Займитесь со мной любовью

«Космический Мозгоед» был поставлен на капитальный ремонт, и они с Дэном уже три недели жили вдвоем, но не в холостяцкой квартире Стаса, а в уютном домике в зеленой зоне, на краю новенького коттеджного поселка. В эту авантюру с коттеджем их втянул, разумеется, Вениамин, который загорелся приобретением более комфортабельного жилья, как только их космический бизнес пошел в гору. То есть недвижимостью он, разумеется, собирался разжиться сам. Но не мог же он оставить старого друга в одиночестве прозябать в убогой многоэтажке? - Тебе нужен свежий воздух, Стасик. Это я тебе как доктор говорю. Ты только представь: лес, речка, рыбалка… - Но я не хожу на рыбалку. - Ну Дэнечку отправишь. Он ведь с тобой теперь жить будет, - как нечто само собой разумеющееся выдал Вениамин. – А если молодежь наша в гости нагрянет – где будешь принимать? А чем развлекать? Вот то-то же! Честно говоря, Стас не планировал принимать у себя гостей. Особенно такую шумную компанию, в какую превращались члены его экипажа после первого же тоста. Но в том, что принимать придется, не сомневался. Эта разношерстная шайка-лейка, неожиданно ворвавшаяся в его жизнь, непостижимым образом стала неотъемлемой частью этой самой жизни и утвердилась в его сердце, не спросив на то разрешения, зато всерьёз и, похоже, надолго. В общем, Станислав Федотович поворчал, конечно, для порядка, но все-таки позволил себя уговорить. Так что, выкупив заложенную квартиру, он сразу же приобрел новую недвижимость: маленький белый домик под зеленой крышей на берегу пруда с коротким лодочным причалом, песчаной отмелью и плакучими ивами над косогором. Всё как на картинке. То есть чисто внешне – как на картинке. Реальность же, как водится, сильно расходилась с идиллическими мечтами о тихом уединенном уголке на отшибе. Во-первых, пруд оказался излюбленным местом купания не только жителей ближайших коттеджей, но и всего поселка, а песчаная отмель играла роль пляжа. Во-вторых, косогор с плакучими ивами облюбовали местные рыбаки. В-третьих, с лодочного причала обожали пускаться в романтическое плавание все без исключения влюбленные парочки. То есть пруд не пустовал практически никогда – с раннего утра его оккупировали рыболовы, днем в воде резвилась детвора, а берег занимали сопровождающие их взрослые, вечером же их сменяла романтически настроенная молодежь. Самый же ад начинался в выходные, когда к пруду съезжались на пикник семьи в полном составе, а ближе к вечеру контингент менялся на любителей шашлыка, пива и песен у костра. И всё это великолепие – буквально под окнами у Станислава Федотовича. После первых двух недель такой жизни Стас понял, что самозабвенно полюбил пасмурные и дождливые дни. Плохая погода распугивала большинство любителей отдыха на воде и давала возможность наконец полюбоваться открывающимся из окон пейзажем без боязни напороться взглядом на чьи-то оголенные для загара прелести или парочку, решившую предаться страсти прямо в лодке посреди пруда, даже не подозревая, что из ближайшего коттеджа они – как на ладони. - Они занимаются любовью? – спросил Дэн, бесшумно подойдя к Станиславу, когда тот в очередной раз боролся с упрямой шторой, наотрез отказывающейся задергиваться, чтобы скрыть от глаз творящееся за окном непотребство. - Угу, любовью… – угрюмо проворчал Станислав и показался самому себя старым брюзгливым ханжой, поскольку на самом деле не сразу задернул шторы, а целых 5 минут перед этим жадно всматривался в два гибких силуэта, уже плохо различимых в стремительно надвигающихся сумерках. Собственно, можно было не возиться со шторами – любовников было почти не видно. Но Стаса вдруг обуяла жгучая зависть к этим двум безнравственным юнцам, так безрассудно предававшимся плотским утехам прямо у него на глазах. Ни стыда, ни совести! Станислав Федотович наконец справился со шторой, но так и не смог задернуть ее до конца – Дэн всё ещё стоял у окна и смотрел на пруд. Ну да, разумеется, для его глаз сгустившиеся сумерки не были помехой, он, вероятно, смог бы наблюдать за юными развратниками даже в полной темноте. Стас присмотрелся: ну так и есть – голубая радужка заметно отливала красным. Любопытный киборг никогда не отказывался от возможности лишний раз понаблюдать за повадками людей в их, так сказать, естественной среде обитания. - Денис, тебе никто не говорил, что подсматривать нехорошо? – с легким осуждением произнес Станислав. Дэн сразу же стушевался и отошел от окна: - Я слышал об этом. Но так и не понял, почему. Ведь эти люди совсем не прячутся и ведут себя так, будто им нечего скрывать. В такие минуты Станислав всегда жалел, что «включил режим воспитателя» и сделал киборгу замечание. У Дэна становился такой растерянный и виноватый вид, что сразу же хотелось его утешить и дать понять, что он ничего предосудительного не сделал. В конце концов, он ведь действительно не виноват, что некоторые легкомысленные создания настолько теряют голову от плотских желаний, что забывают о скромности. - Ну да, тут ты прав, они не больно-то скрывались. И все равно – подсматривать за людьми считается неправильным. Особенно когда они думают, что их никто не видит и ведут себя слишком… слишком… ну, раскованно, что ли. Стас понял, что таким объяснением только запутал Дэна, но он понятия не имел, как вообще можно говорить с ним на подобные темы и не смущаться при этом самому. Он утешал себя тем, что, наверное, и с ребенком не смог бы свободно обсуждать вопросы, связанные с сексом. А Дэн – он ведь во многом как ребенок. Однако в глубине души Станислав понимал: дело не в этом. Дело в самом Дэне. Иногда Стасу начинало казаться, что Дэн только того и ждет, чтобы поговорить с ним именно на эту щекотливую тему. Но сам он к такому разговору был не готов. Потому что где-то на уровне подсознания понимал: разговором дело не ограничится. - Станислав Федотович, – окликнул Дэн, прервав его тревожные мысли. – Я хотел спросить. А киборгов люди обычно не стесняются? - С чего ты это взял? – удивился и даже несколько возмутился Станислав. Он сразу же представил себе, как кто-то из его команды – скорее всего, Теодор – позволил себе лишнее и привел на корабль подружку или же предался рукоблудию, совершенно не озаботившись запереть дверь в каюту. А Дэн зашел к нему и застал за этим занятием. И наверняка этот негодник Тед даже не подумал прерваться! Станислав так живо вообразил себе эту картину, что даже немного смутился, словно стал невольным ее свидетелем. Впрочем, у него были веские основания, чтобы подозревать свою безбашенную команду в растлении юных наивных киборгов. Однажды на затянувшейся стоянке, когда команда буквально сходила с ума от скуки, капитан узрел в собственной пультогостиной зрелище, достойное горячего порно. Полина, решившая при следующей встрече поразить сурового потомка самураев Роджера в самое сердце, не придумала ничего лучше, как тренироваться в искусстве шибари. Теодор, разумеется, наглядным пособием быть отказался, но Полина и не подумала бросить свою затею, избрав объектом экспериментов безропотно позволившего себя связать Дэна. Молодежь вовсю развлекалась, изощряясь в искусстве художественного вязания узлов, а киборг стоически всё это терпел. Тем более что уж он-то мог избавиться от веревок в любой момент, стоило ему чуть сильнее напрячь мышцы. Но вот на Станислава Федотовича открывшаяся картина произвела неизгладимое впечатление. Полуобнаженный – а точнее, в одних трусах – связанный по рукам и ногам Денис выглядел таким трогательно беззащитным и уязвимым, что первым желанием Станислава было спасти его от двух озабоченных извращенцев. О втором возникшем желании Стас не проговорился бы никому даже под пытками. Поскольку именно этот образ – связанного, неуверенно улыбающегося ему Дэна – преследовал его с тех пор в эротических снах. - Мой хозяин… то есть Казак… В общем, он никогда не стеснялся заниматься при мне любовью и всяким таким… – Дэн явно с трудом подбирал слова, и Станислав поспешил прервать его объяснения. - Я понял. Только вряд ли он занимался любовью. Я имею в виду, что вряд ли это можно так назвать. Ведь у него не было любимого человека. Значит, он занимался сексом, а не любовью. Станислав хмурился и смотрел в сторону. Он не хотел, чтобы Дэн уловил его состояние. Капитан пребывал в смятении: разговор на скользкую тему направлял мысли в совсем уж неподобающее русло, да еще и память-злодейка услужливо подкидывала самые что ни на есть соблазнительные образы. Надо же было вспомнить это их идиотское шибари, не к ночи будь помянуто… Дэн-то имел в виду свое темное пиратское прошлое, а вовсе не невинные забавы с коллегами с «Мозгоеда». Это только в больном воображении Стаса киборга уже десять раз совратили его собственные сослуживцы. То есть, если смотреть правде в глаза, это что же получается? Он попросту ревнует своего рыжика? Своего? Эх, если бы… Размечтался ты что-то, Стасик, – голосом Вениамина пожурило собственное больное воображение. - А в чем разница, Станислав Федотович? - Эм… что, прости? – Стас понял, что отвлекся от разговора, полностью уйдя в свои безрадостные мысли. - В чем разница между занятием сексом и занятием любовью? – терпеливо повторил Дэн свой вопрос, а Станислав с трудом удержался от желания схватиться за голову. Ну и вопросики у этого парня! Он что – задался целью вогнать своего капитана в краску? Стас в очередной раз за сегодняшний вечер почувствовал себя родителем подростка, впервые озадачившегося вопросами половой жизни. Или во сколько там нынешнее поколение начинает приставать к родителям с такими вопросами? Лет в 7–8? То есть как раз в возрасте их Дэна, если считать за день рождения дату выпуска той самой серии DEX’ов. Станислав невпопад ухмыльнулся своим мыслям, но тут же одернул себя. Не хватало только, чтобы Дэн решил, будто над ним насмехаются. Для него-то всё это очень серьезно. - Видишь ли, Денис, – откашлявшись для солидности, произнес Станислав. – Грань различия очень тонка. Наверное, самым правильным ответом будет такой: сексом занимаются для получения удовольствия и удовлетворения физиологической потребности. А любовью примерно для того же самого, но только с тем человеком, который стал для тебя особенным, самым важным, понимаешь? И тогда процесс приобретает гораздо большее значение и выражает твою любовь к этому человеку. Впрочем, следует уточнить, что любовь может возникнуть и после того, как двое займутся сексом. Так тоже бывает. Именно поэтому я и сказал, что грань различия очень тонка… Хотя не думаю, что мое объяснение что-то для тебя прояснит. Чтобы понять, наверное, для начала следует кого-нибудь полюбить. Станислав попробовал улыбнуться Дэну, но у него вышло как-то неубедительно. Отчего-то стало грустно. Он подумал о том, что у киборга наверняка возникнет множество проблем с таким сложным явлением, как любовь, если даже у людей с этим всё непросто. Может быть, он зря рассказал Дэну про все эти тонкости и различия? Ведь как раз с занятием сексом у него не должно быть проблем. Есть же у «DEX-компани» всякие там Irien'ы… Стас уже не раз слышал положительные отзывы об этих киборгах от дамочек, предпочитающих получать всё и сразу, не заморачиваясь построением отношений с живыми людьми. Да чего далеко ходить? Одна из их новых соседок все уши прожужжала Станиславу о том, как ей весело живется со своим «Ипполитиком». Именно так она называла своего сожителя-киборга. Она даже посещала Клуб любителей киборгов, причем, к удивлению Станислава, в этом клубе состояли не только женщины, но и мужчины. Хотя стоит ли удивляться? Не только современные дамы испытывают сложности в общении с себе подобными. А уж создать стабильные отношения «с обычными людьми», если верить рассказам соседки, и вовсе нереально в наше нелегкое время. Впрочем, отчего-то экзальтированная соседка не проводила всё свое время дома, в объятиях мускулистого красавца, а постоянно напрашивалась в гости к Станиславу, напропалую кокетничая то с ним, то с Дэном, явно не в силах сделать выбор в пользу одного из мужчин. В конце концов, Денис не выдержал ее домогательств и стал сбегать из дома, как только на дорожке к коттеджу раздавался стук ее каблучков. Вскоре его примеру последовал и сам Станислав, поскольку в его планы отнюдь не входило воссоединение в страстном порыве с соседкой и ее горячим кибернетическим парнем. Вообще, надо сказать, все окрестные незамужние дамы в возрасте от 15 до 45 лет проявляли к бывшему космодесантнику повышенное внимание. К Дэну тоже, но, как ни странно, в гораздо меньшей степени. Как выяснил Станислав всего пару дней назад, Денис сам приложил руку к тому, чтобы количество посягающих на его целомудрие дамочек резко сократилось. При большом скоплении народа Дэн наглядно продемонстрировал свою кибернетическую сущность, ловко сняв с верхушки дерева котенка и потушив не успевший толком разгореться пожар, устроенный двумя малолетними пацанами, оставленными без присмотра легкомысленной мамашей. После этого большинство юных девиц отказалось от матримониальных планов с его участием. Зато активизировалось несколько любительниц экзотики. Однако сильнее всего Дэну досаждали вовсе не его воздыхательницы, а те настырные соседки, что задались целью окрутить немолодого, но еще крепкого космодесантника Станислава Федотовича. Они наперебой норовили окружить его нежной заботой и создать у него дома уют по своему усмотрению. Поначалу Станислав совершенно растерялся, он был не готов к повышенному вниманию со стороны слабого пола. Городская квартира в этом плане была гораздо удобнее. А в коттедж, да еще и стоящий на таком стратегически выгодном месте – возле пруда, – считали своим долгом по-соседски наведаться хотя бы раз в день чуть ли не все местные дамы брачного возраста. «Я тут шла мимо… – начинала каждая вторая свое приветствие. – И дай, думаю, заскочу по дороге на пляж, занесу пирожков. А то напекла как-то много. А кто есть-то будет? Я живу одна, если не считать моих котиков…» Вторая соседка являлась с плетеным ковриком, которых наплела с избытком. Третья тащила домашний джем и вареники. Четвертая приглашала на чай с пирогом. Пятая просила соли в долг. Шестая умоляла починить ей утюг и смазать калитку, чтобы не скрипела. Седьмая совсем уж откровенно заигрывала, зазывая покататься на лодке. А чем заканчивались такие катания, Станислав прекрасно себе представлял. Дэн мрачнел день ото дня. Пирожки и прочую выпечку он прекрасно научился готовить сам. А вот джем еще не освоил и жутко страдал от своей несостоятельности в этом вопросе. Вязаный половичок он, с разрешения Станислава, с наслаждением оттащил в местный живой уголок – в качестве подстилки для каких-то экзотических тварюшек. К починке утюгов и калиток Станислава не допустил – справился сам за считанные минуты. А любительницу водных прогулок одарил настолько ледяным взглядом, что она явно почувствовала себя неуютно, признала погоду не подходящей для катания, быстренько свернула разговор и испарилась. Стас только посмеивался, пересказывая Вениамину хронику дамских посещений. Но, как ни странно, старинный приятель не был склонен воспринимать его историю с юмором. Он вздыхал и едва заметно покачивал головой в знак неодобрения, а когда Станислав закончил, спросил, привычно щуря добрые глаза: - Стасик, может быть, тебе не стоит заставлять мальчика ревновать? Станислав Федотович опешил: - Что значит «ревновать»? И с чего бы Денису… Но Вениамин Игнатьевич не стал развивать эту тему, переведя разговор на другое. А позже Станислав убедил сам себя, что если Дэн его и ревнует, то это, скорее всего, ревность ребенка по отношению к родителю, который не уделяет ему достаточно внимания. Он убеждал себя в этом до тех самых пор, пока не услышал от подошедшего почти вплотную киборга: - Станислав Федотович, займитесь со мной любовью. Вот и поговорили. Станислав аж крякнул с досады. Ну что, старый холостяк, доболтался? И чего тебя понесло мести языком на тему, в которой ни черта не смыслишь? Всю жизнь был один – а туда же! Вещать несмышленому киборгу о Великих Чувствах и просвещать его в вопросах секса. Тоже мне Песталоцци выискался! И как теперь выкручиваться будешь? - Денис… – разом охрипнув, беспомощно проговорил Стас. – Я же сказал: такими вещами следует заниматься с тем, кого любишь. - Но я же… – в голосе Дэна послышалось отчаяние, и Станислав поспешно отступил к дверям, чтобы не поддаваться искушению. - Прости, я хочу спать. Устал я что-то сегодня… Давай завтра об этом поговорим, хорошо? Нужно быстрее уйти к себе в спальню, пока не наделал глупостей. Скорее, скорее, пока киборг не заметил, что у него дрожат руки и подгибаются колени, как у школьника, впервые пригласившего девочку на свидание. Он уже готов был трусливо захлопнуть за собой дверь, когда его настиг тихий, немного надтреснутый, словно от сдерживаемых слез, голос Дэна: - Тогда… займитесь со мной сексом, Станислав Федотович. Или для удовлетворения сексуальных потребностей я тоже не подхожу? Станислав замер, придержав уже закрывающуюся дверь, медленно обернулся и чуть ли не впервые за вечер внимательно посмотрел на Дэна. Он стоял весь какой-то поникший, потерянный. Отросшие волосы привычно отливали теплым золотом, мягкими кольцами падая на плечи. Такой красивый и такой родной рыжик, знакомый до последней черточки. Только брови скорбно заломлены, а искусанные губы напряженно поджаты. И глаза. Удивительно выразительные для киборга глаза смотрят, кажется, Станиславу прямо в душу. И видят его насквозь. Видят все его тайные желания, видят его неумелую ложь. И нет, не осуждают. Продолжают смотреть с доверием и надеждой. - Ну что ты, Денис… Что ты такое говоришь, – пробормотал Станислав, каким-то образом оказавшись рядом с Дэном и уже гладя его по плечам, обнимая и прижимая к себе, зарываясь пальцами в мягкие золотистые пряди. – Это я, старый пень, не подхожу для удовлетворения… А уж для любви и подавно. Ты же такой… такой… - Какой? – Дэн прижался к нему всем телом, прильнул, уткнувшись в плечо. - Ты молодой, красивый, сексуальный… Вон как девчонки на тебя засматриваются… - Станислав Федотович, ну зачем мне эти девчонки? В голосе Дэна – упрек и лихорадочное нетерпение, такое явное, что Станислава буквально захлестнуло желанием, настойчивым и дремучим, сродни первобытным инстинктам. С трудом удержавшись от того, чтобы разорвать на Дэньке водолазку, Станислав задрал ее до шеи и теперь с наслаждением ласкал гладкую теплую кожу, чуть задерживаясь на шрамах, обводя их пальцами и очерчивая языком. Дэн прерывисто вздыхал и постанывал от удовольствия, всё ещё изредка предпринимая попытки объясниться: - Я же не их… Я же вас люблю, Станислав Федотович. Объяснение в любви прозвучало беспомощно и виновато, будто Дэн извинялся за то, что совершил ошибку. И от этого Стасу окончательно снесло крышу. Прежде он никогда не замечал за собой дикарских наклонностей, а тут в него словно демон вселился. Он с трудом подавил желание завалить парня прямо на диване в гостиной. Одумавшись, сгреб в охапку и оттащил все-таки в спальню. Буквально швырнул на кровать, стянул штаны… и тут процесс застопорился. Стас понял, что подрастерял сноровку в раздевании партнеров за годы почти затворнической жизни. Штанины путались в тапочках, страшно мешая, дрожащие пальцы не слушались, а коварные пуговицы застревали в петлях рубашки, не давая раздеться самому. Чертыхнувшись, Станислав дернул сильнее, и пуговицы с треском разлетелись в разные стороны. Ему было не до сантиментов. Дэньку хотелось до умопомрачения. Давно, сильно, болезненно хотелось. Но Стас был уверен, что не имеет морального права претендовать на место в сердце киборга. Он ведь не принял Дэна с самого начала. Он даже сомневался, стоит ли этот парень того, чтобы выложить за его лечение круглую сумму. В момент душевной слабости он готов был предать Дэна, позволив ему умереть. Но взглянул на свою сумасшедшую команду, понял, что не сможет солгать этим славным ребятам. И сказать правду, что пожалел денег, тоже не сможет. И вот теперь Дэн был с ним. Так близко… Живой и теплый, самый нужный на свете. И плевать, что он – парень и что даже не человек в общеупотребительном смысле слова. Плевать на то, что Дэн совсем юный и неопытный, а Стас, старый космический волк, прямо сейчас хочет присвоить его себе. Он всё равно сделает это. Ничего он не хотел в этой жизни так сильно, как сделать Дэна своим. Навсегда. Станислав слишком долго терзался угрызениями совести и морально-этическими соображениями. Но теперь, после признания Дэна, словно прорвало плотину. Если бы единственным способом удержать Дэна рядом были наручники и ошейник, Стас, не раздумывая, посадил бы киборга на привязь, запретив выходить из дома. - Мой… Ты теперь мой, Дэнька. Дэнечка… – повторял Станислав, снова и снова целуя и лаская гибкое обнаженное тело. Он не собирался выпускать из постели свою добычу, пока полностью не удовлетворит накопившийся за годы почти аскетической жизни голод. Сколько ночей он мечтал об этой золотистой коже? О податливых губах, о ярко-голубых доверчивых глазах, взирающих на него с собачьей, если не маниакальной, преданностью? И вот теперь Дэн был с ним. И это было в тысячу раз лучше, чем любой эротический сон. Лишь однажды у них возникла заминка. Станислав опасался брать Дэна без подготовки. - Всё-таки для тебя это в первый раз, – пробормотал Стас, безуспешно пытаясь сообразить, что в его доме можно использовать в качестве смазки. - Не в первый… – тихо произнес Дэн, прижимаясь к нему со спины, словно ища защиты. – Хозяин… Мой бывший хозяин, – сам себя поправил киборг. – Он не только занимался сексом при мне. Меня он тоже использовал для удовлетворения. Только тогда я не знал, как это называется и для чего это делают. Думал, он просто хочет меня наказать наиболее изощренным способом. Станислав Федотович, это ничего, что я был с ним? – внезапно забеспокоился Дэн, бессознательно прижимаясь сильнее – у Станислава едва ребра не хрустнули от его объятий. – У людей считается, что это нехорошо. Но тогда я этого не понимал. Я же не знал, что встречу вас, Станислав Федотович! Неподдельное отчаяние в голосе. И как объяснить этому недотёпе, что если Стас на кого сейчас и злился, то вовсе не на него, а на извращенца Казака с его грязными развлечениями? «А сам-то чем лучше? – про себя вздохнул Станислав – и сам себе ответил: – А тем и лучше, что покажу этому мальчику разницу. Мужик сказал – мужик сделал». Легко было давать себе обещания, но как их воплощать, если, оказавшись сверху, только и думаешь о том, как бы не разнести к чертовой матери кровать? Прав был Вениамин, когда советовал приобрести трехспальный сексодром из какого-то навороченного новомодного материала. Он у них и бесшумный, и прочный, и не деформируется, и не рвется, и не скользит… Только теперь Станислав оценил по достоинству эту рекламу – когда втрахивал Дэньку в матрас с остервенением дорвавшегося до резиновой куклы подростка. Стыдно стало потом, когда киборг еле поднялся после очередного раунда, чтобы доползти до санузла. Впрочем, к запоздалому стыду примешалась изрядная доля гордости. Это ж надо умудриться – боевого киборга заездить! Кобель ты, Стасик, как есть кобель. Тебя вместо Ириена использовать надо – на благо озабоченных дамочек бальзаковского возраста. И поделом тебе! - Как ты, Денис? – притянул к себе вернувшегося из ванной Дэна Станислав, виновато целуя его щеки, нос и глаза, задевая губами длинные, чуть влажные после душа ресницы. - Хорошо, Станислав Федотович. Очень хорошо, – Дэнька опять прижимался, охотно подставляя губы под поцелуи, а тело – под незатейливые ласки, и на Станислава накатила жаркая волна бесконечного счастья. Уже проваливаясь в сон, он услышал немного смущенный голос Дэна: - А мы с вами занимались любовью или сексом, Станислав Федотович? - Любовью, конечно. Я ведь люблю тебя, глупый! - Я так и понял, – отозвался Дэн, и Станислав по голосу догадался, что он улыбается. Искренне и безмятежно, как улыбаются только дети после утомительного, но веселого дня.