Уроки воспитания.

- Ну почему эти яойщицы так хотят, чтобы мы были вместе? По-моему, даже больше, чем мы сами. Ещё и эту штуку впихали мне, - разговаривал я сам с собой, идя по улице и, поглаживая резиновую биту с шипами рукой, которая была свободна от телефона, пока навигатор искал на карте этот идиотский дом. Его дом. С трудом найдя то, что послужило причиной моим долгим трёхчасовым поискам, я нажал три кнопочки. Гудки. Сейчас я услышу голос моего Аоки... - Да, з-ик-аходии, я подг-готовился, - прозвучало из динамика домофона. Неужели ему кто-то сказал, что я приезжаю? Вот ведь... Я поднялся на его этаж пешком, поскольку в пятиэтажных домах раньше лифтов не делали, и встал напротив его двери в ожидании большого открытия. Прямо сейчас я увижу его. Он будет стоять передо мной весь такой беззащитный в домашних тапочках и розовых кружевных стрингах... Член в моих штанах слегка напрягся. Я всё стоял и стоял, пока на меня снизошла великолепная мысль - дёрнуть за ручку двери, что я и сделал. Открыто?.. То, что я увидел в его комнате, повергло меня в шок. Аоки сидит на полу, оперевшись о стену, и медленно посасывает какую-то жидкость прямо из горлышка бутылки, его волосы уложены в художественном беспорядке, а глаза безумно и дико блестят чем-то странным и даже пугающим. На его стройном, рельефном в своей манере теле находились всего две вещи - розовые кружевные трусики, жаль, не стринги, и ошейник, который был прикреплён к двум зажимам на его затвердевших до онемения сосках. Мой член от такого божественного вида напрягся окончательно, сообщая о своей боевой готовности. - Что это такое? - я смог выдавить из себя только эти три слова, больше не получилось. Не та ситуация. - Ой, Неврервмнандн-тян... Ч-что ты т-ик-ут делаешь, - еле сказал он, запинаясь и заикаясь. - Почему ты в таком виде, да ещё и бухой в усрачку? - Так я это, ик, друга жду, вот под-д-дготовился, - он махнул рукой в сторону тумбочки, на которой лежали пачка презервативов и баночка лубриканта. - Ты не офигел? Какого это ты друга ждешь? - мои кулаки сжались от ярости, я еле сдерживал себя, чтобы не ударить этого... - Почему тебе можно в-вести беспорядоченнннную половую жизнь, а мне ЕДИНСТВЕННЫЙ РАЗ, - он выделил интонацией эти слова и поднял палец вверх, - нельзя потрахаться с другом? - Я тебе сейчас покажу! - я взял обмякшего Матвея за плечи и попытался поставить, и пока он был устойчив, я обошел его вокруг несколько раз. Так, полюбоваться. - И что же мы с тобой сделаем? - Я никогда не прогнусь под такого, как ты! - буквально выплюнул эти слова мне в лицо Аоки. - О, сразу протрезвел, да и взгляд стал яснее. - Тебя не касается, с кем и сколько я пью. И сплю! - сказал он. - Да, мне похуй, если честно, но я больше всех бухаю, а ты - так, жалкая мелкосортная пародия, - я приблизился к нему со спины и сорвал трусики с этого чуда, он чуть отшатнулся от меня и врезался в шкаф, отчего дверца открылось, и я увидел это. Весь шкаф сверху донизу был забит различными БДСМ-игрушками: флоггеры, различные манжеты, распорки, плетки, кляпы, кожаная одежда, верёвки, фаллоимитаторы, прутья, печати для клеймления, очевидно, из чугуна, трости, ошейники, анальные шарики и затычки, зажимы, мини-вибраторы, бондажи, кольца... Рай для тех, кто в теме. Неужели он все их опробовал на себе? - Не трогай меня! Мне всего семнадцать лет! - интересно, а меня не посадят за педофилию? - Ты мой, я сказал! - я взял из этого нарнийского шкафа несколько вещей, которые мне понадобятся для того, чтобы показать, кто здесь хозяин. - Нет, отпусти меня, подонок, я должен быть семе! - я нагнул его раком и поставил на колени. - Слушай, маленький семе, сейчас ты будешь умолять меня о пощаде всего лишь взглядом, потому что я нашёл кое-что интересненькое в твоём шкафу, а ещё я не буду обращать внимания на твои слёзы и прекращу только тогда, когда ты упадешь в обморок или когда мне надоест, - я нагло улыбнулся, а он попытался укусить меня. - Дурак! Идиот! Кхетхик, - всё, что успел сказать Матвеюшка, пока я надевал кляп на его замечательный, пухленький, сексуальный и дерзкий ротик. - Меня достало твоё нытьё, именно поэтому всю сцену ты будешь молчать. Ты ведь знаешь, что такое сцена? - Аоки покорно кивнул, чем сильно меня удивил. - У тебя не будет стоп-слов, потому что ты сильно провинился. Я буду делать с тобой, что захочу, и я не говорю, что тебе будет приятно. Всё, что я буду делать - будет ради моего удовольствия. Он немного дернулся, но освободить свои руки из моих даже не пытался. Вот и хорошо. Как же меня бесит каждое его движение. Или отсутствие. Не знаю, что бесит больше... Я замахнулся и ударил своей рукой по худощавой, но достаточно упругой попке Матвея. Он слегка взвизгнул, и его щёки мгновенно окрасились в нежно-розовый цвет. Значит, нравятся такие штучки. Хорошо... - Давай сначала разогреем тебя. Я взял в руки флоггер и погладил его милую попку. - Сейчас ты получишь двадцать ударов. По десять на каждую ягодицу, - Аоки молча кивнул. Как же меня бесит его послушание. Не быть мне топом. Я замахнулся, и со свистом приборчик относительно мягко лег на сексуальную обнажённую попку парня. Был бы он полнее, боли бы почти не ощущалось, но он всего-лишь от одного лёгкого удара стал извиваться подо мной. Удары сыпались один за другим, становясь всё сильнее и сильнее. Точно так же нарастало напряжение у Аоки в члене, спине и ягодицах... К концу этой серии шлепков Матвей почти задыхался от боли, и я едва пересилил себя, чтобы не снять с него кляп. Нет, пусть учится. - Встань, и не упади, пока поднимаешься. На удивление грациозно встав, Аоки опустил голову и взгляд вниз. - Ты прирожденный нижний, - жаль, что дома из меня хорошего может не выйти... Подумал я про себя. Я взял следующий прибор, который достал из шкафа. Кольцо для члена, которое натянул на Матвея. - Я не дам тебе кончить сегодня. Скорее всего. Следующей я взял распорку для ног, которая идеально обхватила лодыжки. Ах, эти прекрасные, цвета фарфора, ножки, которые словно вот-вот сломаются, а его розово-красная попка так и просит, чтобы её приласкали... Он прекрасен, подумал я, при том поймав себя на мысли, что ласкаю чувствительную кожицу вокруг его ануса. Нет-нет, всего понемножку. Я привязал руки парня к изголовью кровати, чтобы он не мог передумать и ускользнуть от меня в самый неподходящий момент. Следующим будет розга. Средняя сила нанесения ударов, тяжесть, количество прутьев, материал - дерево... Пожалуй, шести хватит. - Шесть ударов розгой, - Аоки повернулся ко мне, его глаза были расширены, а зрачки трепыхались из стороны в сторону. Я вижу, что он не хочет этого. Но этого хочу я. Первые два удара легли ровно на ягодицы, Матвей старался терпеть, но третьим ударом, буквально самыми кончиками розги, на которые приходится основная сила, я зацепил его яички, отчего тот взвизгнул и снова завертелся, как уж на сковородке. Ещё три удара, один из которых лег на плечи в наказание, а два остальных - на бедра. Он орал, пытался вырваться, кажется, обзывал меня и молил о пощаде... Я прошел чуть вперед, нагнулся и заглянул в лицо моему чуду. Оно всё было в слезах, из носа начали течь сопли, а изо рта слюни. - Не можешь контролировать себя, сладкий? - сказал я полушёпотом. Надо наказать его и за это. Но сначала охлажу. Я достал из его холодильника лед, быстро покрошил его и начал исполнять свою задумку. Первый осколочек прошёлся по спине, по тому месту, куда лег один из ударов, ещё два я затолкал ему в анус, чтобы охладился и... Пока достаточно. Я снова подошел к шкафу. На самой верхней полке лежало нечто особенное. Кнут. Да, это он, я читал про него. Это тот самый дворцовый кнут, которым наказывали семьи, стоящие во главе России тогда, вплоть до девятнадцатого века. Ох, как он великолепен в своем изяществе... Я изучил его тактильно, пропустил сквозь пальцы, понюхал, прошелся им по коже... О, Боги, только ради того, чтобы посмотреть, как твой раб извивается под этим чудеснейшим орудием пыток из стредневековья, стоило бы родиться тогда, а не сейчас. - Матвей! Посмотри на меня! - он нехотя повернул голову ко мне, но его взгляд был прикован отнюдь не к моему прекрасному телу, которое всё ещё находилось в одежде. Нет! Он смотрел на сей прибор, от которого в глазах появлялись частички ужаса, давая надежду для рождения животного страха. - Три. На спину. На глазах Аоки снова выступили слёзы, и я вдруг захотел послушать его крики. Я мгновенно снял с него эту вещь и откинул её на пол. - Ты хочешь этого, ведь так? - Нет, пожалуйста, прошу тебя, только не это... - Я видел, что он задыхался от страха, но я не мог уменьшить количество ударов. Я не мог дать слабину. - Я начинаю, - сказал я и замахнулся. Свист. Удар, и животный крик разорвал абсолютную тишину. Это был крик боли, отчаянья и вынужденного подчинения. Он запрокинул голову наверх, совсем не в силах сдержать слёзы. Удар. Крик звучал громче и был дольше, чем прежний. Последний остался... Я должен выжать всю силу, всю злобу на него за сегодня... - А-а-а! - у меня заложило уши от его последнего крика. Матвей рыдал и орал на весь дом. Я закончил с этим шкафом. Я взял лёд и разложил немного равномерно на его спине. Одного слоя хватило, чтобы он успокоился. Я развязал руки Аоки, снял с него распорку и лёг рядом с ним. - Это мой приказ. Раздень меня. - Слушаюсь, - покорно ответил он и поднялся, встав на колени рядом со мной. Я бы не смог встать. Он сильнее меня. - Хорошо. Теперь ляг на живот и разведи ноги в стороны. Я собираюсь сам оттрахать тебя и кончить внутрь. Ты мой. Я взял с тумбочки лубрикант и смазал им дырочку парня, отчего тугое кольцо мышц сразу напряглось. - Расслабься. Ты же не первый раз это делаешь, - сказал я. - Первый так-то... - немного дерзко ответил Матвей. Вообще-то это не было вопросом, но... Подожди, что? - Что ты только что сказал? - Никита, ты у меня первый, - сказал Аоки и улыбнулся. Вот она, та искренняя и нежная улыбка, которую я мечтал увидеть. - Господи... Что же мне с тобой делать? Придется быть осторожнее. Сначала я запустил в него один палец, предварительно обильно смазав его, но уже спустя несколько секунд движений ПАЛЬЦА, я понял, что не смогу выдержать больше. Я так давно хотел его поиметь, и вот он лежит передо мной, весь измученный, беззащитный... Прости. Я быстро достал палец из него и услышал звук разочарования, вырвавшийся, видимо, непроизвольно, из горла Матвеюшки. Наскоро вылив себе на член чуть ли не половину смазки из флакончика, я подставил головку члена к его проходу. Такой горячий... Я резко сделал толчок вперед, и меня охватило пламя. Так узко! Из горла парня вырвался очередной стон. Да, ему больно. Пусть терпит, это ради нас обоих. Я двигался в нём, постепенно расширяя эту неизведанную местность своим огромным членом, а его крики становились всё громче, пока голос Матвея не пропал совсем. Продолжая вколачиваться в него, я постепенно начал снимать кольцо с члена парня. - Кончи вместе со мной... Сейчас - выкрикнул я, и мы одновременно кончили, я в него, а Аоки в мою руку. Секс с девственником - поистине самое лучшее, что может быть в жизни. Я отнёс его в ванную, сполоснул и принёс в его спальню, которая, как не странно, была увешана моими фото. Мы лежали вдвоём, он лежал половиной тела на мне. Тепло. - Я тебя люблю, - сказал я Аоки, но он уже не слышал, а погрузился в мир сновидений. - Спасибо, малыш. Я тоже начал засыпать, как заметил одно особенное фото. Пусть это фотошоп, но мы там были вместе. На нём было написано: "Вместе навсегда..."