Легко дышать.

Если неделю назад я мечтала о том, чтобы всё вот это вот поскорее кончилось, то когда увидела на календаре 14 марта, сдала назад и в 2 ночи, по факту уже 15 числа, вместо того, чтобы спать, носилась по квартире с дикими криками: - Почему 15 уже завтра? Почему-у-у-у??? Попытки Тимохина успокоить или уговорить меня хотя бы не пугать котов очень быстро сводились на «нет». Я разбудила Каролину, которая от меня в отличие была спокойна как удав и видела уже 158 сон. В итоге, Женя не нашёл ничего лучше, как засунуть одетую меня под холодный душ, а затем уложить в кровать, завернув в одеяло как в кокон и крепко прижав к себе, чтобы не рыпалась. Никогда у меня так нервы не сдавали… Теряем форму, Анна Дмитриевна! - Нет, Тимохин, - выспавшаяся я сидела на кухне и поглощала свою овсянку, почему-то дико куда-то торопясь и обжигая язык, - вот отработаю сегодня концерт, проедусь с туром по Украине и всё, завязываю с выступлениями. Не моё это всё – вот это вот постоянное небывание дома с моими самыми любимыми мужчинами, бешеный темп, ещё что-то... Когда у меня не было Димки, я могла себе это позволить. А теперь… Ну нет. Вообще нет. - Это твой выбор, котяшка, - спокойно сказал Женя, наливая мне кофе. – Но подумай хорошенько: сможешь ли ты без сцены? - Смогу, - не раздумывая ни секунды, ответила я. – Буду песни писать, вокал преподавать… В общем, найду, чем заняться. - Ты умница у меня, - улыбнулся мой мужчина, целуя меня в макушку, - поступай, как считаешь нужным. Я поддержу любой твой выбор, любое решение. Каким бы оно не было. - Я люблю тебя, - улыбнулась я. Блин, и где ж таких классных Тимохиных делают-то? Или такой только у меня? Чем меньше времени оставалось до концерта, тем сильнее я паниковала. На меня не действовали никакие уговоры, увещевания, обнимашки и успокоительные. Руки и ноги тряслись, коленки то и дело подкашивались… В конечном итоге, я просто закрылась в гримёрке и наотрез отказывалась выходить. Благо, до концерта было ещё два часа. Мне просто нужно было побыть одной. Спустя 30 минут, я всё-таки открыла. Но пустила к себе только Женю. Причёски особой у меня не было, лака на голову я и сама налить могла, а рвущаяся ко мне орда гримёров осталась перед захлопнутой Тимохиным дверью. - Только не говори мне «Женя, я не хочу на сцену!», - усмехнулся мой мужчина, обнимая меня. - А я и правда не хочу на сцену, - фыркнула я, утыкаясь носом в его грудь. – Я боюсь. - Котяшка, вспомни, о чём мы с тобой говорили сегодня утром. Просто выйди и насладись моментом. Тем, что весь этот большой полный зал – твой. Всё будет хорошо. - Надеюсь, - выдавила из себя подобие улыбки я.