конец стал дрожать и парень понимал, что в скором времени на брата нападет истерика. Но когда он прижался к нему и стал говорить о своей смерти, Дин и вправду готов был ударить его. Как он смеет вообще об этом думать? Предполагать что-то и ставить свою жизнь… ради чего? Дин осторожно обнял плачущего брата, зарываясь носом в волосы на макушке и согревая своим дыханием. Сэм, на ответное движение брата, начал прижиматься бёдрами к старшему, затем вытащил руку из-под одеяла и, захватив его конец, накрыл плечо Дина. Так будет теплее, как в детстве. — Горе ты моё луковое… ну и что ты прикажешь теперь делать? — Дин снова приподнял подбородок младшего, но на сей раз более осторожно, нежно. Сэм начал гладить своей ладошкой бок старшего, а когда тот заглянул ему в глаза, мальчик опустил взгляд куда-то вниз, слегка прикрывая глаза и едва-едва дотронулся губами до скулы зеленоглазого. Дин не дернулся, не оттолкнул, он просто позволил младшему оставить поцелуй. Его губы были теплыми, и кажется перед поцелуем, он успел их облизнуть. Парень мысленно пнул себя за подобные мысли. Не отвлекаться. В данный момент, Сэм боится, он дрожит, и Дин это чувствует, потому, как сильно прижимает его. И сделал это сам. — Ты запутался, Сэмми. Я не тот, кто может дать тебе любовь такую, какую ты хочешь. Подумай, что с нами будет? Что будет если… «Я полюблю тебя» — Дин чуть не произнес это вслух, вовремя прикусил язык. — Д-и-и-и-н, я не хочу… (никого) кроме тебя… Пожалуйста… — шатен приоткрыл рот и замер в миллиметре от губ старшего, обжигая лицо своим горячим дыханием «Что ты делаешь?.. Что я делаю?!»» Его глаза… в них была не скрытая и ясная решительность. Даже несмотря на страх, Сэм не хотел отступать и Дин… поддался его уверенности, его чувствам. Большой палец нежно прошелся по подбородку. Дыхание не просто ощущалось, оно опаляло. Дин сократил ещё больше расстояния, теперь его собственные губы, совсем легонько коснулись губ младшего. Сэм слегка облизнул нижнюю, такую нежную, красивую, мягкую и…чего уж скрывать, такую сексуально-сладкую губу Дина. Парень все ещё не верил. Невозможно было смириться с мыслью о том, что сейчас целуешь родного младшего брата. Но спору нет… ему не было омерзительно от этого, напротив, он снова ощутил… то чувство. Его будоражило ещё тогда, когда впервые увидел тот открытый желанный, но пропитанный невыносимой болью, взгляд. И теперь… вот во что это вылилось. Он прижимал младшего ещё сильнее, одеяло собственноручно стянул с его и своих плеч, но бережно уложил мальчика на подушки, при этом не разрывая контакта с губами и нависая. Когда Дин оказался сверху, Сэм не удержался от соблазна и обхватил обеими руками ягодицы брата и крепко сжал в порыве страсти. В ответ Дин несильно прикусил нижнюю губу мальчика. Все же Сэм был серьёзен в своих намерениях. И, тем не менее, Дин не мог позволить ему зайти так далеко. — У тебя жар, Сэмми, — старший провел по горячей щеке мальчика, заглядывая в помутневшие не то от болезни, не то от возбуждения, глаза. — Бля… — младшего понесло, — сейчас не время строить из себя заботливую мамочку, — отчасти Сэм даже злился на брата, за то, что он прервал такое приятное занятие. Мальчик чуть-чуть приподнялся и охватил губами кожу на шее Дина, посасывая кожу. Руки продолжали сжимать ягодицы, временами поглаживая их. — Сэм, черт, — Дин за секунду пригвоздил руки младшего над головой и теперь его злой взгляд был всепоглощающим. — Я ведь сказал тебе. — Мммммм… — Сэм зажмурил глаза, попу Дина потрогать снова хотелось ужасно сильно, просто до безумия, — пусти, — зашипел он. Одной рукой Дин держал руки мелкого над головой, в то время как свободной держал за подбородок. Он ещё и шипит. И глазками сверкает. Ну, прямо злой котёнок. Подобная ассоциация позабавила парня. — Я не зайду с тобой так далеко, Сэм. Пойми ты уже, что я не могу! Черт возьми, тебе только пятнадцать! — А сколько тебе было лет, когда ты зашёл «так далеко»?! — Сейчас речь не обо мне, а о тебе! К тому же меня не пытался трахать старший брат! — А разве старший брат пытается меня трахнуть? Я вот этого не заметил! И вообще, я не собирался с тобой трахаться! Я хотел… «заняться любовью» — Сэм прикусил нижнюю губу и повернул голову вправо, не договаривая свою фразу до конца. Почему-то сказать слово «трахаться» — труда не доставляло, а «заняться любовью» — сказать никак не получалось, словно Сэм язык проглотил, ну уж очень это откровенно и смущает. — А что тогда? — Дин приподнялся над братом. «Если не этого, тогда что хотел мелкий»? — этот вопрос мучил. — Ничего… пусти! — Сказал одно — говори другое, — Дин сдавил сильнее запястья. — Я не могу сказать. Отпусти… мне больно! Дина словно отрезвили. Услышав слабый стон боли, он тут же ослабил хватку, а после слез с брата. Что за брат он такой, если причиняет боль самому дорогому?.. — Ты куда? — нахмурил брови Сэм, когда с него слезли. — Сделаю тебе чай, — бесцветным голосом отозвался Дин и скрылся из комнаты. — Бесишь… — Сэм сглотнул подходящий к горлу комок и развернулся, ложась на живот. Его безумно раздражала неопределенность Дина. Если он любит его, почему не продолжил? Даже не спросив, как Сэм себя чувствует, свалил свою нерешительность на болезнь. Если он не любит, зачем целовал? Зачем гладил? Дин на автомате делал то, что нужно. Минут через пять только закипел чайник и позже парень снова вернулся к мелкому с кружкой в руках. Присев рядом, он протянул горячий чай. — Пей. — Спасибо, — Сэм изобразил что-то на подобии полуулыбки и принял горячую кружку в свои холодные ладошки. Дин снова отвернулся, но спальню не покинул. — Эй… перестань… прости меня, ладно? — Сэм негодовал, как дальше быть с Дином. Парень снова лег на свое место. Все ещё сохраняло тепло. Он закрыл глаза, слушая швырканье брата и вшики при попивании чая. Прекрасная симфония для его ушей, после небольшой перепалки. Он ведь похоже так до конца и не сообразил, что лизался с младшим братом и тот хочет, чтобы он его трахнул. Или как он сам говорит не совсем так. «А тогда как?» — тут же возникал вопрос, на который не было ответа. Вот он и лежал, уже не зная, что предпримет Сэм дальше. Поскорее бы уже вернулся отец. Сэм сделал последний глоток, после чего поставил чашку на пол и продвинулся ближе к брату. — Дин? — Что? — Дин так и не открыл глаз, хотя внутренне насторожился. Мало ли, что мелкий ещё может учудить. Младший положил руку зеленоглазому на грудь, затем расстегнул его куртку и начал гладить. — Можно я просто потрогаю? Старший Винчестер просто язык проглотил. Мало того, что вопрос звучал… бредово и это ещё мягко сказано, но ещё и Сэм произнес это таким жалобно-скулящим тоном со своим извечным щенячьим взглядом, что Дин просто не мог противиться, и заторможено кивнул, снова закрывая глаза. Он уже понимал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Рука мальчика пробралась под майку и начала поглаживать голый живот вокруг пупка, потом поднялась вверх, к шее и погладила за ушком, затем снова опустилась на живот и на этот раз уже касалась боков, едва соприкасаясь. Обычно в этих местах щекотно, а у парней от щекотки часто встаёт. Ласки младшего вызвали табун приятных мурашек. Дин просто млел под касаниями и готов был отрубиться от доставленного кайфа, но его словно выдернуло из блаженства, когда руки опустились ниже, оглаживая бока и перебираясь на внутреннюю сторону бедра. Дин был… упругим на ощупь, гладким, тёплым. Сэм бы вечно его гладил. Насколько понял — они не говорили о том, где можно трогать, поэтому его рука настойчиво полезла по ноге, но не затрагивая пах, а только проходясь вдоль внутренней стороны бедра, до колена. — Сэ-э-эм, — Дин тут же прикусил язык, когда с губ слетел весьма неприличный стон. Внутренняя сторона бедер была для него не хуже эрогенной точки и немногие это знали из тех девушек, с кем он проводил жаркие ночи. Теперь же его ласкает собственный брат, и он не сдерживается от подобного стона. «Просто класс, Дин Винчестер! Ты стал не меньшем извращенцем, ведь у тебя встал!» — вопил разум. Заметив такую приятную реакцию, Сэм конечно же решил этим воспользоваться, продолжая гладить. Он сильно обрадовался и сам потихоньку начал возбуждаться. Но хотелось сделать что-то ещё, хотелось ощущать Дина больше. Поэтому подросток не удержался и, задрав свободной рукой майку на брате, уткнулся лицом в живот и принялся целовать. Свободная рука потянулась к голове мелкого и зарылась в отросших волосах. Дин откинул голову сильнее, открывая незащищенный участок шеи. Что он делает?.. Это вообще не должно было случится. Но остановить младшего уже не в силах. Да и отступать самому было уже поздно. Сэм продолжает целовать кожу вокруг пупка, облизывая, пробуя на вкус. Одна рука мальчика всё ещё оглаживает эрогенную зону брата, а вторая залезает под майку и, поднявшись вверх, дотрагивается до сосочка. Он твёрдый и приятный на ощупь, впрочем, как и весь Дин. Ситуация была на последней капли, когда Сэм стал спускаться поцелуями ниже, зубами подхватывая металлическую пуговку на джинсах. Старший тихо рыкнул и в одно движение притянул мелкого к себе. Не давая ему и повода прийти в себя, как он притягивает за затылок и впивается в приоткрытые губы. На сей раз глубже, жарче, с прикусыванием. Когда Дин крепко обхватывает Сэма за спиной, он всё равно не забывается и тянется уже обеими руками к паху. Ловко расстёгивает пуговицу и ширинку на джинсах зеленоглазого, не разрывая поцелуй и стягивает их вниз. Дин сминал, терзал губы младшего, но позволял ему вести эту игру за право на доминирование. Руки мелкого стали стаскивать штаны и он не мешал, не влезал, просто позволял и втягивал в новые ощущения. То отстраняясь, то снова захватывая в крышесносящий поцелуй, от которого начинала кружиться голова. Дин ещё никогда не был с кем-то таким страстным и нетерпеливым. Видимо действия младшего выбили последние остатки разума. Сэм поднял руки вверх, оглаживая шею и затылок зеленоглазого, прижимаясь губами ещё ближе. Затем снова опустил руки вниз и слегка сжал пах брата, не спеша избавлять того от белья. В ответ на неловкое, но не менее желанное движение брата, Дин тихо рыкнул и в одно движение поменялся местами; теперь он нависал над младшим и, не долго церемонясь, стал ловко избавлять его от одежды, на каждый открытый участок кожи впиваясь губами, но не оставляя засосов. Они действовали слаженно, открыто, помогали друг другу, нетерпеливо выдыхая. Когда Дин мягко перевернул брата на живот и подложил под него подушку, тем самым заставив выпятить бедра на обозрение, рука прошлась от правого бока, до поясницы и спустилась к ягодице, останавливаясь на бедре. Губами Дин проходил по затылку и спускался к лопаткам, когда Сэмми не сдерживал себя, отпустил и не стеснялся выпускать стоны и просить большего. Дин второй рукой прошел по ягодицам и слегка раздвинул половинки, заворожено глядя на сморщенную розовую дырочку без единых волосков. Сэму хотелось Дина одновременно во всех позах сразу. И так, что бы было не больно, и так, чтобы брата можно было потрогать. Новые ощущения забирали остатки разума, заставляя мальчика издавать совсем не детские звуки, выпячивая попку под ласки брата. — Мммм…Дииин… — Дождешься, мелкий, — низким охрипшим голосом произнес Дин, сжав сильнее правую половинку, — выпорю как бордельную шлюху. Дин не понимал что говорит. Взгляд был прикован только к этой желанной дырочке, что сжималась и разжималась на каждое глубокое дыхание мальчика. Последняя деталь, что скрывала давно возбужденный член, неприятно терлась, но парень не спешил её стягивать. Хотел насладиться сполна и потому, не сдерживая себя в дальнейшем, второй рукой раздвинул ягодицы сильнее и прижался ртом к сфинкеру. Языком он крутил вокруг дырочки, дразня, лишь кончиком проникая внутрь и обдавая жарким дыханием. -Ааахх… Бляя… Диин… — подросток дурел от таких откровенных действий зеленоглазого. Он поджал правую ногу к груди, сгибая колено, представляя старшему больше места для ласк. Сэм тёрся фаллосом об кровать, но спустя пару минут не выдержал и обхватил свой член правой рукой, а левую завёл за спину, и положил на затылок старшего, прижимая ближе к своему отверстию. Дин упрямился, не желал подстраиваться под желания брата, потому легко убрал его руку от своей головы. Провел языком ещё несколько круговых движений и после слегка отстранился, прикусив попку младшего. Он приподнялся и заменил язык пальцами, водя указательным по смоченному отверстию и с похотливой усмешкой на губах лишь по ноготь вставляя младшенькому. — Давай, малыш, постони громче. Можешь умолять. Старшему окончательно снесло крышу, теперь сомнений не было. Он не приступит к действиям, пока Сэмми не станет просить, скулить, елозить. — Мммм… Дииин… пожалуйста…- Сэм задышал чаще, старательно насаживаясь на палец. Было и страшно и хорошо одновременно. Слова брата возбуждали, а по телу проходил табун мурашек. — Что «пожалуйста»? — Дин надавил сильнее и тут же ослабил, вновь кружа лишь подушечкой пальца, и прикусывая нежно лопатки мальчика. — Хм.хм.хм. — захныкал Сэм от безысходности, — я не могу… — Давай, малыш… скажи мне, — зашептал на ушко, прикусив кончик, — скажи для меня… -Я…хм.я. хм…я не хочу, чтобы ты меня трахал.хм.я хочу заняться с тобой любовью, Дин… — сквозь всхлипы проговорил шатен, сжимая пальцами левой руки край одеяла. Дин перевернул Сэма обратно на спину, находя его губы. Нежный поцелуй, без того недавнего жгучего жара и желания. Только нежность, только трепет. Слова младшего побудили унять свою страстно-пошлую сторону и Дин словно переключился вновь на заботливого старшего брата. Только посегнуться он посмел на то, чего никому бы не позволил. Особенно себе. Но было поздно. Его руки прошлись по коленям мальчика и осторожно раздвинули в стороны. Он уже избавил и себя и его от последних деталей одежды и сейчас младший предстал перед ним полностью нагим, беззащитным, смущенным. Дин вновь приставил пальцы к сжатому сфинкеру и, поводив круговыми движениями, ввел один до конца и тут же заткнул брата в поцелуе, выхватывая его стоны губами. — Ммммм…- эта поза Сэму нравилась однозначно больше. Дин вдруг неожиданно стал нежным, но напористость не прошла — он брал то, что хотел, не давая другому человеку даже возмутиться. Наверное, это у них семейное, потому что как только произошла смена положения и поведения Дина, шатен вновь решил попытать счастья и обеими руками обхватил старшего за попу. Ну, никак не хотелось ему выпускать эти мягкие половинки из своих ладоней, может быть это уже фетиш? А Дин не стал на сей раз противиться и позволил младшему «лапать» себя, в то время как сам добавил ещё один палец и не переставал терзать чужие губы. Сэм сжался, тем самым, как бы защищая своё отверстие. Чувствовался дискомфорт и мальчик, словно решив как-то замысловато отомстить брату, сжал ягодицы крепко-крепко в своих ладонях. Парень усмехнулся на попытки мелкого сделать больнее, словно бы в отдачу. Он остается в своем репертуаре, даже в такой момент и, оторвавшись от припухших, искусанных и невероятно пошлых губ, Дин задвигал пальцами сильнее, складывая в «ножницы» и растягивая сильнее. И что могло быть приятнее, чем стоны, переходящие от боли к наслаждению?.. Дин явно задел что-то внутри Сэма, потому что подростка словно током ударило. Он неожиданно начал насаживаться на пальцы, которые уже не доставляли боль, а делали что-то безумно-невообразимое. — Нравится? — все также хрипло отзывался Дин, прикусывая плечо мелкого и незаметно для возбужденного до предела мальчика, добавляя третий палец, растягивая ещё сильнее, соответственно доставляя больше удовольствия, так, что Сэм начал хныкать от нетерпения и извиваться на пальцах, желая большего. -Хм…да… Дииин…хм.очень…пожалуйста…ещё… — дурея от возбуждения, Сэм расслабил руки на ягодицах брата, и подмахивая бёдрами под желанные ласки, слегка поглаживал их. Старший хватал вздохи, ахи младшего, впиваясь в губы, заглушая стоны в поцелуе и отпуская вновь, давая глотнуть воздуха, и когда последний раз Дин прикусил нижнюю губу, чуть оттянув, он вытащил пальцы, в мальчике осталась пустота. -Ммммм…- простонал мальчик, когда пальцы перестали растягивать его изнутри. Сначала он не понимающе посмотрел на Дина, но сразу понял в чём дело и к чему клонит брат, когда прочитал в его взгляде отчётливое: «Я безумно желаю тебя и я готов взорваться». Не увидев во взгляде младшего никаких сомнений, только ярое желание, Дин устроился поудобнее меж ног брата. Член осторожно стал проникать в жаркое тепло и только от того, как узко и невыносимо приятно было чувствовать эту заполненность, Дин готов был зарычать, сковать в движениях и выебать как шлюху. Но старший не мог этого позволить, как бы то не было, но перед ним младший брат. Даже сейчас он не мог позволить грубости по отношению к нему. Именно поэтому проникать в его тело было сладко, приятно и медленно, давая привыкнуть ему и самому. На самом деле Сэму было страшно, не смотря ни на какое возбуждение. Поэтому он вцепился правой рукой в плечо Дина. — Не сжимайся, Сэмми, — Дин слишком ласково провел по волосам, осторожно убрал намокшую челку с глаз и коснулся губами закрытого века. Ласки, это все, чем он мог отгородить младшего от боли, а то, что он испытывал именно это, парень даже не сомневался. Сэм решил раздвинуть ноги чуть шире, тем самым помогая себе расслабиться. Дин вошёл на половину, но у младшего уже было желание вырваться и ничего не продолжать. Спасительной оказалась ладонь зеленоглазого. Мальчик быстро нащупал её и переплёл свои пальцы вместе с диновыми. Ладони крепко сжимались, предавая уверенность братьям в том, что у них идёт всё правильно. Он ждал. Терпимо ожидал, когда младший привыкнет к новым ощущениям, перестанет морщить носик и приоткрытые глаза позволят непрошеным слезам скатиться по щекам. Сердце болезненно сжалось, когда хватило одного взгляда. Именно это предало стимул держаться и смиренно ждать, когда Сэмми даст знак, махнет в такт или просто кивнет головой, сливаясь с ним воедино, отыскивая чужие губы. Дин удивлялся тому какие мысли стали посещать его голову и что они вообще ещё были в его-то ситуации, когда самообладание покатилось к черту на куличики. Сэм ёрзал под братом, пытаясь то ли избавиться от его члена, то ли пытаясь расслабиться. И в итоге доёрзался он до того, что «ток» снова пробежал мурашками по телу, выбивая из груди подростка неожиданно громкий стон: — Ааххх.давай Диин… Стон был той кнопкой, после которой Дин взвесил все «за» и «против» и решил, что теперь-то уж точно не остановится, даже если младший об этом попросит. Он попросту не услышит, потому что сейчас им двигало только одно: «Желает. Теснее. Глубже. Больше. Ещё. Ещё. Ещё» Он ловил стоны брата и начинал поступательные движения. Сначала плавно и тягуче, но с каждым новыми рваными выхохами, стонами, пошлыми шлепками, Дин ускорял темп, с не сдерживаемой «лаской» оглаживая бедра с красными отметинами своих пальцев. Сэм изгибался в спине, поддаваясь на встречу. Сердце забилось в два раза чаще, чем пару минут назад, а зрачок увеличился в четырнадцать раз. Взгляд был башенный, ненасытный, дикий. Опьяненная страсть окутавшая с головой, стоило только добраться до желаемого. Дин ещё не испытывал такого… пожалуй, это первый случай, когда вышибает мозги, разум затуманен и двигают телом только инстинкты. И тем ни менее, это не мешает тому, чтобы доставить удовольствие не только себе, но и твоему маленькому любовнику, в лице младшего братца. Дин на последнем моменте, когда приближался пик, сжал руками ноги мальчишки сильнее, что успел закинуть себе на талию и, раздвинув сильнее, поменял угол и стал вколачиваться ещё сильнее и глубже. С губ Сэма вылетали уже не стоны, они переродились в крики и в такт им Дин не сдерживал своего животного рыка. На последних толчках, перед тем как бурно кончить глубоко в жаркий плен брата, Дин нашарил его губы с ненасытной жадностью и дикой страстью впился их, прикусив нижнюю до крови. Сэм прижался к брату всем телом, перед тем как оргазм накрыл их с головой и Дин с громким рыком спустил внутрь подростка. Шатен зажмурил глаза, позволяя брату завлечь себя в мокрый поцелуй, и когда тот прикусил его губу, младший бурно кончил, чуть ли не с визгом, а по щеке скатилась одна слезинка, то ли от счастья, что это наконец случилось, то ли от боли. Сэм не понимал сам. Хотя усталость расползалась по каждой клеточке тела, Дин сумел устоять на руках, все ещё нависая над братом и заметить одну единственную слезу. Он осторожно вышел из брата и потянулся к раскрасневшемуся личику. Пальцы коснулись раненой губы и нежно стерли след крови. — Прости меня, Сэмми… Услышав это, Сэм ничего не ответил. Но неожиданно, безумно сильно захотелось опуститься ниже, чтобы коснуться пупка брата. Это Сэм и сделал, он съехал вниз и уткнулся Дину носом в живот. Почему-то, мальчику казалось, что там самое безопасное место — под братом, рядом с животом. Дин удивился, но только на мгновение. После же он только тепло улыбнулся и осторожно лег на бок, а Сэмми так и не отлип. Словно маленький ребёнок, ищущий защиту подле своего родителя. Парень стал перебирать волосы мальчика, второй рукой нежно оглаживая худые плечи. Когда старший лёг на бок, мальчик перекинул левую руку через его талию, не прижимая, а просто положив сверху, загладил худой ладошкой по спине, принялся целовать кожу вокруг пупка. Словно заставляя Дина этим понять, что это навсегда, а не просто мгновенная слабость. Дин не отпускал, не уходил и даже не вымолвил слова. Просто лежал рядом и прижимал к себе. Совсем легко, едва ощутимо. А что ещё нужно было сделать? Понять чувства? Принять то, что совершил? Посчитать это ошибкой? Какие бы мысли не крутились в голове, Дин старался отогнать все. Забыться хотя бы сейчас. Также, как и Сэм. Его действия, жесты, даже слабое нервное дыхание — показывало свое проявление слабости. Всего на минутку, но этого достаточно. И Дин тоже позволил себя отпустить. Закрыть глаза и просто чувствовать тепло рядом. Да, все те слова были лишь пустым звуком. Настоящие чувства здесь. Рядом. И то, ради чего стоило жить, оберегать, дышать… сейчас осторожно утыкается своим личиком в живот и старается прижаться как можно теснее, при этом не зажимая сам в объятьях. Дин молчит. А Сэм хоть и забывается на время, уходя в прострацию, он так не может. Он подросток и для него важно, чтобы его любили, чтобы говорили о том, что любят и о том, что в нём нуждаются. Поэтому, набрав побольше воздуха в грудь, он спросил: — Что мы будем делать с этим дальше? — Жить дальше, — Дин взглянул в глаза брата, полные надежды и потайного страха. Он боялся, что Дин откажет. Глупый. Подобное заставило парня приподнять уголки губ, — ты открыл во мне что-то новое, Сэмми. И я не могу сказать точно, хорошо это или плохо. Но одно я скажу тебе с уверенностью — больше ты от меня не отвертишься. Теперь ты точно мой. До конца и без поворотно. У Сэма словно камень с души упал. Дин не оттолкнул, пригрел под сердцем. В прочем, как и всегда, но сейчас как-то иначе, более чувственно, откровенно. Мальчик, поддаваясь соблазну, лизнул пупочек старшего. Кажется это уже клиника, но шатен серьёзно был готов часами так лежать, целовать и облизывать живот Дина. Парень не сдержал смешка, невольно втянув живот. — Не делай так. Сэм, конечно же, не послушался и, лизнув упругий участок кожи, обхватил его губами, всасывая. С губ слетел полусмешок-полустон, так, что парень и сам удивился подобным звукам. Руки прошлись по спине мальчика. — Сэмми, ты желаешь второго захода? — он приподнял личико за подбородок. — Я просто потрогаю… — опустил глаза младший. Дина поражала эта детская невинность во взгляде, несмотря на то, что они вытворяли несколько минут назад. Сердце заходилось в бешенном темпе и парень не мог противиться, только кивнуть, не прекращая легких ласк, и получить свою порцию наслаждения. Получив согласный на продолжение кивок брата, подросток снова принялся к своему делу — лизнул, чуть прикусил, поцеловал, засунул язык в пупочек, и снова лизнул. Потихоньку начиная спускаться к выпирающим, тазовым косточками. — Чувствую себя леденцом, — не вовремя пошутил парень, откидывая голову и тут же втянул воздух, когда Сэмми особенно остро прошелся своими зубками по коже рядом с лобком. Дойдя до паха, Сэм как обычно обошёл его стороной, спускаясь языком по внешней стороне бедра и до колена. Он вслушивался в довольное и слегка беспокойное дыханье зеленоглазого.А Дин и был рад, просто желал ощутить эти ласки и дальше, член уже полувозбудился и требовал к себе внимания. Но Дин не касался себя, просто не хотел портить этот момент. Он ждал, когда Сэмми сам решиться. Когда он, наконец, ощутит этот жаркий ротик на своем члене и задаст свой темп. От открывшихся картин, Дин возбудился ещё сильнее, так, что стояк упирался в руку брата, что была на тот момент рядом. Сэм никуда не спешил, наслаждаясь родным телом, и видя возбуждённый член брата, даже бровью не повёл. Но это только внешне, в мыслях же он ужасно боялся даже прикасаться к этой части тела, поэтому продолжал пока посасывать кожу на внутренней стороне бедра, словно желая съесть её, оставляя чётко-видимый засос. Дина снова чуть не подбросило. Все же мелкий нашел несколько потайных точек, что взрывали все нутро, проходились миллионами искр и останавливали весь жар в одном единственном месте — ниже живота. И даже так Сэм не торопился коснуться его там. Или же не хотел. Это сводило Дина с ума. Он настолько яро желал ощутить этого, готов был и сам поддаться рукой, но вовремя себя остановил, призывая к тому, что ещё не время. Сэм сам это сделает. Обязательно. Чувствуя, как вздрагивает зеленоглазый, Сэм уже было решился дотронуться языком до возбуждённой плоти, поднимаясь от колена к животу. Но едва его язык приблизился к чужому фаллосу, он сразу же поменял решение и, проводя от лобка до середины живота языком, затем снова опускаясь вниз и начал старательно всасывать правую тазовую косточку в рот, словно тренируясь на ней. — Не знал, что ты такой мелкий садист, — хрипло отозвался Дин, все ещё не предпринимая попытки самому коснуться, раз уж младший против. Вместо этого сжимал в руках простыни, и каждый раз прикусывал и зализывал собственные губы. Сэм понял на что намекает брат, но боязнь сделать что-то не так, мешала ему собраться с силами и коснуться, давно истекающего смазкой большого члена. Когда младший остановился, Дин и вовсе готов был взвыть. Теперь единственный, кто окутывал в свои объятья горячее тело — это холод. Подросток, уставший мысленно себя уговаривать, сделать ЭТО, оторвался на мгновенье от тела брата, а затем выдохнул прямо на влажный участок кожи, обжигая своим тёплым дыханием, заставляя Дина покрыться мурашками. Тихий стон, словно выдох, сорвался с губ и Дин прикрыл глаза, представляя все ещё более остро. Увидев такую откровенную реакцию брата и заметив, что тот явно себя сдерживает, не прикасается к себе, Сэм набрался надежды на то, что у него может получиться сделать приятно. Всё-таки не попробуешь — не узнаешь. Поэтому немного повременив, он решается, и проводит языком от головки, вниз по всей длине. Дин все же дернулся, но тут же мысленно вразумил своему телу успокоиться, чтобы не напугать мелкого. Он ведь по неопытности, ещё и отшатнется и тогда Винчестеру точно останется тихонько себе отдрачивать. Сэм попытался облизнуть мошонку, стараясь делать это как можно нежнее, это же никакой-то там пупок, а интимный участок кожи. Мальчика всего трясло, когда он вобрал в рот яички, боясь задеть зубами, сделать больно. Хотелось, чтобы Дин как-то поддержал или дал понять, что шатен делает всё правильно. И он получил это, когда рука парня накрыла его голову, даже в таком состоянии нежно перебирая волосы и порой сжимая. — М-м… вот так… Сэмми-и-и-и, — Дин протянул имя брата, снова начиная кусать губы. Даже если это только первые попытки доставить удовольствие другому, Дин уже готов был кончить. Действия зеленоглазого и его довольный стон сделали своё дело — Сэм обрёл маленькую уверенность и уже вовсю посасывал яички, но об осторожности не забывал. Неожиданно подросток осознал, что ему самому приятно делать это. Поэтому выпустив изо рта яички, издал ели слышный стон, после чего принялся облизывать головку. Дин для удобства и желания увидеть эту картину, приподнялся на локте, жадными глазами наблюдая за всем, что творит с ним Сэмми и в собственном взгляде уже отымевший несколько раз в разных позах. Младший больше не боялся и не стеснялся, отпустил себя и вытворял такое, что Дин снова откинул голову и посильнее надавил голову брата, чтобы тот взял глубже. Даже то, что он впускал в ход зубки не портило картину, напротив, ощущения ещё более острее и парень тихо стонет. Сэм обхватил член губами на столько, на сколько позволяла вместимость его рта, и начал втягивать щёки, плотно сжимая фаллос внутри, почти так же как сжимал сфинктер вокруг него, пару минут назад. Дин чувствовал, что разрядка близиться. Что скоро он выплеснет в жаркий ротик младшенького. Но как бы сильно он не желал этого сделать, все же не мог позволить. Не дай Бог Сэмми ещё подавиться. Потому он чуть сильнее сжал волосы и перевел руку за затылок, призывая мальчика отстранится. — Сэмми… — сдавленный хрип и Дин отдергивает сам брата, успев кончить на его лицо. Вязкая тугая струйка стекала по щеке и подбородку мальчика. Сэм офигел от того, что сейчас произошло. Он инстинктивно стёр динову сперму у себя с лица, но потом, чисто из интереса, поднёс руку к носу, нюхая этот пошлый естественный запах, и облизал ладонь. — Ах ты маленький чертёнок, — Дин долго терпел, но и его выдержке приходит конец. Он просто сгреб в охапку мальчишку, резко поменялся с ним местами и накрыл его припухший ротик своими губами, посасывая его язычок и переплетаясь в диком танце, пока малыш не застонал в поцелуй. Сколько они там пролежали, целуя друг друга никто не знал, впрочем как и они сами. Главное, что было хорошо. Они счастливы. А это самое важное.