Лишние

Саймон стоял посреди аудитории в оцепенении, и маска из удивления, злости и непонимания вот уже целую минуту не сходила с его лица. Его кандидатскую диссертацию, ту, что придавала значение его жизни, ту, что он взрастил с таким старанием и такой болью только что в пух и прах разнёс этот самодовольно ухмыляющийся, ничтожный старикан! Гремучая смесь из боли и гнева закипела у него в груди, древнее, первобытное чувство, которое, может, вызывала у наших предков отнятая врагом добыча или уведённая из-под носа богатая молодая вдова. Чувство, которое заставляло средневековых правителей свершать необдуманные поступки, а современных людей, подвергнутых неврозам - биться в истерике. Возможно, Саймон последовал бы примеру последних, но дух воина, сидящий где-то глубоко внутри, дух, позволявший его предкам выживать в любых условиях, заставил его поступить иначе. Вдохнув и медленно выдохнув, он твёрдо взглянул на человека, поставившего крест на его мечте, и спросил: "А во что же тогда верите вы, мистер Джесвилл?"... ______________________________ Салли смотрит на себя в зеркало, но не видит ни света, отражающегося от серебряной поверхности стекла, ни глаз, прожигающих её насквозь, глаз цвета безлунной ночи, глаз, которые она ненавидит больше всего на свете. Сам сутенер ей безразличен: ни его жировые складки, ни отвратительная смесь запахов табака и пота, ни любовь к доминированию в сексе не вызывали у неё никаких эмоций. Салли давно уже было всё равно. Но эти глаза, будто Эринии, посланные карать её за грехи, глаза, соединившие в себе взгляд хищника и костёр святой инквизиции, глаза, преследовавшие её в кошмарах, парализовали, проникали в самые глубины её души, заполняли чёрным дымом всё её тело... Салли смотрит в зеркало и ничего не видит. Три минуты спустя, рассматривая причудливые узоры, которыми растекается кровь по полу, она не может вспомнить удар, которым разбила зеркало, и уж точно не помнит, откуда взялись осколки стекла в глазницах толстяка. ______________________________ Саймон долго смотрит на оживлённую улицу, находящуюся от него на расстоянии более сорока одного метра, но так и не решается прыгнуть. Кляня себя за малодушие, он уходит в запой длиной в месяцы. Слабая печень не выдерживает и полугода. Салли умирает в палате с жёлтыми стенами, накачанная транквилизаторами, без чувств, без эмоций, без воспоминаний. Они уходят тихо и незаметно - и в этом заключается их схожесть. Они оказались бесполезны для Системы...