Не отрекаются любя

Миа потребовалась целая ночь, чтобы успокоиться. Поначалу она долго плакала и, как бы соседки по комнате не расспрашивали ее, никому ничего не рассказывала. Когда в комнате воцарилась тишина, время от времени нарушавшаяся мирным посапыванием девушек, Миа подошла к окну и уселась на подоконник. Возможно, Драко относится к ней не только как к другу. Возможно, она была права, когда решила, что тогда на четвертом курсе, между ними зародились какие-то чувства. Возможно, он видел их с Гарри поцелуй и начал ревновать. Девушка покачала головой. Ей и самой нравился Драко, но она всегда подавляла в себе симпатию к нему. Даже сейчас у нее не укладывалось в голове, с какой это стати, он, наследник чистокровного рода, ревнует ее к Гарри. В конце концов, она слышала о традициях в их семье. Она могла поклясться, что Драко никогда не сможет быть с ней. Тогда какой смысл ревновать ее? Гарри был очень милым парнем, но если бы у Миа был хоть малейший шанс на совместное будущее с Драко, она, несомненно, воспользовалась бы им. Но мир жесток, как и порядки в чистокровных семьях. Им с Драко не на что рассчитывать, так почему бы ему не позволить ей встречаться с тем, кто ей больше подходит? - Но сердцу не прикажешь, - горько усмехнувшись, прошептала девушка. Она вздрогнула, вспомнив поцелуй Драко. Очень жестокий, требовательный поцелуй. Сам поцелуй не был ей неприятен, но манера, с которой Драко приставал к ней… Первый поцелуй должен быть совсем не таким. Должно быть, он действительно возненавидел ее, раз так обошелся с ней. Если бы ей не удалось вырваться, он довел бы дело до конца. Страшно подумать, что он мог бы изнасиловать ее на какой-нибудь пыльной парте, как последнюю шлюху. За что? Миа сжалась от неприятных воспоминаний. Ее глаза снова покрылись слезами, и ей стоило большого труда сглотнуть их. Если таким ужасным образом он пытался сказать ей, что любит, он просто идиот. Все должно быть не так. С самого начала у них все пошло наперекосяк. Признания в любви толком не было, первый поцелуй был далек от романтичного. Ей лучше просто забыть обо всем, пока не стало слишком поздно. Хотя сна у нее не было ни в одном глазу, она все-таки легла на кровать, с надеждой, что вскоре забудется сном. Заснула она только под утро и спала очень беспокойно, потому что пережитые события не оставляли ее в покое даже во сне. На следующий день Миа чувствовала себя просто ужасно. Настроение еще больше испортилось, когда заглянув в расписание, она поняла, что ее ожидает совместный урок по ЗОТИ со Слизерином. Девушка проспала завтрак, поэтому неспешно одевшись, закинула учебники в сумку и нехотя поплелась на занятия.

***

Хотя Драко и отгонял от себя мысли о Миа, за завтраком он то и дело поглядывал на двери, ожидая ее прихода. К сожалению или к счастью, на завтраке она так и не показалась. Но теперь, сидя на ЗОТИ и отмахиваясь от приставаний Пэнси, он время от времени поглядывал на вход, надеясь увидеть ее силуэт. Завидев ее маленькую фигуру, он тут же напрягся. Хотя девушка и постаралась скрыть все макияжем, Драко сразу понял, что все ее лицо, и, особенно, глаза опухли от слез. В душе он злорадствовал, но вместе с тем ему хотелось бы, чтобы с самого начала все сложилось совсем по-другому. Стоило девушке взглянуть в его сторону, он потянулся к Пэнси и показательно поцеловал ее. Отвернувшись, Миа села как можно дальше от него и провела все занятие, стараясь не смотреть в его сторону. С одной стороны, она понимала, что он поцеловал Пэнси назло ей, а с другой стороны она не могла не заметить, что Пэнси с ее безупречной родословной была намного более подходящей кандидатурой для Драко. « Может оно и к лучшему, - грустно думала девушка, - пускай сыграют пышную свадьбу и нарожают кучу маленьких надменных аристократов. Совет им да любовь» После звонка, она первая бросилась к выходу. Ей хотелось оказаться как можно дальше от него, чтобы все забыть. К счастью, учебный год близился к концу, а за три долгих месяца она как-нибудь сможет усмирить свои чувства. По крайней мере, она очень хотела верить, что сможет их усмирить. Смотря вслед убежавшей девушке, Драко тоже подумал о приближавшемся расставании в три месяца. Он твердил себе, что лучше и быть не может, что судьба преподносит ему отличную возможность забыть ее, но в душе понимал, что точно также думал каждый год и каждый год мучился, скучая по ней. В тот день они больше не виделись. Драко упрямо поглядывал на когтевранский стол во время обеда и ужина, но ее место было неизменно пусто. Будучи не в состоянии предстать перед Драко, она уговорила Полумну припасти для нее немного еды. Оставалось совсем немного – всего несколько дней. Чем меньше они будут встречаться, тем лучше. Так будет легче забыть. Драко понимал, что ее отсутствие в Большом зале совсем не случайно. Он понимал, что она избегает его. Ему было неприятно, что между ними осталась недосказанность, особенно, учитывая то, что учебный год был близок к концу. Если бы он не унаследовал фамильные черты Малфоев, а именно, гордость и упрямство, может быть, он бы решился заговорить с ней. Но твердо веря в свою правоту, он категорически отказывался сделать первый шаг. - В конце концов, - думал он вечерами, сидя в общей гостиной, - она первая начала сосаться с Поттером. Пускай сама и извиняется. Удивительно, но практически то же самое думала и Миа. Ей хотелось бы поговорить с Драко и наладить с ним отношения, но она запрещала себе и думать об этом. - Он повел себя как подонок, - проносилось у нее в голове, - если кому-то и извиняться, то ему. А между тем, время и не думало останавливаться. Настал последний день учебы. Все ученики неслись по Хогвартсу, собирая чемоданы и прощаясь с друзьями. Миа помогала Полумне найти вещи, которые кто-то разбросал по всему замку. Обнаружив под партой в одном из кабинетов ее очки, она поспешила в гостиную Когтеврана, чтобы передать их подруге. Возле входа в общую комнату ее ждал Гарри. Он улыбнулся, завидев ее издали, и поравнявшись с ней, предложил присесть на подоконник. Они говорили на разные темы - об отряде, о Волан де Морте, о предстоящих каникулах. Но спустя какое-то время наступило неловкое молчание. - Гарри, я…- начала девушка, но он ее перебил. - Прошу, выслушай меня, - сказал он, и Миа кивнула. Гарри забрался на подоконник с ногами и обняв одно колено обеими руками, посмотрел на девушку. Подоконник был широкий, поэтому Миа, сев по-турецки, повернулась к нему лицом. - То, что между нами было…- продолжил Гарри, но на этот раз Миа перебила его. - Я знаю, - понимающе улыбнулась она, - Гарри, мне кажется, мы думаем об одном и том же. Этот поцелуй ничего не значит, нам просто было плохо, и так получилось, что мы оказались вместе в трудную минуту. Гарри облегченно вздохнул. - Я боялся обидеть тебя, - признался он, - Ты очень хорошая девушка, но мне уже кое-кто нравится. Миа рассмеялась. - Джинни, не так ли? – и, заметив краску на лице Поттера, она поняла, что права, - Не волнуйся, Гарри. На самом деле мне тоже кое-кто нравится. Хотя у нас все намного сложнее… Гарри сочувственно взглянул на нее. Он догадывался, о ком она говорит, но предпочел сделать вид, что не знает. Он видел по ее состоянию, что имени Малфоя лучше не упоминать в разговоре. Вместо этого, он указал кивком на очки, которые Миа все еще держала в руках и спросил: - Твои? - Нет, - засмеялась та, - это Полумны. Наверно показывают какую-нибудь невидимую нечисть. Они по очереди примерили очки, сравнивая ощущения и громко смеясь, вызывая удивление проходящих мимо когтевранцев.

***

Драко мрачно сидел в гостиной Слизерина, стараясь не обращать внимания на суету вокруг. Все собирали чемоданы и фотографировались на память, а он как мог сопротивлялся порыву увидеть ее. - Драко, милый, почему ты здесь один? – растягивая слова, произнесла Пэнси и уселась к нему на колени. Драко уже сто раз пожалел о том, что связался с ней. За последние дни он явственно ощутил, что на земле нет человека более надоедливого и более приставучего, чем Пэнси Паркинсон. Одним движением он скинул ее с колен и встал. - Куда ты? Не ответив, он вышел из гостиной. Пока он шел по коридору в направлении гостиной Когтеврана, в его голове проносились самые разные мысли. Несколько раз он поворачивал назад, но затем снова поднимался на второй этаж, все ближе подходя к общей комнате когтевранцев. Ему оставалось сделать всего несколько шагов, повернуть за угол и дождаться Миа возле портрета. Он уже занес ногу, чтобы повернуть на нужный ему коридор, как увидел то, что заставило его пожалеть о своем приходе. - 10 очков Когтеврану, - отчаянно прошептал Драко. Снова они. Снова она и Поттер вместе. Он не мог вынести этого. В тот день он ясно дал ей понять о своих чувствах, и если она выбрала эту тощую шрамированную суперзвезду, то им решительно больше не о чем разговаривать. Развернувшись, он уверенно направился обратно в подземелье, но эхо его удалявшихся шагов разносило по пустынному замку всю боль, что накопилась в его сердце.

***

Прошло три месяца. Три бесконечно долгих месяца. За это время Драко ни разу ее не видел и ни разу ей не написал. Но не потому, что он не хотел, а потому, что просто не мог себе этого позволить. Он представил Пэнси отцу в качестве своей девушки и, получив его одобрение, провел каждый чертов день в тщетных усилиях забыть ту, которую по-настоящему любил. Иногда ему казалось, что он делает успехи, что рана затянулась, и, хотя она и ноет тупой болью, с ней вполне можно жить. Но иногда желание увидеть ее доходило до отчаяния. В такие минуты, Драко больше не злился на нее, а злился больше на себя. Он был готов, сделать все что угодно, чтобы быть с ней. Чтобы стереть из ее воспоминаний тот вечер, когда он впервые ее поцеловал. Ему хотелось исправить все, заставить ее полюбить себя. Он бы был с ней нежен, чтобы она смогла понять, смогла почувствовать его любовь. Сны с ее участием снились ему каждый день. Каждый раз он обманывался ими, верил, что все преграды, которые стоят между ними рухнули, что они принадлежат друг другу, что свободны в своей любви. Но каждый раз, просыпаясь, он разочаровывался, понимая, что мир так никогда и не изменится. Им нельзя любить друг друга. За лето в его жизни произошло событие, которое раз и навсегда перечеркнуло самую малейшую возможность для них быть вместе. Последовав решению отца, он принял метку. Не то чтобы, у него был особый выбор. Если бы только можно было, он предпочел бы не рождаться в чистокровной семье. В семье потомственных пожирателей смерти. Но он был бессилен перед отцом и перед Волан-де-Мортом. После принятия метки, он запретил себе все мысли о Миа, понимая, что, узнав обо всем, она сразу от него отвернется. Но мозг, насквозь пропитанный ее образами, его не слушался, как и тоскующее по ней сердце и жаждущее завладеть ею тело. В один из августовских дней, он отправился на Косой переулок за учебниками и другими школьными покупками. В глубине души он очень надеялся столкнуться с ней в книжном магазине или где-нибудь на улице, но, сколько бы он ни смотрел по сторонам, нигде не было видно ни ее шелковистых темных волос, ни кристально голубых глаз, ни маленькой женственной фигуры, скрытой под волнами черной мантии. Зато, неожиданно для себя, Драко наткнулся на другого знакомого. Гарри Поттер собственной персоной выходил из магазинчика братьев Уизли под рукой с их рыжеволосой сестрицей. Драко издали наблюдал, как Гарри и Джинни о чем-то увлеченно беседовали, попеременно касаясь друг друга и ведя себя, как влюбленные голубки. Сомнений в том, что эти двое встречаются у Драко не возникло, зато возникло множество вопросов. Если эти двое вместе, значит, его с НЕЙ больше ничего не связывает? Значит ли это что Миа свободна, а золотой Поттер наконец-то взялся за ум и нашел себе подходящую пару? Или он встречается с малявкой Уизли у нее за спиной? Драко не признавался себе в этом, но он был бы рад, если бы последняя его догадка оказалось правдой. Тогда он бы мог снисходительно рассказать все, открыв ей глаза на истинное лицо святого Поттера. Драко умирал от нетерпения, но время как назло ползло настолько медленно, что казалось, оно вовсе перестало двигаться. В ту ночь он совсем не мог заснуть. Не встретив ее в косом переулке, он был просто обязан увидеть ее на перроне, а лучше столкнуться с ней в проходе Хогвартс-экспресса. Ему хотелось, чтобы все разрешилось само собой, чтобы они снова могли быть хотя бы друзьями, чтобы он снова мог в тайне сохнуть по ней. Потому что не видеть ее совсем было равносильно пытке. -Как жаль, что нет заклятия, которое могло бы поторопить время, - думал он, ворочаясь с бока на бок на серебристых шелковых простынях. В окно его комнаты уже вливались первые утренние лучи, когда он, предвкушая сладость долгожданной встречи, наконец-то заснул.