Находка, изменившая всю жизнь

Мне всегда везло с находками. Столько потерянных вещей я находил, и не сосчитать. Бумажники, барсетки, документы... Хоть открывай свое «Бюро потеряшек». Вот и сегодня не обошлось без этого — на скамейке в парке, через который проходит маршрут моего возвращения домой, сиротливо ютился смартфон, и так как рядом никого не было, — правильно, а кто будет в парке в такое позднее время? — то первым на глаза попался он мне. Это я с работы возвращаюсь. Маньяков тут нет и не было. Город-то маленький и спокойный, ходи не хочу, хоть сам маньяком становись. Как в темноте я увидел телефон? А очень просто, во всем парке насчитывалось не более четырех фонарных столбов, которые в свою очередь освещали столь скудное количество посадочных мест для гуляющих. И вот как раз один из них и освещал сейчас потерянный телефон на скамейке, я же стоял напротив него и думал, стоит ли подходить. Судя по виду, телефон новый и в отличном состоянии, явно не дешевый. Как ценитель разных современных благ, и зная, как трудно зарабатываются порой деньги, мне было жаль того, кто потерял смартфон. Из-за вечного героя во мне, стремящегося спасти вся и все, что нахожу, я все же подошел к скамейке и взял в руки черную электронику. Повертев, увидел прикрепленную к заду телефона бумажку. «Хозяин! Я потерялся, найди меня! Скучаю!» Как мило! Хотя раз есть записка, значит, специально оставили? Верно?! А может, и нет, вполне возможно, что есть такие люди, которые просто часто что-то теряют, и на такой случай предусмотрительно прикрепили записку. Тогда назревает вопрос — кому возвращать? Адреса-то на бумажке нет. Хм, две минуты держу в руках находку, а уже думаю о том, как вернуть вещицу. Что ж, так со мной часто. Вздохнув, я убрал находку в карман пальто, выдохнул морозный воздух поздней осени и направился домой. Все равно нет смысла сейчас искать хозяина, утром и начну. Уже дома, отогревшись в ванне и приведя себя любимого двадцатичетырехлетнего парня в состояние полного нестояния, устал на работе, завалился в постель и только тогда вспомнил о находке. Так как интерес с легкостью перевесил усталость, я не поленился прошаркать ватными ногами до коридора и достать из пальто телефон. И, уже зевая, я вернулся в спальню. Там, вновь оккупировав постель и завернувшись в одеяло, включил телефон, благо блокировка была обычная. Первым делом отметил, что на заставке стоит фотография вполне симпатичного парня с копной черных волос, счастливо улыбающегося на камеру. Зеленые глаза, красивые мягкие черты лица. Лапочка! Я так понимаю, что телефон принадлежит девушке. Ну, в самом-то деле, не будет же парень ставить фото другого парня на заставку?! Зайдя в контакты, нашел целую уйму номеров, но имен написано под ними не было, только буковка алфавита под каждым набором цифр. Так хозяина не найти. Надеясь раскопать хоть толику информации, бороздю просторы меню. Но вот тут оказались некоторые закрытые папки, взламывать их мне было лень и некогда, поэтому я, нажимая на все менюшки, вдруг что-то да откроется, зашел в «2ГИС», и тут мне повезло. Сразу же наткнулся на карту с проложенным путем. Начинался этот путь от парка неподалеку, где я и нашел телефон, и проходил вплоть до дома в другом конце города. Что ж, надо полагать, что это маршрут, по которому я могу вернуть находку. Так как завтра выходной, проверю. Дальше я просто зашел в «Галерею», открыл первую попавшуюся папку и... Прибалдел. В папке оказались фотографии обнаженного парня, причем во всех ракурсах и позах, а он еще и улыбался на камеру, как и на заставке. Да, да, это один и тот же парень. И вот все бы ничего, если бы просто были фотографии парня, ну мало ли кто чем увлекается. Даже та же обнаженка понятна. Тут, надо заметить, я залюбовался, фотографировали хоть и на телефон, но видно, что профи сделал. И вот листал я, листал фото, и вдруг покраснел до корней моих рыжих волос, по-моему, и они покраснели, обретя более интенсивный оттенок. Дело в том, что последней фотографией в папке была... обнаженка. Хм, нет, даже не так. Как бы объяснить? В общем, фото делали сверху, и засняли парня в момент получения оргазма, но не просто как у всех парней, нет, тут брюнет кончил от того, что в его... кхм, заду был другой член. Густо покраснев, я, разволновавшись, сунул телефон под подушку и отполз вместе с одеялом в другой конец постели. Что это было? Другие папки, значит, закрыли, а фотографии нет. А если бы ребенок какой посмотрел? Ужас! Да как же так можно?! Это что же получается, что этот парень с заставки — гей? Но сомневаюсь, что телефон принадлежит ему. Ну а смысл ему смотреть на себя любимого в столь развратном положении?! Или он как тот смурфик из сериала про этих синих чертей, что вечно смотрелся в зеркало, полностью одержимый своей внешностью? Нет, не хочу думать! Так уж и быть, верну телефон. Но потом, завтра. Сейчас спать! И забыть все!

***

На следующий день я к телефону старался не подходить вплоть до обеда, как вспоминал про последнее увиденное мною фото, так в дрожь бросало. Я не гомофоб, вообще-то сам являюсь одним из этих. Но, стыдно признаться, все еще девственник. Смеяться не надо, я просто не могу представить, как к этому отнесутся друзья и родные. А если учитывать, что папа у меня военный — жуть как страшно. Было, пару раз я влюблялся, но, заранее зная, что все бесполезно, просто наблюдал за предметами воздыхания. Не более. Девушек не привлекал сам, не потому, что такой страшный. Хотя в каком-то смысле именно, что страшный. Я симпатичный, и все при мне. Среднего роста, в меру худой; рыжие волосы до плеч, в стрижке удлиненного каре. Лицо тоже вполне симпатичное, зеленые глаза в обрамлении крашеных черных ресниц, такие же крашеные брови в разлет. Высокие лоб и скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой. Тонкие губы, волевой подбородок. Да, нормальный я. Просто все от меня шарахаются, потому что не люблю я много разговаривать, не умею поддерживать общение, от этого до сих пор работаю простым дизайнером рекламы. И повышение мне не светит и через десять лет. Плюс к этому мой холодный, как утверждают окружающие, взгляд всех отпугивает. Но я не виноват, что взгляд у меня такой тяжелый. Эх, и почему я не могу быть таким, как мой начальник. Семен Валерьевич такой классный. Им все восхищаются. Высокий, сильный, красивое тело, натуральный блондин с длинными волосами до лопаток в вечном растрепанном виде. Прожигающие голубые глаза, орлиный нос и тонкие, плотно сжатые губы. Но когда он улыбается... И да, я влюблен в него, но знаю, что ответа никогда не будет. Вообще, он на меня зуб имеет, но непонятно, почему до сих пор не уволил. Ну да ладно. Я вздохнул и взял все же телефон, медленно продвигаясь к балкону. Там уже затянулся едким дымом тонкой сигареты, — ну и что, что бабские, — и снова зашел в «Галерею». Последующие минут двадцать я любовался мальчиком, впрочем, не добравшись до последней фотографии. Не прельщает мне смотреть как его кто-то... а не я. Чувствуя, как у меня все сдавило в паху, молнией понесся в туалет и... У, лучше будет, если об этом никто не узнает, да простит меня владелец телефона. Приведя себя в порядок, через полчаса я вышел из дома и, сверившись с маршрутом в телефоне, направился к ближайшей остановке. Добирался долго и нудно, даже мой телефон сел оттого, что прошедшие два часа заменял плеер, а с ночи я его не зарядил. И как я домой поеду? Ужас, я же без музыки скончаюсь! Снова сверившись с маршрутом на карте в телефоне, понял, что достиг нужного дома, но... Квартира-то не указана на карте. И куда теперь? Не звонить же по всем квартирам десятиэтажной новостройки? Эх! И что делать? Пилик-пилик! Ожил телефон в моем кармане, и я, вздрогнув, достал из пальто находку. Звонил абонент под буковкой «Х». И что это значит? Буду надеяться что — хозяин. С замиранием сердца я принял вызов, и мужской глубокий голос сообщил мне: — Третий подъезд, первый этаж, квартира сто двадцать первая. — А дальше гудки. Не понял?! Это кто звонил и откуда он вообще знает, что я стою рядом с его домом? Неужели по GPRS определил? Хорошо бы так, мне сталкеров не хватало. Нет, этот вариант откидывается, незачем и некому за мной гоняться. А-а-а, но мне все равно страшно! А вдруг маньяк какой? Не хочу я, чтобы меня убили, или еще чего сделали. Ой, мама, куда ж я попал-то?! У-у-а-а! Блин, что делать?! Так как я с места не сдвинулся, то абонент «Х» вновь позвонил. — Заходи уже, чего встал?! — снова тот же приятный голос. Мама!!! Вздрогнув, я на негнущихся ногах потопал к третьему подъезду, чувствуя, как под ложечкой засосало. Страшно, боязно, и вообще сейчас в обморок грохнусь. Входная дверь в третий подъезд была открыта, и звонить в домофон мне не пришлось. Поднявшись на первый этаж, замер у двери в сто двадцать первую и вторую квартиры. Поджилки тряслись так, что думал, умру тут же от разрыва сердца. Да что б я, еще хоть раз... Да никогда! Железная дверь в «предбанник» двух квартир резко распахнулась передо мной, и появился хозяин телефона. — Привет, — раздался знакомый мужской голос, он был мне знаком и по недавнему звонку, и по работе. Тут к гадалке не ходи и так понятно, что на пороге стоял Семен Валерьевич. Фух! Аж от сердца отлегло. — Так это ваш телефон? — с облегчением спросил я, чувствуя, что бухнусь на пол уже от облегчения. — Да, — кивнул Семен Валерьевич тридцати годков от роду. И стоял сейчас передо мной весь такой расхристанный, черные джинсы подчеркивали стройные ноги, ступни которых красовались в мягких домашних тапочках в виде тигренка. Прекраснейший его торс с шестью кубиками пресса едва прикрывала накинутая на плечи рубашка, мятая вся. Волосы растрепанные, глаза красные. Либо он вчера напился, хотя перегаром не несет, либо работал всю ночь, а может, и еще чего. — Заходи, — посторонился начальник и пропустил меня вперед, к открытой двери его квартиры. Уже придя в себя разок, и тут же потерявшись, столь уж соблазнительный у меня начальник, я протопал в квартиру. С коридора стало понятно, что положение начальника оплачивается намного лучше, нежели простого служащего. Большая просторная квартира, широкий коридор, пол устлан паркетом, на светлых стенах пара картин. Полупустая вешалка в шкафу-купе, куда мне и предложили сунуть мое пальто, небольшая полка с обувью в один комплект, и пуфик. У меня сложилось такое впечатление, что начальник мой живет не просто один, но и как-то скудно, что ли. Хоть мебель в квартире и дорогая, ухоженная, смотрится так и вообще как совершенно новая, но все же было тут как-то пусто. — Проходи, — указав рукой в сторону ближайшего дверного проема, сказал Семен Валерьевич и первым скрылся в указанном направлении. Делать было нечего, тем более что разделся, и я пошел за ним следом. Войдя, как оказалось, на кухню, увидел большой обеденный стол, на нем ноутбук и три кружки рядом, надо полагать пустых. Все же работал Семен Валерьевич. Так же в японском стиле кухонный гарнитур, и, не считая горы посуды в раковине, напоминающей Пизанскую башню, все было идеально чисто. Но складывалось впечатление, что начальник мой тут только ночует, и то изредка. — Помой посуду, — сев за стол, приказал начальник и вновь уединился с компьютером. Чего? Почему я посуду должен мыть? — Мы не на работе, вы не можете мне приказывать. Почему вообще я должен вашу посуду мыть? — встрепенулся я, полностью выведенный из мира грез по телу начальника. — Сами мойте, я вам не служанка. — Чем-то недоволен? — кинув на меня раздраженный взгляд, угрожающе спросил Семен Валерьевич, я же вздрогнул и подтянул до локтей рукава кофты. Гр-р-р! Он и тут надо мной издевается. Подойдя к раковине, я стал мылить посуду, попутно скрипя зубами от недовольства. Но сказать против ничего не мог, мне моя работа нравится и хотелось бы еще поработать. Ух, какой же он все-таки эгоист. Только о себе и думает. Он что, считает, что кроме него, божественно одаренного лицемера, никто не заслуживает и уважения?! Помыв посуду, я вытер полотенцем руки и, прислонившись спиной к гарнитуру, посмотрел на работающего начальника. Красив, зараза! И почему я в него влюбился? Только в красоту? Так-то он еще та сволочь. Вспомнив о телефоне, я достал его из кармана джинс, — по инерции, когда снял пальто, сунул туда, — и протянул начальнику. — Прошу. А мне пора. — Положив свою находку на столешницу, я направился на выход из кухни, но, не сделав и пары шагов, был схвачен поперек груди сильной рукой начальника. — А вознаграждение? — спросил он и сократил расстояние между нами до неприлично тесного. То есть обнял меня, спиной прижав к своей могучей груди. — Э? Спасибо, но не нужно, — проблеял я, чувствуя жар тела Семена Валерьевича. Как-то мне неспокойно стало, и в штанах стремительно тесно становилось. Что за дела? — Но ты же потратил время и деньги на то, чтобы добраться сюда, — прошептал начальник мне в шею, обдав кожу горячим дыханием и этим самым вызвав стадо мурашек. — Я же сказал, не надо, — попытался я вырваться, но лишь усугубил положение, так как блондин резко развернул меня и прижал теперь уже лицом к себе. — Какой ты все-таки глупый, — прошептал он и, подняв мой подбородок указательным пальцем, склонился к моим губам. Но не поцеловал. — Ч-что вы имеете в виду? — спросил я, чувствуя, что все тело горит от его близости. Не думал, что так хочу его. Раньше мы не находились даже наедине в одной комнате, что уж говорить о том, чтобы касаться друг друга. А это, оказывается, так меня заводит. — Что имею, то и введу, — усмехнулся Семен Валерьевич и завладел моими губами в страстном и жарком поцелуе, от чего меня буквально драболызнуло сильным разрядом возбуждения, окатило горячей волной неги, которая зафиксировалась в районе паха, где джинсы уже неприлично топорщились. Чувствуя губы, язык начальника, я не мог и пошевелиться, только удивленно хлопал глазами, видя голубые глаза так близко, что голова кругом шла. Он целует меня! Целует! Меня! А я, как парализованный кузнечик, даже двинуться не мог, даже обнять его. Но нельзя же такой шанс упускать, когда еще я смогу насладиться близостью любимого. И все же руки я поднять и обнять Семена Валерьевича так и не смог. — Что, совсем ничего не чувствуешь ко мне? — спросил Семен Валерьевич, прервав поцелуй и, видимо, устав от моего безразличия. Я же на поцелуй не ответил. Но чего он хотел, я целовался впервые в жизни. И это несмотря на возраст. — Я... — покраснев, я отступил назад, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет, щеки горели адским огнем. — А вы? Зачем? — Говорю же, глупый ты, — растянув губы в насмешливой улыбке, прошептал начальник и протянул мне руку. — Я давно уже за тобой наблюдаю. Пытался привлечь твое внимание, но ты только отдалялся. Поэтому я воспользовался твоей добротой и подстроил находку телефона. Пока до моего мозга доходило, о чем говорил мужчина, я тупо смотрел то на его лицо, то на его руку, которая, выжидая, все еще была протянута. — Но вы же... Издевались, — проговорил я, припоминая его насмешки, его холодные, презрительные взгляды. — Кто? Я?! — поразился начальник, изобразив на лице вселенское удивление. — Слушай, у меня такое впечатление, что ты все еще девственник, раз не понимал моих заигрываний. — Я думал краснеть больше некуда — ошибался. — Да быть не может! — поразился мужчина и уже уверенно схватил меня за руку, притягивая к себе. Я же вновь позволил ему обнять себя, чувствуя, как его губы касаются моего виска, целуя. — Но ничего, я тебя всему научу, — прошептал Семен Валерьевич. — А чтобы ты все понял наконец-то, скажу одно — я люблю тебя! — И он, подняв руку, почесал затылок. — Года два уже. — Что? — потрясенно выдохнул я, подняв лицо и посмотрев на него. — Два года? Но... И тот парень с фото... — Скачал фото из интернета. А ты меня любишь? — перебил Семен Валерьевич, серьезно глядя на меня. Я ж так скоро совсем красным стану. Хотя от сердца отлегло от знания того, что конкуренции у меня нет. — Да, — кивнул я и потупился, уткнувшись мужчине в грудь. — Вот и отлично, — крепче сжав меня в объятиях, улыбнулся начальник. — Собирай вещи, переезжаешь ко мне. — Что?! — снова вскинув голову, удивился я. Быть такого не может. А конфетно-цветочный период? Или прямо сразу и в постель? — Да-да, как раз выходные. Чего тянуть-то? — И эта зараза улыбнулась, как чеширский кот, до неприличия довольно. И куда так спешить?! Хотя, не все ли равно, раз мы любим друг друга?!