Несколько лет спустя...

Когда все уже почти закончили есть, дверь в столовую открылась, и в помещение зашли спортсмены из Сибири. Никита, Денис и Вова прошли к стойке и стали выбирать себе еду, Миша же задержался у входа. Казалось, он искал кого-то глазами. - Ну, мы закончили? – спросил Андрей у девушки. Маша перевела на него взгляд, кивнула, и они оба встали из-за стола. Они вместе шли между столами детей, следя за тем, чтобы все доели свои завтраки. Именно тут их и перехватил Миша. На самом деле, он просто встал в проходе, загородив его собою. Маша невольно отступила на один шаг. Андрей же твердо встретился взглядом с глазами спортсмена из Сибири. - Ты что-то хотел? Прозвучало это слишком драматично, однако в живую все выглядело более чем устрашающе, так как Миша был на голову выше Орехова. Сибиряк выдержал театральную паузу, после чего перевел взгляд с Андрея на Машу и спросил: - Так вы теперь… вроде как вместе? Девушка вся внутренне сжалась. Ситуация была очень напряженной, но Машу испугало не это. Миша озвучил тот вопрос, который терзал и ее саму. Как теперь можно называть отношения Андрея и Маши? Они встречаются? Или просто стали ближе, чем просто знакомые? Для девушки это было впервые, поэтому она хотела понимать, кто она теперь для Андрея. Девушка? Просто хорошая знакомая? Та, которую он целовал? А что все это значит для него? И закончится ли это все по приезде в Москву? Или они продолжат развивать их… отношения? - А это так важно? – Маша очень удивилась, услышав свой собственный голос. Наверное, подсознательный страх заставил ее выговорить эти слова, несмотря на то, что сама она тоже отела бы услышать ответ Андрея. Но она очень боялась этого ответа. - Я просто хотел бы прояснить эту ситуацию для себя, - пояснил Миша, все еще преграждающий путь парню и девушке. - Андрей? – все трое оглянулись. Оказалось, это Рома окликнул Орехова. Митропольский стоял в проходе, параллельном тому, где находились остальные, и слегка обеспокоенно смотрел на ребят. Кажется, он пытался оценить ситуацию. – Там у вас все в порядке? - Да, - спокойно ответил Андрей. Маша отметила про себя, что такой ответ не удовлетворил Рому, который замер, видимо, прислушиваясь к дальнейшему разговору. – Если тебя это так важно, - Орехов уже обращался к Мише. – То можешь считать нас парой. Андрей сделал шаг назад, приближаясь к девушке, и приобнял ее за талию. Маше показалось что время замерло. Она видела, как сбоку дернулся Рома после слов Андрея, заметила, как дрогнул мускул на лице Миши, чувствовала руку Андрея у себя на талии. Только все это было, словно не с ней. А она будто смотрела на все это со стороны. Совершенно равнодушно и спокойно. Девушка чувствовала, что внутри что-то оторвалось после слов Андрея. Чувство было такое, словно у нее были израсходованы все нервы, а теперь организм работает всего лишь по инерции. Маша думала, что она должна чувствовать некое окрыляющее чувство, как то, что она испытала сегодня в столовой, заглянув в глаза Андрея, однако… Этого окрыляющего чувства не было. Была какая-то пустота внутри. Ледяная и безжизненная. «От страха, что ли» - пронеслось в голове у девушки. Маша лихорадочно пыталась разобраться в своих чувствах. Почему же она ничего не ощущает? Где радость? Где облегчение? Ну ладно, почему тогда нет, наоборот, негатива? Печали или сожаления? Почему же внутри одна пустота? Чувство, словно дышать больше нельзя, и изнутри забрали все органы… Может быть, потому что ей была неизвестна реакция Миши. По его лицу не было понятно, поздравит он их сейчас или он лишь раздумывает над тем, в каком темном уголке подстеречь ребят… - Что-то твоя девушка не очень-то рада этой новости, - после долгого молчания постарался съязвить Миша. У него получилось не очень, видимо, он не смог собрать в себе силы, чтобы сказать что-то действительно обидное, однако Маша чувствовала, что он, сам того не понимая, попал в «яблочко». - Я не… - девушка чувствовала, что ей нужно оправдаться. Хотя бы перед самой собой. Но только она не знала, что ей сказать. Что она в шоке? Что переволновалась? Что сама не ожидала? Что до нее еще не дошло? Нет, может быть, это и правда, да только почему-то пока Маша сама слабо верила в нее. - Миш, тебя там ребята заждались уже, - голос Ромы резко вмешался в поток мыслей девушки и вернул ее к реальности. Миша перевел свой тяжелый взор с Маши на Рому, стоящего в стороне. Митропольский твердо выдержал этот взгляд. Наконец, после весьма продолжительной паузы, Миша молча развернулся и направился к своим друзьям, уже расположившихся за одним из столиков. Накал страстей был позади. Но почему-то на душе у девушки не стало легче. Маша пыталась понять, что же она чувствует, но не находила в себе никаких эмоций. Наверное, она была рада тому, что все позади. Довольна тем, что все закончилось без последствий. Хорошо, что Рома вмешался. Наверное. Вдруг девушка почувствовала, как до ее руки что-то дотронулось. Она вздрогнула тем самым выпала из своего странного состояния. - Маш, - это, разумеется, был Андрей. – Все хорошо? Я что-то не то сказал? Маша несколько мгновений вглядывалась в его карие глаза, пытаясь сообразить, о чем он говорит. В ее голове вновь пронесся весь разговор, произошедший только что. Вдруг до нее дошло: он сказал, что они - пара. Что она – его девушка. Она никогда не была чьей-то девушкой. А теперь… - Маш, - снова тихо окликнул ее Андрей. - Нет, все… все хорошо, - девушка совершенно искренне улыбнулась. – Я, кажется, счастлива… Прости, не знаю, что со мной такое сегодня… Маша оглянулась через плечо туда, где стоял Рома. Парень все еще был там, только завидев ее манер, быстро опустил глаза и наклонился вниз, словно ему нужно было завязать шнурки.

*****

Вскоре все вышли из столовой и направились назад, к отелю, где их должен был ждать автобус. Дети довольно много времени потратили на то, чтобы сбегать в номера и взять деньги. Потом еще долго рассаживались в самом автобусе. - Так, ребят, все здесь? Все взяли деньги? Дети шумно рассаживались в автобусе. На передних местах устроились старшие – Маша, Андрей и Рома. Николай Владимирович не поехал, а ребята из Сибири должны были сегодня уезжать (на счастье Маши). Девушка в последний раз пересчитала детей. Наверное, она подсознательно тянула время, потому что других поводов пересчитывать всех по пятому разу не было. Просто она никак не могла смириться с мыслью, что сидеть она будет с Андреем. Во-первых, один оставался Рома, что было нехорошо в том плане, что она как бы стала тому причиной. Во-вторых, сидеть с Андреем… Это значит, нужно о чем-то говорить. А вдруг не будет подходящей темы? А вдруг разговор затухнет, даже не начавшись? И они поймут, что просто не судьба им… Да и вообще. Сидеть рядом с парнем… И не знать, как себя вести. В общем, все замечательно, как всегда. И, все-таки, нельзя было всю дорогу ходить по проходу в автобусе, делая вид, что проверяешь детей. Так что рано или поздно Маше нужно было собрать все свои силы в кулак и вернуться на свое место. И такой момент как раз настал. Девушка глубоко вздохнула и с деланной улыбкой направилась к передним рядам. Она видела, как Митропольский сидел, повернувшись к Андрею, и что-то вещал, как обычно. - Андрей Владимирович! – раздалось откуда-то сзади. Орехов поднялся на ноги и, аккуратно обойдя Машу, пошел по проходу между сиденьями. Автобус уже тронулся, так что девушке ничего не оставалось, как подойти к переднему сидению и сесть. - Ром, послушай, - она сама не знала, что сейчас скажет, хотя чувствовала необходимость в этом разговоре. – Спасибо. - За что? – парень слегка приподнял брови. - Просто спасибо, - повторила Маша. Почему-то ей стало легче от того, что она это сказала. - Ну, не за что, - отозвался Рома и, достав из кармана телефон, забарабанил пальцами по экрану. - Есть за что, - почти неслышно проговорила девушка и отвернулась к окну. Казалось, он ее услышал. Но не подал виду. Вскоре пришел Андрей. Они с Ромой вернулись к разговору, который вели до ухода Орехова. Маша же пребывала в какой-то прострации. В голове ее все крутилась фраза: «можешь считать нас парой»… «Можешь считать»… Неоднозначно. Очень неоднозначно… Девушка монотонно качалась в такт движению автобуса, периодически ударяясь головой о холодное стекло. Взгляд Маши ничего не выражал…