Страх

По определению Тсуна боится этого человека. Страх - темный, тяжелый - душит, давит на горло, не давая дышать, заставляя мысли гаснуть, а тело - не слушаться. Пусть она и наследница Вонголы, пусть является наследницей этого яркого пламени, но она не может не бояться босса Варии. И этот страх она носит в сердце уже не один год. Победа в Битве колец ничего не значит, она не смогла вытравить этого страха, странного трепета перед Занзасом. И, как ей кажется, так и не смогла заслужить его молчаливого, но одобрения. Каково ему подчиняться ей? Тсуна, на правах условной жертвы, которой постоянно была в детстве, умела чувствовать чужую силу. Обычный инстинкт самосохранения, не больше. И она отчетливо, каждой клеточкой тела, ощущала исходящую от Занзаса опасность. Она боится Занзаса, а еще не любит причинять боль, терпеть не может драки и сражения. Она вообще трусливая неловкость во плоти. Неважно, сколько ей лет. Даже в свои семнадцать, пережив то, чего априори пережить не могла, она никак не похожа на будущую главу сильнейшего мафиозного клана. Очевидно, что и окружающие придерживаются того же мнения. Иначе эта четверка дармоедов из ее старшей школы не пристали бы к ней в парке вечером. Разумеется, немногочисленные прохожие сделали вид, что они ничего не замечают. Своя рубашка ближе телу. Тсуна даже пожалела, что попросила Гокудеру взять сегодня выходной от охраны себя Десятой. Когда он находился рядом, ее не особо доставали, боясь гнева этого взрывного юнца. Вот и теперь ей припомнили, что его нет рядом: - А где твой крашеный, а, Савада? – наглости в голосе было не занимать. Конечно, разве нужна храбрость, чтобы вот так подловить девчонку? - Без понятия, - тихо отвечает Тсуна. Ей бы воспользоваться Пламенем, но она прекрасно понимает, насколько нечестным будет их бой. Она может их и покалечить, в конце концов, в последнее время ее соперниками были те, кого людьми назвать-то сложно… Может, потому так глупо медлит? Но в ее душе много страхов: один из которых – разучиться ценить чужую жизнь, с легкостью обменивая ее на очередную победу. Защищай она других – иное дело, но себя… Спасение приходит оттуда, откуда его совсем не ждали. А прежний страх сменяется на новый, куда более темный. Что главе элитного отряда убийц какие уличные хулиганы? Разумеется, хватает пары минут, чтобы он разбросал их по углам, заставив обратиться в позорное бегство, а кого-то даже пересмотреть свои жизненные приоритеты. Ноги неожиданно подкашиваются, она на колени падает прямо на асфальт. Тсуна молча смотрит на своего спасителя, который неспешно подходит к ней. Нельзя ошибиться. Он отнюдь не благородный рыцарь, и это не бескорыстный жест доброй воли. Что он тут вообще делает? Почему снова в Японии? Никто не предупредил Саваду о его приезде. Занзас ведь не простой турист из Европы… Девушка опускает голову, усмехается, глядя на свои пальцы. Тсуне кажется, что он вот-вот молча направит на нее пистолет и без лишних слов и пафосных речей избавит себя от неугодной конкурентки. Нет, определенно хорошо, что Гокудеры нет сейчас рядом. Но Занзас просто смотрит на нее карминовыми глазами, тяжелый взгляд которых Тсуна чувствует макушкой. Обычно ему не свойственны раздумья, а тут он словно выжидает чего-то. От его бездействия становится совсем уж тревожно. Но потом неожиданный перерыв заканчивается. Без особой нежности ее хватают и поднимают на ноги, тяжело встряхивают за плечи. Она же не произносит ни звука, хотя сердце в груди заходится в рваном ритме, а воздуха не хватает. И Тсуна замирает под взглядом Занзаса. Она уже не чувствует этой железной хватки на плечах, от которой, разумеется, останутся темные отметины. Занзас не спешит прерывать их столь странный зрительный контакт. Она не отводит глаз, хотя ей очень хочется быть как можно дальше отсюда. Он слишком близко, но не нападает. Сейчас она, безрассудно, в его... власти? Теперь в ее сердце правит недоумение, которое неожиданно преобладает над страхом. Почему все выбивается из столь стандартной схемы? Что здесь происходит? Что это за возня с ней? Но прежде, чем она облекает мысли в тихие слова, ее отпускают, будто опасались именно этого вопроса. Ее больше не держат, странно, но во всей сумятице она успевает воспользоваться ситуацией, поспешно отстраняясь. Но тут не ошибиться. Это не она уходит. Ее отпускают, однако судя по насмешливому взгляду Занзаса – ненадолго. И страх снова прошивает сердце темными нитками.