Рабыня моей любви

В желудке ужасно урчало и еще хотелось в туалет. Только как мне это удастся сделать, если я привязана к кровати, а этот идиот не додумался развязать меня. Максим, после того как удовлетворился, полежал немного со мной, а после встал, оделся и ушел. В комнате было ужасно темно, хотя я знала, что уже утро. Черт, даже курить хочется. Дверь резко открылась, и вошел он. Нетрудно догадаться кто именно. Максим нажал на какую-то кнопку, и жалюзи на окнах стали двигаться. С каждой секундой в комнате становилось светлее. - Что-нибудь хочешь? – спросил Оболенский. - Да, свободу. - Это невозможно, - сказал он и упал на диван. - Тогда я хочу в туалет, а потом поесть. - А это можно, - элита встал и подошел ко мне. – Тебя усыпить или ты будешь послушной девочкой? - Освободи меня, иначе мой мочевой пузырь не выдержит. Он принялся меня развязывать. Я потерла свои запястья и, прикрываясь одеялом начала одеваться. Аристократ продолжал смотреть. - Мама не учила, что подглядывать за девочками – нехорошо? - А тебя видимо мама многому научила, - усмехнулся он. Я опустила голову и чуть не заплакала. - Да что ты знаешь?! – крикнула я. - Я многое знаю. Поверь, твою историю я тоже знаю. Я подняла на него удивленные глаза. - Что? Откуда? Об этом ведь знает только моя семья, ну и друзья еще. - Семья? - Да. Покойный папа, братья и Ксения Константиновна. - Как? Как ты сказала? Ксения Константиновна? - Угу. Я считаю ее своим близким человеком. Иногда думаю, что она моя мама. - А каким цветом у нее волосы? - Тетя Оксана обычно в темном платке ходит, а так темные. - Все-таки перекрасилась, - завыл он. - Хоть ты можешь объяснить мне, в чем дело? - Тебя надо к этому подготовить…так все! Ты хотела в туалет? Пошли! Максим захотел вывести меня «в люди»: он решил, что я буду кушать со всеми рабами в столовке. Ну, у них это как-то по-другому называется. Я сидела за отдельным столом, так как не хотела быть объектом тупых и раздражительных взглядов. Когда робот на колесах привез мне еду, я долго смотрела на нее,не потому что не понимала что это, а из-за мыслей что кто-то посторонний (Максим) знает мою маму, а я – нет. Даже опекуншу знают. Черт, тетя Оксана! Она, наверное, переживает за меня. Да не «наверное», а точно! - Можно? – спросил чей-то голосок. - Че? – спросила я, расставшись со своими мыслями. Я подняла глаза и увидела совсем еще юную девушку, державшую поднос с едой. На ее голове рисовались два белых длинных хвоста, завязанные бантиками. Она была одета в розовую форму. - Можно присесть? - Плюхайся, - разрешила я. - Спасибо, - улыбнулась она и села напротив меня. – Меня Полина Маленькая зовут, а тебя? - Александра Взрослая. Девушка надула маленькие губки. - Маленькая – это фамилия, - пояснила она, и мне даже стыдно стало. - Извини, не знала. Тогда Александра Смирнова. Полина вновь засияла и показала пальцем на мои волосы. - А ты… - Не вздумай! – сказала я, не поднимая глаз, а лишь водила вилкой по еде. Маленькая поджала губу. - А ты чья рабыня? - Что? - Кто твой хозяин? - Знаешь, что, никогда мне больше не задавай таких вопросов, поняла? - Да, - робко ответила она. Я подняла глаза наверх и увидела, что столовая имела второй этаж, где тусовалась элита. За одним столиком сидел Максим и, посматривая на меня, разговаривал с приятелем. - Ну а ты чья? – спросила я. – И как здесь оказалась? - Ян Самойлов – мой хозяин, - сказала Поля и указала на приятеля Макса. - Только у нас ничего не было. - Почему? - Ну, просто когда он был в Мидибурге, где я жила, Ян чуть не попал под машину, а я его спасла. А у меня дома не было, он и взял меня сюда. Я здесь уже вторую неделю обитаю. - Лучше бы в Минибург пришла. Там дофига свободных квартир. Я тебе хоть десять дала. А как тут хоть? - Хорошо. Только… - девушка показала глазами в сторону. Я обернулась и заметила стол с несколькими телками, то есть девушками. Троица мило шушукалась, и одна, заметив меня, толкнула подруг, после чего все уставились на меня. - …они все портят, - договорила Поля. Я развернулась к Полине. Может, не у одной меня все плохо? - Они тебя обижают? - Это никого не интересует. - А твоего Яна? - Я не рассказываю ему про это. Забудь, Саша. Я прикусила губу, замечая, что Поля сейчас заплачет. - Давай так, ты со мной дружишь, а я тебя защищаю. Блондинка подняла глаза наполненные слезами. - Давай! – радостно воскликнула она. POV Максим. Я решил, что Саша будет кушать со всеми в футерии*. Все же надо ее приручать к жизни рабынь. Рабыня. Мне так нравится ее называть этим словом. Хотя Смирнова не любит этого: сегодня ночью, когда измученная она спала рядом со мной, я назвал ее так, и девушка во сне даже драться начала. Саша как ребенок. Мне даже нравится, что она себя так ведет. Беззащитный ребенок, который нападением пытается защититься. - Макс? - А? – я повернул голову на друга. - Ты меня не услышал. Я был увлечен одиночеством Саши. Она сидела за столом и ожидала, когда ей принесут еды. Любопытные глаза следили за ней. - Извини, я отвлекся. - Ты все смотришь на нее? - Да, чтобы не убежала. - Хм… Мне не понравилась ухмылка моего друга, с пробивающейся сединой на голове. - Что значит твое «Хм»? - Да так. Просто мне кажется, что в будущем все же нарушишь главное правило элиты. Я завыл от недовольства. - Да не влюблюсь я! Тридцать лет не влюблялся, а тут влюблюсь, да? - Просто тебе попадались не те девушки. С некоторыми ты просто спал, а другие – являлись твоими рабынями. - Но ты же помнишь последнюю? Что она с собой сделала? Я погрузился в воспоминания. Ее звали Номер 1643, а точнее Даша. Полная противоположность рыжей бестии. Она не вытерпела насилие: порезала себе вены и с крыши спрыгнула перед всеми рабами. После этого пришлось делать всем им обследование по обработке памяти, чтобы забыли весь этот ужас. Святая Белладонна! Надо было себе тоже обработать, что не вспоминать лишний раз. Я вновь взглянул вниз и увидел, что к Саше уже подсела Полина. - Твоя, - сказал я и указал Яну на девушек. Мужчина взглянул вниз, а потом улыбнулся. - Ты уже нарушил правило? – посмеялся я. - Семнадцать лет назад, - признался друг. Я замер, глядя на Самойлова. Не могу поверить его словам. Он ведь сам всем напоминает об этом праве. - Какие еще семнадцать лет? - Семнадцать лет назад, когда мне было может быть так же как и тебе, я встретил в Мидибурге девушку. Я влюбился. Но ты ведь знаешь правила: мне нельзя этого делать. Но что я мог поделать с соблазном? А тут недели две назад увидел Полину, полную копию той девушки. Я так засмотрелся, что едва под колесами не оказался. Мужчина посмеялся. - То есть, Полина – твоя дочь?! - Тсс… - улыбнулся он мне. – Это наш секрет. Оказывается иметь дочь, пусть и взрослую - это значит изменить себя. Я нахмурил бровь и взглянул вниз. Саша смотрела на меня. От ее взгляда внутри холодело и кипело одновременно. - Что ты имеешь в виду? – спросил я, вновь переведя взгляд на Самойлова. Он вздохнул и взял бокал с шоколадным ликер, аромат которого пленял меня. - Начинаю сдерживаться в отношении с женщинами. Поля думает, что я ее держу как рабыню, к которой не прикасаюсь. Я смотрю на нее и вижу ее мать. – Ян выпил и закрыл глаза. Я ждал продолжения разговора своего собеседника. Когда мужчина открыл глаза, я настроился на слушание. - Мне не хочется смотреть на других, зная, что где-то сидит маленькая дочка и ждет меня. - Ты скажешь ей правду? Ян громко засмеялся. - Когда ты отпустишь домой Смирнову, тогда и скажу. Кстати, Максим, ты собираешься рассказать ей про мать? Я прикусил губу. Я думал, что расскажу ей после того, как отпущу ее домой. Но я нескоро расстанусь с ней. Я еще не насытился ею. Святая Белладонна, все же я хочу помочь ей и поэтому в скором времени попрощаюсь с ней…ненадолго!