Несколько лет спустя...

Вот уже несколько минут Маша сидела на скамейке, устранив невидящий взгляд вдаль. Мысли ушли, точнее, ушли силы, а с ними – и способность к размышлению, воспоминанию и сожалению. Ушли все эмоции, уступив место абсолютной апатии и безразличию. - Они ушли. Слова прозвучали не так громко, однако в сознании девушки они ворвались, словно вихрь в совершенно пустое помещение. Маша медленно повернула голову на звук. Медленно, потому что сил не было, ровно как и желания, чтобы что-то делать. Рядом со скамейкой, на которой сидела девушка, росла тонкая береза, листья которой уже давно окрасились в осенние краски. Странно, на фоне всего серого и темного эта береза очень ярко выделялась. И почему Маша обратила на это внимание? В другой раз она бы стала соотносить эту березу с самой собой, ну, или со своей жизнью, пофилософствовала бы… Но не сейчас. Сейчас девушка просто равнодушно перевела глаза на парня, стоящего под березой. - Рома, - Маша не знала, сказала она это в качестве приветствия или просто констатации факта. Девушка не сильно думала над этим, просто сказала и все, а потов все так же отчужденно отвела взгляд и вновь уставилась куда-то вперед. Мыслей не было, лишь пустая реальность. Серое небо, застланное темными тучами, грязный, мокрый асфальт, ветер, раскачивающий ветки деревьев, люди, идущие куда-то, в темно-серых куртках… И что за состояние? Ведь она может так сидеть вечно… Девушка видела боковым зрением, что парень медленно, словно боясь ее вспугнуть, подходит ближе. В другой раз это бы ее напрягло. Сейчас же было совершенно все равно. Она не повернулась, даже не перевела взгляда на Рому, когда тот аккуратно присел на край скамейки. В иной ситуации его действие вызвало бы кучу вопросов с ее стороны. Она бы их не озвучила, но они бы возникли. Но не сейчас. Маша все так же продолжала смотреть в никуда. - Не знаю, что там произошло, но… - голос парня снова прорезал какую-то мертвую тишину, повисшую вокруг. – Но он тоже переживает. Видела бы ты, как он отрывисто говорил, когда вы расстались… Маша опустила глаза. О чем он говорит? Зачем он вообще что-то говорит? - Когда он подошел ко мне и Евгении, он… Знаешь, отвечал невпопад, избегал встречаться взглядом со своей девушкой… Наверное, думал о чем-то… А потом он… Девушка слегка нахмурилась. Не надо ей этого слышать. Не стоит. Зачем же она прислушивается? Почему вдруг пропала вся апатия? Почему в груди снова что-то сжимается? - А потом… Маша, неожиданно для самой себя, резко повернулась всем телом к Роме и впилась в него взглядом. Она чувствовала, что сейчас будет только хуже… Что сейчас последует кульминация. - Он дал мне это, - Рома достал что-то из кармана пальто. Какой-то сверток. – Он просил передать тебе… Парень протянул сверток Маше. Девушка судорожно выхватила его и развернула. Это оказался плотный лист бумаги, сложенный несколько раз. Пальцы Маши, дрожа, медленно расправили бумагу. Внутри оказался тетрадный листок, а на нем… Было что-то написано от руки. Не отдавая себе отчета в своих действиях, девушка порывисто вскочила со скамейки и отбежала на несколько шагов, потом остановилась у ствола какого-то старого дерева и, глубоко вздохнув, поднесла листок к глазам. «Дорогая Маша, - прочитала Маша. – Сам не знаю, зачем вообще пишу это, ведь вряд ли смогу когда-нибудь передать его тебе. Просто есть какая-то необходимость написать именно тебе. Нет, нет, ничего не случилось. Хотя, может, и случилось. У тебя. Не знаю, вот уже третий месяц ты не писала. Я не обижаюсь, дел у тебя, я знаю, много. Да и у меня их немало. О чем это я? Ах да, ты не писала. Была для этого какая-то причина или просто это вина случая? Не думаю, что когда-нибудь получу ответ. Возможно, в конце лета ты снова напишешь. Как всегда. Может, тогда и спрошу. Хотя вряд ли. Надеюсь, не случилось ничего плохо. Ты же не вбила себе в голову снова, что никому не нужна? Спросишь, почему не пишу сам? Да вот, как видишь, я пишу. Просто духу, что ли, не хватает отправить. Да и сказать, понимаешь ли, нечего, в общем-то. Не спрошу же я «Как дела?», кажется, мы с тобой говорили об этой фразе… Так вот, я с тобой согласен, фраза банальная, и как-то не лезет. Кстати, раз уж я пишу это все так, непонятно для чего… Хотел спросить… Не то, чтобы, а просто… В общем… Просто, знаешь, мне интересно, а что для тебя значит наша переписка? И почему ты пишешь каждый раз в конце лета? И… Что ты думаешь о моем переезде? Когда я тебе рассказал, ты как-то странно отреагировала… Мне кажется, я просто не понял, наверное, я себе надумываю чего-то… Ты же понимаешь, что это для меня важно? Я знаю, что понимаешь… И хотя ты все время твердишь, что текстом, горящем на экране монитора, нельзя выразить настоящие, реальные эмоции и чувства, я верю, что у нас с тобой это получается… Знаешь, я только что понял, что пишу в настоящем времени. А, может, уже стоит писать в прошедшем? Почему же ты не пишешь? Что же произошло? Ладно, в любом случае, скажу то, что хотел бы сказать тебе… Но не сказал. Спасибо. Просто спасибо. Несмотря на то, что мы с тобой почти не общались в живую, ты умудрилась поддержать меня в очень сложные для меня времена. Ты знаешь, о чем я говорю. О том давнем предательстве, о горе, о одиночестве… Ну, ты знаешь. Спасибо за это. Это очень важно – знать, что есть человек, которому не все равно. Для меня ты была таким человеком. Вот я уже и перешел на прошедшее время. А в каком времени пишешь ты? Пишешь ли? Почему-то все еще думаю и надеюсь, что наше общение не окончено…» По щекам Маши текли слезы. В письме не было ничего такого, ничего, совершенно ничего… Но оно задело чувства, которые только вроде бы улеглись. Девушка уронила листок и, закрыв лицо руками, прислонилась спиной к стволу дерева. Плакса. Почему она такая слабая? Что же он никак не возьмет себя в руки? Что вообще за день-то такой? Лучше спросить, что же за поездка такая? Израсходован годовой (а то и больше) запас слез, это точно. Маша без сил опустилась на землю и подняла полные слез глаза на дорожку парка. Уже промокший тетрадный листок, гонимый ветром, летел над серым асфальтом, попадая по ноги случайным прохожим. В голове девушки мелькнул порыв добежать и спасти исписанную страничку, но уже привычная ей апатия снова накатила, и во взгляде Маши опять стало преобладать полное безразличие и равнодушие. Слезы, тем не менее, продолжали течь. На плечо девушки опустилась чья-то рука. - Ты что? Вставай быстро, замерзнешь же! – слова доносились, словно из другой комнаты. Видимо, было понятно, что Маша не в состоянии самостоятельно совершать какие-то действия, потому что сильные руки обхватили девушку за талию и мягко подняли на ноги. Она не сопротивлялась. Ей вновь было абсолютно все равно. Словно безжизненную куклу, ее довели до скамейки. - Маш, - девушка молча смотрела перед собой. – Маш, - чей-то голос настойчиво пытался достучаться до нее. – Послушай, Маш… Кто-то осторожно взял ее за плечи и мягко повернул. Девушка увидела перед собой лицо Ромы. Губы его шевелились. Он что-то говорил. Только вот она не слышала. Лишь бессознательно смотрела, как парень усердно что-то пытается донести до нее. Нет, наверное, она слышала, но не переваривала информацию, просто не воспринимала ее и все. Улавливала только отдельные слова, совсем не связанные друг с другом. - Маш… зачем же… послушай… все будет хорошо…Маш… разве… ведь… Маш… Ты вообще здесь?... Маш… Вдруг он замолчал. Он просто смотрел ей в глаза, которые не выражали совершенно ничего. Это длилось, пожалуй, несколько минут. А потом он снова заговорил, и почему-то она его услышала. Голос его был наполнен горечью и какой-то совсем непостижимой печалью. - Почему же ты так изводишь себя? Неужели он был так важен для тебя? Как я понял, вы лишь только переписывались по интернету… - парень отвернулся, потом снова поднял голову и устремил глаза куда-то вдаль. – Что же значило для тебя это общение? Ты относишься так к каждому человеку, с которым переписываешься? – Рома быстро перевел взгляд на лицо Маши. – К каждому? – казалось, в этом вопросе был какой-то скрытый смысл. Нечто, очень важное для парня. – А знаешь, - он опустил глаза и резко изменил интонацию голоса. – Тебе же будет очень тяжело по жизни, если ты будешь так тяжело отпускать людей… нужно быть… Проще, что ли… Особенно, если это было лишь общение по Интернету… - Рома снова поднял глаза на девушку. Их взгляды встретились. Она уже вышла из той странной апатии. – Почему же ты… - он осекся, заметив, как она медленно качает головой. Еще пару секунд их зрительный контакт не прерывался. Вдруг из глаз Маши с новой силой брызнули слезы, она склонилась, закрыв лицо руками, случайно наткнулась головой на парня, однако не отдернулась, не отскочила, а лишь ближе прижалась к нему, чувствуя, что ей плевать на все, что сейчас думает он или потом подумает она сама. Просто ей нужна была поддержка. И она не думала о том, оттолкнет ли он ее, будет ли она потом корить себя… Это было неважно. Она знала, что потом ей будет неловко, наверное, так же, как сейчас неловко ему. Но это будет потом. А сейчас она лишь сильнее прижалась к нему, ища… Понимания? Сочувствия? Помощи? Нет, скорее просто тепла. Присутствия. Она почувствовала, как после некоторого колебания парень медленно обнял ее. Девушка закрыла глаза. Никогда бы не подумала, что такое бывает в реальности. Но бывает же. Странно это. - Маш? Все хорошо? Рома резко разжал свои объятия. Девушка обернулась. Перед скамейкой, на которой они сидели, стоял Андрей. Лицо его было обеспокоенное. Ну, еще бы. Маша пропала, фактически сбежав, детей кинула на него (кстати, даже не предупредив), а сейчас сидит тут, вся красная от слез, да еще и с Ромой! Да, тут определенно есть повод для волнения. - Все нормально, - голос девушки немного осип. Она встретилась глазами с Андреем, взгляд которого так и говорил: «Ага, так я тебе и поверил». Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего парень медленно кивнул. Решил не настаивать на правдивом ответе. И правильно. Молодец, понял… - Дети уже сели в автобус, - Андрей перевел взгляд с Маши на Рому. – Пошли, у нас вечером поезд. Митропольский с готовностью вскочил со скамейки и быстрым шагом пошел по направлению к дороге, где стоял их автобус. Девушка проводила его взглядом. Как все странно… Что же это было только что между ними? Почему он не оттолкнул? Почему вообще с ней нянчился? Почему она так повела себя? Почему он так легко прижалась к нему? Откуда вообще возникла такая идея? И почему же его объятия… успокоили ее? Ведь больше слез нет. Она сидела и задавала себе все эти вопросы одним за другим, наблюдая за тем, как фигура парня медленно удалялась. Вдруг Рома опустил голову, словно смотря под ноги, а потом обернулся и кинул взгляд на девушку. Он был слишком далеко, чтобы она могла разглядеть какие-либо эмоции или чувства в этом взгляде. Но вот он снова отвернулся и, словно перешагнув через что-то, пошел дальше. Маша сощурилась и, приглядевшись, поняла, что этим чем-то был тот самый тетрадный листок, уже совсем грязный и почти сливавшийся с асфальтом. Девушка нахмурилась и сделала усилие, чтобы поток мыслей снова не вызвал слезы… - Мы идем? – напомнил о своем существовании Андрей. Маша подняла на него глаза и выдавила из себя улыбку.