Всего лишь химия

      Путь от школьной столовой до кабинета химии, находящегося на четвёртом этаже, показался Роугу бесконечно долгим, хотя он преодолел его за время, которому могли бы позавидовать и лучшие бегуны. Со сбитым дыханием, растрёпанный и раскрасневшийся, он нерешительно замер у нужного кабинета — тот был открыт. Плывущая по воздуху музыка смазывалась в звонкое эхо, которое заглохло и почти полностью стихло, когда юноша вошёл внутрь и прикрыл за собой дверь.       Здесь было пусто и тихо — даже слишком. Ветер лениво покачивал трепыхающиеся занавески. Идеально прибранный класс с ровными рядами столов готов был встретить очередных своих посетителей только через два месяца, но, видимо, не срослось. Совсем ничего подозрительного, если не считать стоящий на столе тщательно упакованный коробок, из которого виднелись нежные бутоны гардении. Люси очень любила эти цветы и, несмотря на их прихотливость и нужду в постоянном уходе, засадила ими почти весь периметр класса. В её отсутствие заботиться о них должным образом было некому, а потому многие растения попросту пропали.       «Ты вернулась сюда ради этих сорняков? Серьёзно?»       Он схватился за дверную ручку, ведущую в подсобку, и рывком потянул на себя, нисколько не сомневаясь, кого увидит. И Люси в самом деле оказалась там — стояла к нему спиной у одной из полок и складывала в коробку книги. Она или до сих пор не замечала появления непрошеного гостя, или же просто была той ещё актрисой. С детства страдающий аллергией на пыль Роуг не выдержал и от всей души чихнул, задев при этом локтем висящую рядом полку. Та с омерзительным скрипом накренилась и грохнулась на пол. В стороны полетели осколки битого стекла, и девушка, испуганно взвизгнув, едва не уронила массивную коробку себе на ноги. С молниеносной реакцией повернулась к источнику шума и окаменела, боясь моргнуть лишний раз — словно тем самым она могла пропустить какую-то необъяснимо важную деталь. И глядя в эти расширенные до предела зрачки парень чувствовал, как уверенность стремительно покидает его тело.       Он с трудом сглотнул, и по горлу будто прошлось зазубринами то самое стекло, которым был усеян пол. Рука на автомате потянулась к дверной щеколде — ну уж нет, в этот раз он не позволит, чтобы кто-либо сумел помешать им. Малейшего движения с его стороны хватало с лихвой, чтобы Люси начинала испуганно дёргаться, будто загнанная в ловушку лань, — по сути, сейчас она и была таковой. Пытаясь игнорировать отвратительное тянущее чувство где-то в желудке и хруст под ногами, — его собственного самообладания, не иначе — он решительно сделал шаг вперёд — и замер, чувствуя, как проваливается куда-то вниз окаменевшее сердце.       — Н-не, — хриплый вздох, — не приближайся ко мне. Всё это было ошибкой.       Ошибкой?..       Роуг упрямо мотнул головой, пытаясь отогнать прочь эти не иначе как послышавшиеся ему слова. Люси шумно втянула воздух, и он как заворожённый впился взглядом в её руки: хрупкие пальчики с силой впились в коробку, сминая её края, а ноготки с противным звуком царапали потрёпанный картон.       — Ты... да ты сама хотя бы осознаешь смысл сказанного? Ты сама веришь в это? — с нажимом процедил парень, чувствуя, как поигрывают на скулах выступающие желваки. Люси виновато потупила взгляд, дрожащими руками отставляя коробку — свою последнюю защиту — в сторону. — А теперь посмотри на меня и повтори то же самое.       Воздух стал нестерпимо тяжёлым, а грудь словно залили свинцом — ни сделать и вдоха. Она задыхалась — от жгучего стыда, чувства неопределённости и направленного на неё взгляда, заживо припечатывающего к месту. Немеющие пальцы против воли сжались в кулаки. Повисшую тишину с треском прошил нервный хохот.       — Трусиха, — ошарашенная девушка резко вскинула голову. Роуг запустил пятерню в волосы, взлохмачивая их и оттягивая с такой силой, будто пытался выдрать клок побольше. Отсутствующий взгляд был направлен словно сквозь неё. — Какая же ты трусиха. Мне и в самом деле не стоило приходить сюда.       И что-то в его тоне, отдающее разочарованием и едва читаемым, скорее во взгляде, презрением, заставило отбросить в сторону все внутренние барьеры, которые до этого заставляли её отмалчиваться. На что она в самом деле рассчитывала? Что Роуг прибежит к ней сломя голову и на коленях будет умолять не бросать его, заставит изменить решение? Или же без внутренних сомнений посмотрит ей прямо в глаза и одобрит её выбор? Он был прав, с первого и до последнего слова прав: она просто идиотка. Трусливая идиотка, которая сама не знает, чего хочет. И если бы от её глупости приходилось страдать ей одной, всё сразу стало бы намного легче...       — Думаешь, что всё понимаешь? — воскликнула ему в спину девушка, заставляя тем самым остановиться. Её выше обычного голос надломлено оборвался. — Да ты не имеешь ни малейшего понятия, чего мне это стоило, а теперь приходишь и так просто обвиняешь во всех грехах! Считаешь, что все всегда могут поступать так, как им вздумается?       — Я так не говорил, — неожиданно мягко возразил Роуг, и от его интонации по всему телу разлилось волнующее тепло. — Но ты могла хотя бы поставить меня в известность, и мы бы обязательно что-то решили. Вместе.       — Прости, — окончательно поникла девушка, пряча лицо в ладонях и зажмуриваясь до рези в глазах. Она чувствовала себя абсолютно раздавленной. Что бы Роуг ни говорил о себе, какой колючкой бы ни пытался казаться... ранее ей не приходилось встречать настолько добрых и понимающих людей. А она поступила с ним так подло, просто сбежала. Люси, несмотря на показную смелость, никогда не умела решать проблемы. Она предпочитала тянуть до последнего или прятаться за спинами других. — Теперь я не убегу.       — Вот видишь, — горячий полушёпот раздался неожиданно близко, и сильные руки осторожно отняли окоченевшие запястья от лица. — На самом деле, меня разозлило далеко не это, — подрагивающими от накатывающего волнения и нежности пальцами он заправил за ухо выбившуюся из причёски золотистую прядь волос. — Эй, Люси, ты действительно жалеешь? Наша встреча не более, чем досадная оплошность? — он невольно сильнее сжал её плечи, из-за чего девушка болезненно скривилась. С суеверным ужасом она поймала себя на мысли, что если сейчас не даст ему прямой ответ на поставленный вопрос, то Роуг в буквальном смысле слова вытрясет из неё всю правду. — Я никогда ещё не был так счастлив. Ты — моя единственная ошибка, о которой я никогда не пожалею.       — Я тоже, — сдавленно прохрипела Люси, но парень перебил её, будто и не расслышав:       — Эти слова... больше никогда не повторяй подобного, договорились?       Её хотелось сжать в объятьях как можно сильнее, прижать к себе ближе, держать крепче и уже никогда не отпускать — а вдруг снова решит сбежать? Этот нездоровый трепет, эта почти болезненная нежность охватывала его с такой силой, что Роуг начинал бояться самого себя. Он и без того не видел Люси слишком долго, успел до безумия соскучиться по терпко-сладкому аромату её кожи, доверчивому взгляду немного исподлобья, по её губам (о, эти губы преследовали его по ночам в таких снах, что даже и вспомнить стыдно). Нет, выпивать накануне подобного было определённо не лучшей идей, но ведь тогда бы у него и не был настолько развязан язык, он бы просто не смог переступить через многое, не сумел бы объяснить всё ей, и неизвестно ещё, чем тогда всё закончилось...       — Для тебя — всё, что угодно, — прошептала Люси, окидывая его взглядом снизу вверх — и отдача получилась такой, будто он получил пулю в голову с расстояния двух шагов.       «Просто помолчи, а не то я совсем слечу с катушек».       — Ну же, чего ты ждёшь? — влажный язычок медленно, словно дразнясь, прошёлся по ровному ряду зубов и перешёл на нижнюю губу. — Иди ко мне.       И в это мгновение словно кто-то резким щелчком выключил сознание: память отшибло напрочь, и он пришёл в себя уже немногим позже, выныривая из вязкого омута пустоты. Люси сидела перед ним уже на столе, и в её глазах скользил такой дикий, лихорадочный блеск, что сводило дыхание. Длинное золото волос лениво струилось меж пальцами, послушно наматывалось на кулак — ей совершенно не было больно, он знал, — даже наоборот. Раскрасневшаяся, дышащая часто и жадно, она притягивала сильнее магнита — слишком откровенно. Если моряки, поддавшиеся чарам сирен, испытывали хотя бы десятую долю того же соблазна, то их жизни вовсе не были потрачены зря.       Её прерывистое учащённое дыхание раскалённым облаком оседало на щеках, где только-только начала пробиваться первая щетина. Руки хаотично скользнули всё ниже, одна за другой расправляясь с пуговицами (их было слишком много, и это просто чертовски бесило), губы — всё выше, влажными мазками минуя подрагивающий кадык и подбородок. И едва та самая точка соприкосновения была найдена, медлительность в движениях исчезла, поцелуй перерос из лениво-размеренного в почти грубый. Люси нетерпеливо заёрзала в мужских руках, на доли секунды обмякла, сильнее прижимаясь к хранящим послевкусие вина губам, и закинула ноги ему на пояс. Тяжёлые лодочки на высоком каблуке с громким стуком приземлились на пол.       — Будь хорошим мальчиком, — сладко пропела блондинка, довольно прищуриваясь. Свисающий кончик галстука тот час же оказался в цепкой хватке крохотных пальчиков и натянулся как поводок — от неожиданности Роуг потерял равновесие и едва не уткнулся носом в плечо возлюбленной. Он не узнавал в этой яркой, соблазнительной, раскрепощённой женщине ту Люси, которая была ему знакома — она просто не могла быть такой... такой. Изящный грудной смех так и наталкивал на то, что девушка догадывается о ходе его мыслей.       — Ты даже представить не можешь, чему я могу научить тебя, — захлёбываясь в собственном голосе, исступлённо прошептала она и вовлекла бывшего ученика в очередной поцелуй — долгий, страстный и влажный. Острые коготки дразнясь оцарапали покрытые испариной кубики пресса и скользнули ниже, расправляясь с пряжкой ремня и настойчиво опуская язычок молнии вниз. Тот почти сразу поддался и с характерным звуком расстегнулся. Рука юркнула внутрь и, обхватив полувозбуждённый член, сделала несколько пробных движений вверх-вниз. Перед глазами всё пошло фиолетовой рябью.       — Лю... ах! Ты н-не... не должна заставлять себя, — стиснув зубы и едва не воя от охватившего его желания, прохрипел Роуг. Затылок словно зажали в невидимые раскалённые добела тиски. Взмокшим от выступившего пота лбом с налипшими прядями волос он упирался в плечо девушки, крепко держа её за талию. Голова кружилась просто невыносимо, пол под ногами превратился в мягкое, вязкое болото, в которое его всё сильнее затягивало. Его трясло не на шутку; дышать было нечем, из-за чего приходилось делать глотки воздуха всё чаще и крупнее. Осоловевшим взглядом парень уставился в вырез наполовину расстёгнутой блузы и, глядя на то, как в крупной вибрации подрагивает округлая девичья грудь, понял, что его конкретно ведёт.       Юбка уже давно задралась к талии и теперь висела там мешковатым поясом. Кончиками пальцев Роуг поддел резинку чулка и огладил мягкое, округлое бедро, смещаясь к внутренней его части. Прикосновения к слегка прохладной, потрясающе гладкой коже дарили ощущения, близкие к восторженному трепету. Рука едва заметно дрогнула, когда добралась до границы нижнего белья. Через тонкую влажную ткань слишком ярко чувствовались выпуклости её тела и исходящий оттуда пульсирующий жар. Слишком много волнующих, таких острых и новых для него ощущений. Роуг пытался всеми силами не думать о том, какого пунцового цвета сейчас его лицо — он и не думал. Потому что просто не мог.       Медленно, словно в замедленной съёмке Люси начала расстёгивать оставшиеся пуговицы на блузе. Полупрозрачный атлас легко соскользнул, повиснув на локтях, и уже через мгновение бесформенным облаком приземлился на пол. Белая пышная грудь, едва сдерживаемая тесным бюстгальтером, заходилась в дыхании высоко и часто. Бесконечно мягкая, такая нежная на ощупь, она создавала разительный контраст с гибкой, изящной, но твёрдой линией позвоночника.       — Ты слишком нежничаешь, — нетерпеливо брякнула девушка, тем не менее сильнее прогибаясь от ласк мозолистой крепкой ладони, оглаживающей её изгиб шеи, ключицы, грудь и мягкий живот. Роуг на мгновение остановился, криво усмехнулся своей той самой улыбкой, которая ещё никогда не сулила адресату ничего хорошего, и придвинулся максимально близко к лицу замершей девушки, соприкасаясь с её носом кончиком своего.       — А ты слишком много болтаешь.       Впопыхах, с натужным треском натянутой ткани и катящимися в стороны оторванными пуговицами, путаясь в собственных конечностях и смехе, одежда была стянута. Подхватив девушку под бёдра и безо всякого труда перевернув в воздухе, как крохотного котёнка, который ничего не весит, Роуг уложил её животом к столу, до красных пятен сминая ладонями округлые ягодицы. От неожиданного контраста с холодной, гладкой столешницей Люси вздрогнула и закусила нижнюю губу: ощущения не из приятных, но оттого лишь более острые. Лёгкий ветерок последний раз облизал прохладой влажную кожу промежности, после чего к ней прижали твёрдый член, сделавший пару поступательных движений на пробу. Едва не вставая на дыбы от предвкушения, прогибаясь в спине, девушка приподнялась на полусогнутых руках и подалась назад, потираясь бёдрами об утыкающуюся в них возбуждённую плоть.       Сдавленный стон, стремительно перерастающий в нечто большее, раскатом пронёсся по захламленной комнате, когда Роуг вошёл в неё резким, коротким толчком. Вдоль по спине пробежала череда мурашек, а перед глазами взорвалась разноцветная россыпь искр. Она тонко чувствовала нарастающий со спины жар, оголённым нервом протекающий под кожей, а рваные, неровные толчки были настолько глубокими, что из лёгких выбивало весь воздух, оставляя в них лишь удушливую сухость. Придавленная всем весом, неприятно ныла грудь, затекали руки, а вспотевшие ладони постоянно соскальзывали на лакированной поверхности, но на это было в большей части плевать. Стараясь не делать лишних движений и даже не дышать, она полностью сконцентрировалась на том, как с глубоким влажным звуком в неё погружается горячая плоть, тесно соприкасаясь со стенками влагалища. Сжимающие едва не до хруста костей пальцы ослабили хватку на бёдрах и скользнули выше, оглаживая изогнутую как у кошки спину. Стараясь не сбиться с заданного ритма, Люси подмахнула бёдрами навстречу партнёру, от усердия прикусывая губу едва не крови. Из-за выпавших шпилек замысловатая причёска уже давно испортилась, и теперь распущенные волосы разметались по лопаткам извилистыми змеями. Её положение и без того было не самым удобным, но всё же в этот момент ей до чёртиков хотелось хотя бы на секундочку обернуться и взглянуть Роугу в глаза.       Словно почувствовав настрой девушки, он замедлился, и Люси воспользовалась задержкой и ловко соскочила с него, тяжело и хрипло дыша. Болезненно-румяная, растрёпанная, в одних чулках и немного задравшемся бюстгальтере, она выглядела как никогда обольстительно при сгущающемся полумраке. Мгновение — и резкий выпад в его сторону, а не перестававшее бесноваться сердце уже рвётся навылет, ей навстречу. Её шаги маленькие, мягкие и абсолютно бесшумные — действительно кошка. Дрожащими руками девушка обвила мускулистую шею и настойчиво потянула юношу за собой. От резкого толчка в стену онемели лёгкие, а где-то в стороне с соседней полки упало ещё несколько гружёных коробок, но им уделили внимания не больше, чем треску сверчка. Поздно, теперь слишком поздно думать о последствиях. Они будут заниматься этим гораздо позже.       С завидным проворством девушка забросила точёную ножку на бедро, обвивая его, и Роуг, проведя по острой выпирающей коленке, спустился ниже, сжимая её крепче. Немного замялся, не без помощи Люси устроился поудобнее и вновь вошёл в неё, свободной рукой оглаживая чиркающие о торс возбуждённые соски. Именно это ей и нужно было; пользуясь относительной свободой и непосредственной близостью объекта возбуждения, блондинка не стеснялась в средствах. Неосознанно тянулась к нему, вставая на носочки, исступлённо царапала напряжённую спину, не пытаясь заглушить собственные стоны, покрывала поцелуями шею, грудь, подбородок и щёки, впивалась в волосы, покусывала доступные участки кожи и сразу же зализывала их. Невольно сжималась всё сильнее, сводя Роуга с ума этой тугой теснотой, дразнила и словно в горячке шептала всякие глупости.       Давление пульса в висках стало просто невыносимым, и Роуг понял, что вот-вот задохнётся. Надолго его не хватит — это определённо точно. Пот лился градом, перед глазами всё смазалось, и всё тело внезапно стало бесконечно лёгким и послушным. Выхватывая удобный момент, он подхватил девушку на руки, и та послушно повисла на нём, обвивая ногами торс. Шершавая поверхность стены врезалась в спину, все внутренности пылали, и невыносимо жгучий узел в низу живота с каждым движением закручивался сильнее, норовя вот-вот взорваться. Распухшие потрескавшиеся губы Роуга накрыли в исступлённо-усталом поцелуе уста девушки, и намеренно расслабленный язык проскользнул в приоткрытый горячий рот. Казалось бы, отработанный до автоматизма ритм движений резко замедлился.       — Я... больше не выдержу, — одними губами прошептал парень, неохотно разрывая контакт, и моментально брошенный в ответ взгляд карих глаз едва не убил его. Притянув парня ближе, Люси цапнула его за язык и, расслабив ноги, стекла вниз подобно кляксе.       — Заткнись, — почти зло прошипела она и обдала горячим дыханием подрагивающую головку члена. Слегка откинула голову назад и, устроив руки на его бёдрах, кончиком языка поддела уздечку. А потом без дальнейших прелюдий и предупреждений вобрала в рот весь орган, плотно охватывая его губами и обводя языком паутину выступающих вен. Видимо, оставшись недовольной реакцией, девушка огладила поджавшиеся яички и, намеренно расслабив горло, попыталась заглотить член ещё глубже. Плотно обхватила головку губами и, помогая себе рукой, начала совершать быстрые движения вниз-вверх.       От её раскрепощённости, от удушливо горячего рта, проворного языка, который творил такое, Роуг где-то уже отголосками исчезнувшего сознания чувствовал, как перед глазами начинают плясать разноцветные точки, а всё внутри сжимается до размеров одной из них. Не ожидая подобного от самого себя, неожиданно дёрнулся, но готовая ко всему девушка держала его в своём жарком плену достаточно крепко. А потом вдруг исчезло всё: будто в один момент он оглох, ослеп, перестал чувствовать и вообще существовать, перед этим испытав настолько широкую и насыщенную гамму ощущений, что после неё всё вокруг казалось абсолютно безжизненным и серым.       — Э-эй, мне холодно, — закапризничала девушка, довольно облизываясь и демонстративно обсасывая на пальцах остатки семени. Словно вспомнив о собственной прихоти, демонстративно съёжилась, обхватывая щуплые плечики руками. Одиноко валяющийся неподалёку пиджак был сразу же поднят с пола, тщательным образом отряхнут и обёрнут вокруг Люси. Та довольно зажмурилась и улыбнулась, всё так же продолжая сидеть на корточках. С трудом держась на ногах, Роуг решил последовать её примеру и сел рядом, опираясь о стену. Всё же лёгкое недомогание ещё давало о себе знать.       — Но теперь-то ты никуда не денешься? — чувствуя себя немного неловко, юноша задал интересующий его в первую очередь вопрос. Люси посмотрела на него как на умственно отсталого.       — Можешь даже не надеяться, — и лёгкий щелчок по носу для закрепления эффекта.       — Знаешь... это было спонтанно, быстро и... непривычно, — просипел он и легонько поцеловал девушку в висок: пускай демонстрирует колючки сколько влезет, уж он-то знает, какая она на самом деле.       Люси осклабилась и, сама того не подозревая, практически точь-в-точь повторила фирменную ухмылку парня.       — Можешь даже не беспокоиться по этому поводу. У тебя будет ещё уйма возможностей исправиться. Зато теперь, когда ты прошёл вводный инструктаж, смог тесно познакомиться с ещё одной стороной моего характера. Так что впредь держи ухо востро, малыш.       «И не только ухо», — ядовито пропел внутренний голос.