Как королева Анна в Бастилию попала

Его отец, король французов, Все дни мечтал лишь об одном, Чтоб зачала его супруга, И всех святых молил о том. Наш кардинал молился тоже, И лучше преуспел, похоже…

- Что?! - Ришелье, превозмогая слабость, даже приподнялся на своей рабочей кушетке. Котята обиженно заорали и ссыпались с его груди, как мотки вязальной шерсти. - Что за чушь вы мне притащили, Рошфор?! - Монсеньер, так говорят, - туманно, но твердо ответил господин главный конюший, напуская на себя вид человека, который готов пострадать за правду. - Кто говорит? - Весь Париж, монсеньер, - тем же тоном произнес граф. Его печальные честные глаза всегда вызывали у грозного кардинала что-то наподобие чувства вины. Началось это после того, как Ришелье отправил Рошфора, тогда еще совсем юного, в Бастилию по навету Суассона. Тогда выражение готовности стерпеть любые муки в глазах молодого человека было абсолютно искренним. Однако после освобождения хитрец быстро раскусил, как этот взгляд влияет на кардинала, который успел отечески привязаться к своему бывшему пажу. Сначала Рошфор актерствовал, но со временем так привык к роли несправедливо обиженного, что каждый раз, как монсеньер бывал им недоволен, выражение кроткой жертвы само проступало на его лице. Ришелье закатил глаза. - Рошфор, но конкретно кто вам это сказал? Весь Париж сразу? - не без ехидства поинтересовался он. - Я слышал, как это говорила госпожа де Сенесе. - Кому? - Господину Гонди. А он сообщил это под страшным секретом "человеку с косичками". А он... - Рошфор с ходу назвал еще более десятка имен. Кардинал побагровел и хрипло выкрикнул: - Достаточно! - ...и кроме того, об этом говорят на рыбном рынке, через который я шел сюда, - подпустил напоследок шпильку граф и поклонился. - То из вас все нужно вытягивать клещами, то вы трещите, как торговка с этого самого рынка, - раздраженно пробормотал Ришелье, падая на подушки. - Найдите источник сплетни и доложите мне! Клянусь, кто бы он ни был, он у меня отправится в Бастилию! Рошфор молча поклонился и покинул кабинет. *** - Ваше высокопреосвященство, карета Его Величества у ворот! - вбежал в кабинет взволнованный секретарь. - Господи, что могло случиться?! - воскликнул Ришелье, с трудом спуская больные ноги с кушетки. - Подайте трость и помогите мне встать. Вот так... - Господин кардинал, я смотрю, вы вполне здоровы? - у Людовика было подозрительно хорошее настроение. - А мне сообщали, что вы не можете ходить, - он уселся в кресло около кушетки, заботливо переложив на пол спящую там белую кошку Сумиз. Ришелье осторожно, подбирая слова, ответил: - Сир, я действительно болен, и встал только для того, чтобы поприветствовать Ваше Величество, - колени дрожали от слабости, и он опирался обеими руками на трость. Людовик величественно, как он это умел делать при большом желании, позволил кардиналу сесть и продолжил: - Вот так неожиданность! А в Лувре говорят, что вы позавчера почтили визитом королеву и даже исполнили для нее один испанский танец, как бишь его там называют, - он защелкал пальцами, делая вид, что вспоминает, - ах да, сарабанду! Видимо, это после танцев с вами приключилась эта хворь? Что же вы, куманек, совсем себя не бережете! Ришелье протестующе поднял руку, но Людовик рассмеялся и остановил его жестом. - Знаю, знаю, все знаю - все ложь до единого слова. Разве вы могли подумать, что я вам не верю, господин герцог? Я, собственно, приехал только справиться о вашем здоровье и обсудить одно дело... Когда с обсуждением было покончено, король поднялся и, глядя первому министру в глаза, серьезно проговорил: - Господин кардинал, я настоятельно прошу вас определить источник этих слухов. Уверен, вы знаете поговорку о жене Цезаря. Более того, я предпочел бы, чтобы не только жена, но и министр были чисты от подобного подозрения. Как только найдете клеветника - или клеветницу - сообщите мне. Даю слово, мы найдем способ познакомить лжеца с королевским правосудием. *** Рошфор вернулся только через двое суток поздно вечером, злой и усталый, и потребовал срочной аудиенции. Кардинал, само собой, еще не ложился, и принял порученца незамедлительно. - Монсеньер, я выяснил, кто распускает порочащие вас слухи, - с места в карьер объявил он. - Меня и королеву, - педантично поправил Ришелье, почесывая за ухом Люцифера. Рошфор криво усмехнулся. - Вы, возможно, не поверите, но королева и есть источник этих слухов! - Королева-мать? - уточнил Ришелье. - Нет, королева Анна. - А ей-то какой резон пускать такую нелепую сплетню? - растерянно спросил Ришелье. Оказалось, Рошфор тоже поначалу не верил своим ушам. Однако из беседы с врачом Анны Австрийской он узнал, что королева время от времени распространяет о себе и других сведения, мягко скажем, недостоверные, то есть попросту врет. Так, она уже рассказала по секрету Мари д"Отфор о том, что король якобы пообещал Лафайет отравить королеву и жениться на ней. Фрейлина встревожилась. Поразмыслив, она посоветовалась с врачом, и оба пришли к выводу, что эта ложь - что-то вроде истерического припадка. Несколько месяцев все шло нормально, и вдруг королева в присутствии доброго десятка человек на одном дыхании сообщила всем потрясающую новость - суровый кардинал настолько влюблен в нее, что ходит по ночам в ее спальню в шутовском колпаке и пляшет по ее приказу. Эта история, само собой, стала достоянием общественности в считанные часы... Ришелье тотчас же пожелал видеть личного врача королевы. В ходе часовой беседы месье Гондине высказал достаточно смелое предположение, с чем могут быть связаны подобные припадки связаны с недостаточностью внимания, которое Ее Величеству оказывает венценосный супруг. Кардинал помрачнел и отпустил эскулапа, впрочем, весьма любезно извинившись перед ним за то, что потревожил занятого человека в столь неподходящее время. *** На следующий день неутомимый премьер уже присутствовал при завтраке короля. Впрочем, говорить о делах стало возможно только через сорок минут, когда слуги удалились, и король и его министр остались, наконец, наедине. - Ваше Величество, вы, без сомнения, помните неприятную ситуацию, которая возникла четыре дня назад, - дипломатично начал кардинал. Людовик слегка нахмурился: - Да, господин кардинал, вам уже известно, кто распространял эти нелепые измышления? Ришелье вздохнул: - Увы, я вынужден констатировать, что их распространяет человек, очень близкий к Вашему Величеству... Чем закончился этот, без сомнения, нелегкий и деликатный разговор, для всех осталось тайной. Впрочем, через три месяца после него стало известно, что Анна Австрийская беременна, а в сентябре она наконец-то подарила Франции долгожданного наследника. Но это было потом, а через пару недель Рошфор получил возможность узнать, как же теперь будет с клятвой кардинала об отправке автора сплетни в Бастилию. Ему пришлось сопровождать монсеньера на экскурсии по главной тюрьме Парижа, которую для первого министра и королевской четы проводил комендант Шарль дю Трамбле. Королева живо интересовалась мрачными застенками, а король и Ришелье, чинно вышагивая вслед за дю Трамбле-младшим и Анной Австрийской, переглядывались, как римские авгуры. Слово нужно держать, тем более, если это слово дали два могущественнейших человека Франции...