Рабыня моей любви

Я лежала на кровати и рассматривала свой кулон. Ксения Константиновна сказала, что я - полудурок…то есть, полукровка. Она мне все рассказала утром. Конечно, у меня еще много вопросов. Например, есть ли у мамы новый муж? Вспоминает ли она папу, Стаса и Антона? И главное – а вспоминает ли она меня? Нужна ли я ей? Она говорила мне, что любит меня. Хотя мало ли что мне почудилось в бреду. Максибург я вспоминаю лишь из-за Полины. Бедняжка. Она, наверное, вновь с синяками. Ян – ее отец. Интересно, она об этом знает? Черт, мне бы одним глазком взглянуть на нее. Ага, один раз взглянула! Даже не знаю, как же мне связаться с Полинкой? Хотя…Генка! Он же хакер. Знает все в этих новых штуках. Иду к нему! Я быстро помчалась в прихожую, чтобы обуться. - Саша, ты куда? – спросила опекунша. - Тетя Оксана, мне надо к Генке. - В Мидибург? – женщина преградила мне путь. – Я тебя не пущу туда. Я приподняла бровь. - Ксения Константиновна, вы че? Мне нужна его помощь. - Какая? Я глубоко вздохнула. - Я хочу связаться с одной девушкой из Максибурга. Она - моя подружка. Женщина, дайте мне пройти! - Александра, сегодня по городу ходит элита. - С чего вы взяли? - Поверь мне, я знаю. Делать было нечего. Хотя я помню, как сыграла обморок при Максиме. Я закатила глаза и упала в «обморок». - Сашенька! – она легонько ударила меня по щекам. – Подожди, я сейчас нашатырь принесу. Женщина убежала, а я, вскочив на ноги, вылетела из квартиры. Пробегая мимо окон, я услышала: - АЛЕКСАНДРА СМИРНОВА, ТЫ НЕУГОМОННЫЙ РЕБЕНОК! - Ксения Константиновна, я вас тоже люблю! – крикнула я в ответ и побежала к забору. Я вновь сидела на каменном заборе и ждала Гену. Он опаздывал на пятнадцать минут. - Смирнова, - услышала я и опустила голову вниз. Внизу стоял Федор Тимофеевич, поправляя свои пышные усы. - Что? – отозвалась я. - Опять деньги хочешь своровать? По тюрьме соскучилась? - С чего вы взяли? – спросила я, оглядываясь. Где же Гена? - Тогда что? Ты антиутопию решила устроить? - Да я ее готова каждый день устраивать! В отличие от утопии вашей элиты! Не верите? Я встала на ноги, держа равновесие, чтобы не упасть вниз. POV Максим. Опять эти обходы! А! Как они меня раздражают. Но на одном из таких обходов я встретил Сашу. Она пробыла у меня несколько дней, а я к ней так привык, что всю ночь не мог уснуть. Ян был прав: я нарушил правило. - Макс, ты меня до инфаркта доведешь! – крикнул на меня друг, когда мы проходили по улице Мидибурга. - В чем дело, Самойлов? - Из-за тебя мне пришлось рассказать Поле всю правду! - И что, она на тебя обиделась? – спросил я. - Хуже! - Убежала? - Еще хуже! Ищет мне жену! Жену, ты представляешь?! Жена – это же куча правил! - Ян, ты начинаешь напоминать мне Смирнову. Ты же любишь правила. - Но правила, которые были придуманы мужчинами, а не женщинами! Если все так элиты будут жениться, то Максибург развалится и превратится в Психо*! - Друг, ты преувеличиваешь. Не в Психо, а в Зимал. Мужчина скривил губы. - НИКАКОГО ЗИМАЛА! - я засмеялся, глядя на сердитое лицо друга. Мы прошли еще несколько метров и услышали знакомый голос. Затем мы увидели рыжую девушку, которая стояла на заборе и громко кричала: - УВАЖАЕМЫЕ…хотя нет. ПРОСТО ЖИТЕЛИ МИДИБУРГА, Я УСТРАИВАЮ АНТИУТОПИЮ, ЧТОБЫ РАСКРЫТЬ ВАМ ГЛАЗА НА ТО, КАК ВЫ ЖИВЕТЕ! ЭТО ХАОС, ГРАЖДАНЕ!!! Я скрестил руки на груди и с любопытством смотрел на нее, так же как и огромная толпа. - Замолчи, простолюдинка, - выкрикнул кто-то. - Клюв захлопни! – ответила она в ответ и среди толпы увидела меня. Колени затряслись. Равновесие потеряно. И вот она уже падает вниз. Ноги сами рванули спасать ее. Мои руки схватили хрупкое тело с твердой душой. Ее взгляд поглощал мою силу. Она как энергетический вампир. Чертова девчонка. Я схожу с ума по ней. Знаю, что все шепчутся. - Саша, - тихо прошептал я. - Отпусти, - еле слышно промолвила она. – Позор. Я неохотно поставил ее на ноги. - Саня! – окликнул ее парень. Девушка обернулась и подбежала к нему. Ее взгляд через плечо и она исчезает. - Саша, - снова прошептал я. - Нам пора, - рука Самойлова легла мне на плечо. Я продолжал смотреть ей вслед. Если мне сейчас так плохо, то, как же прожить еще месяц. Кто сказал: «месяц»?